Красная вода

Когда он очнулся, вокруг было пусто и жутко… и почему-то вверх ногами. Ах да – это не мир был вверх ногами, а он сам… Зачем? Думать об этом было трудно, как и вообще – думать. Голова кружилась, в висках гулко стучала кровь. Резь в животе, ноющая боль в вывернутых наружу запястьях, слишком туго связанные колени и локти – всё это мешало и не давало понять, что происходит. Прошло несколько минут, прежде чем Рассел сумел заставить себя снова разлепить глаза после очередного удушающего приступа тошноты. Что происходит? Зачем он здесь? И кто лежит там, на койке внизу?.. Старшего Трингама вдруг как раскалённым кнутом по щекам стегнули. Он узнал. Несмотря на то что лежащего с ног до головы опутывали бинты и не было видно даже лица, Рассел догадался. – Флетчер! Комплекция, рост и выбившиеся всё-таки светлые пряди – это был его маленький младший брат. И он был без сознания – иначе хоть как-то бы отреагировал на отчаянный крик старшего. Рассел крупно дёрнулся, но от этого голова закружилась ещё сильнее, и ему вновь пришлось зажмуриться. Чёрт, как плохо… Как плохо… Как помочь Флетчеру? Дьявол с самим Расселом, невелика потеря – но младший?.. Нет, этого нельзя допустить. Как? Думай… как думать в таком состоянии?.. – А-а-а, вы пришли в себя, господин Трингам-старший, – промурлыкал бархатный голос откуда-то сбоку. – Очень рад – значит, зрелище вы не пропустите. – Отпустите его, – сипло выдохнул Рассел. Он уже понял, кто это. И даже зачем. То есть, не то, чтобы действительно понял, зачем – маньяков разве можно понять? Что там Флетчер говорил про изменённое состояние сознания? Но догадывался, какие мотивы преследовал этот изуродованный годами страданий мозг. – Отпустите, – умоляюще повторил он. Его даже не смутило то, что серый человек знал его фамилию. Неважно. – Ведь вам хватит одного меня. Отпустите моего брата. Прошу. Что угодно, – Рассела снова начало мутить, перед глазами всё плыло. – Я расскажу вам всё, что вы хотите, только не… не надо. – Не надо? – Шо Такер, этот уже почти нечеловек, сохранивший внешнее подобие и голос человека, озадаченно остановился перед операционным столом, на котором лежал Флетчер. На Рассела он и не думал смотреть. – Почему – не надо? Тот с трудом проглотил подступивший к горлу ком и заставил себя ответить единственное рациональное объяснение, которое мог сейчас сформулировать (хотя в голове отчаянным криком билось только: «Пусти, пусти, не тронь его, ни-почему, он мой младший брат, у меня больше никого нет, не смей!..»): – Потому что он – доктор. Он спасает людей. Это я ставлю опыты – не он. Я, слышите? Я – главный заведующий Центральной лабораторией. Все разработки доступны лишь мне. За все испытания – в том числе за прежние опыты с использованием биологической алхимии – ответственен сейчас только я. И опыты с красной водой в Ксенотайме проводил... я. Отпустите моего брата, умоляю, – я сделаю всё, что вы скажете. Только не троньте его… прошу. Он никогда никого ни о чём вот так не просил. Но готов был пойти даже дальше. Если бы не был подвешен за ноги, встал бы на колени. – Справедливо, всё справедливо, – «человек» в сером задумчиво сцепил пальцы и замер. У Рассела бешено колотилось сердце. А тот после минутного молчания весело хрипло фыркнул и выдал: – Нет, не хочу! Зачем мне лишать себя удовольствия и практики? Красная вода творит чудеса, ваш Магвар был умница, но слишком уж мелко мыслил – что нам, учёным, до золота? Анатомическое вмешательство, эксперименты над людьми после экспериментов над животными – вот реальный и единственный способ совершить прорыв в науке! Одним доктором больше – одним меньше, невелика потеря! А вы мне и так всё расскажете – вернее, всё, что я недопонял, большую часть я знаю, спасибо вашим