Препарация любви

У Гена краснеют скулы и кончики ушей. Румянец на его бледной коже, как не скрывай, ну очень хорошо видно. А виновник его пылающих щёк всегда один — Сенку Ишигами. Тот таскается с чертежами, на которых у него рук не хватает, раздаёт поручения направо и налево и, кажется, способен с лёту выдать столько информации, сколько ни одна самая подробная энциклопедия современности не предложит. Раньше так вроде бы только компьютеры умели? Честно говоря, Ген иногда и половины слов, которые произносит Сенку, не понимает. Всё потому, что это какая-то слишком глубокая, заумная физика вперемешку с химией, геометрией и