лаборанткам. Так что… – Нет! – крикнул Рассел, перед глазами у которого от тошноты уже плясали звёзды. – Если вы… я не стану рассказывать! Не троньте его, слышите, не смейте! – он попытался извернуться, но лишь больно ударился головой об стену, которой не заметил. Впрочем, его это только ещё больше вывело из себя, и он, с ненавистью глядя на Такера, зло процедил: – Если я не смогу вам отомстить, наши друзья сделают это за меня! – Ваши друзья? – человек вдруг обернулся, и Рассел с холодеющим сердцем понял, что он улыбается. Догадался. – Ваши друзья?.. Те, которые сбежали, оставив вас здесь в одиночестве? Те самые – братья Элрики? – Не смей... о них так говорить! И они не сбежали! – прошипел Рассел. Он, правда, не понимал, о чём идёт речь, но твёрдо знал – кто-кто, а Эд и Ал их бы не предали. Уж тем более в такой ситуации. – Да? А это что такое? – серый человек вынул какой-то чёрный прибор, отдалённо напоминающий диктофон, и нажал на маленькую кнопку. У Рассела в ушах тут же зазвенели крики до чёртиков знакомых голосов. – Ал, быстрее! – Эд, это неправильно! – Не думай об этом сейчас – нам нужно как можно быстрее добраться до поверхности! – Но… – Не обсуждается! Рассел задеревенел. Скопировать эти голоса так было невозможно. Подделать – тем более. Значит, это правда. Правда?.. Разве это может быть правдой?.. Такер убрал прибор в карман и до странности грустно – судя по звуку из-под маски – усмехнулся. – Ну что – ещё будете спорить? Чем дальше станете меня пугать – божьим правосудием? Не верю. Истиной? Плевать я хотел на эту Истину. На этой земле я царь и бог. Только я познал реальную тайну человеческой трансмутации. Я заглянул за пределы человеческих возможностей и расширил их. Я был близок к полному воскрешению Нины, но понял, что мне это больше не нужно. Я не хочу для моей дочки такой жизни – среди людей. Люди глупы, слабы и трусливы. Ваши друзья сбежали. Ваш брат станет прекрасным экземпляром для следующего эксперимента – кстати, всегда хотел проверить, отличаются ли чем-то внутренне другие государственные алхимики от других людей или мне одному выжгли сердце?.. – НЕ СМЕЙ!!! – надрывно, на пределе выкрикнул Рассел. Его уже душили слёзы бессилия. Он ничем не мог помочь – ни брату, ни себе. И виноват в сложившейся ситуации был он один. –… а вы, – не обращая внимания на этот отчаянный крик, серый человек присел на корточки и принялся что-то перебирать под операционным столом, – вы сможете сейчас лично убедиться в моей гениальности – а потом я выколю ваши глаза и вставлю их в оправу. Это будут два василька для моей будущей трансмутации… красивой трансмутации. Нина любит васильки. Они как её собственные глаза, – Такер выпрямился, и Рассел заметил, как в его руке блеснуло что-то отдалённо напоминающее изогнутый нож, только тоньше и уже – скальпель. Такер склонился над скрытым под бинтами лицом Флетчера. Перед глазами у Рассела уже не просто плыло – плясало разноцветными огнями. Хотя, может, дело не в головокружении, а в том, что подступили горячие солёные слёзы. – Флетчер… – одними губами успел выдохнуть он, чувствуя, что вот-вот снова отключится. Одно не давало ему покоя и отвлекало от мыслей о брате. Эд и Ал не могли так поступить. Не могли. Не могли?.. или всё же могли? Их встреча в Централе, смех, шутки, забота, поддержка, вместе пережитое горе смерти близкого человека, их последнее сумасбродное приключение в Штабе, слова о дружбе, да в конце концов это их последнее решение остаться с ним и Флетчером в этой лаборатории – всё это было бредом? Они… лгали? Последнее, что он увидел на этот раз перед тем как отключиться, были испуганные карие глаза Эдварда. «Всё. Точно глюки,» – мрачно подумал Рассел, после чего вокруг всё окончательно заволокло туманом.

***

Когда Эд и Ал увидели двух медленно бредущих по коридору девушек в белых халатах, они, конечно, бросились со всех ног к ним. – Так вы живые? Хвала Фламелю! – Эд чуть ли не радостно тряс за плечи ошарашенную маленькую Ли. – Мы уже думали, что всё… – Ал было улыбнулся – но ужас в косых глазах Хилл заставил его моментально посерьёзнеть. – Что такое? В чём дело? Почему вы так боитесь? – Да, вы с нами теперь в полной безопасности! – подтвердил Эд, озадаченно наклоняя голову. – Он больше не… Видимо, это испытание стало последней каплей, переполнившей чашу терпения молчаливой «малютки Ли», как её в шутку иногда называли в лаборатории. Потому что она вдруг изо всех сил вцепилась в китель Эда (тот от неожиданности даже отпустил её плечи) и, словно в трансе, единым духом безэмоционально выпалила, глядя ему прямо в глаза: – Для завершающего эксперимента ему нужны были два полных комплекта человеческих органов. Он не выходил в последние дни, потому что боялся облавы. Вам нельзя было приходить. Он их убьёт. Он их убивает. Сейчас. Эдвард не то что побледнел – он посерел, застыв от ужаса. – Ли, что ты делаешь, он же услышит, пустит химер и убьёт и нас! – надсадно взвизгнула Хилл – и захрипела, выпучив глаза. Альфонс буквально приподнял её над полом за горло, прижал к стене и, глядя теперь прямо ей в лицо прожигающим насквозь взглядом, процедил: – Где?.. Она зажмурилась. – ГДЕ, ГОВОРИ НЕМЕДЛЕННО! – крикнул Альфонс, ещё сильнее сжимая пальцы. В такой ярости его ещё никто и никогда не видел. Может, разве что всего однажды… один гомункул. Впрочем, этот гомункул уже не мог бы никому поведать о своём опыте, потому что давно был мёртв. Хилл беззвучно открывала рот, как рыба, выброшенная на сушу. Она пыталась царапать ногтями руки Ала, дёргалась, извивалась – но бесполезно. Губы у неё начали синеть. – Отсюда назад до конца коридора, направо до тупика, через стену и по лестнице до самого низа, – по-прежнему безэмоционально отчеканила Ли. Младший Элрик разжал пальцы, и Хилл грузно повалилась на пол, хватаясь за горло, кашляя и давясь слезами. Но Алу до неё не было теперь дела. Он смотрел только в глаза Эда. Несмотря на только что испытанное им бешенство, губы у Альфонса дрожали. – Эд… Эд, что же мы… Тот позволил себе всего на секунду зажмуриться и глубоко вздохнуть – так глубоко, как только позволяли лёгкие (здесь, как они уже убедились, не было риска отравиться парами красной воды, слишком далеко от прорывов и самих лабораторий). Если поддаться сейчас панике, то всё будет кончено. Если удержать себя в руках… то есть ещё шанс. – Бери Хилл и бежим. – Куда?.. – К Мустангу. – Что?! Но… – Не разговаривай. По пути. За мной, – он круто развернулся, схватил за руку безразличную абсолютно ко всему Ли и бросился со всех ног вперёд по коридору. Девушка покорно последовала за ним. – Эд, ты с ума сошёл!.. – Ал с отвращением, но всё же поднял Хилл под мышки и, подхватив её, рыдающую в голос, на руки, кинулся за братом. – Быстрее, Ал, быстрее! – Эд, куда же!.. – Мы же не можем их бросить – значит, передадим Мустангу и вернёмся! – Но Эд!.. – Я знаю, Ал, меня тоже колошматит – поэтому быстрее, быстрее!!!

***

– Эдвард! Альфонс! – Рой Мустанг стоял посреди коридора. Вопреки советам мальчиков, он не смог заставить себя запечатать провал. А поскольку прошло уже больше назначенного времени, фюрер лично – да, глупо, да, сумасбродно, да, совершенно безответственно для главы государства, – проскользнул через оцепление и, отдав несколько коротких приказов озадаченной и не на шутку уже испуганной команде, спрыгнул вниз. Ему нужно было, чтобы его ждали наверху. Мустанг только и успел, что отряхнуть колени и беспокойно озирался, когда из-за дальнего поворота вылетели Элрики. Рой был в маске, но даже так можно было заметить, что лицо у него просветлело – и тут же помрачнело. – А где же … – Мы за ними, – Эд выдохнул, толкнув по-прежнему молчащую Ли к фюреру. – Что?.. – ошарашенно заморгал тот, придерживая девушку за локти. – Нет времени объяснять! – Ал опустил на ноги истерично всхлипывающую Хилл и, круто развернувшись, бросился вперёд по коридору. Годы и годы странствий научили его очень быстро ориентироваться на местности, и младший Элрик точно знал, куда им нужно бежать. – Эд, скорее! – Позаботьтесь о них! – крикнул напоследок старший Элрик, скрываясь за углом вслед за братом. Когда Элриков и след простыл, Мустанг опустил глаза на девушек. – … может, вы объясните?.. Хилл низко опустила голову. А Ли, понемногу приходя в себя и уже давясь всхлипами, пробормотала: – Господин фюрер, мы таких дров наломали…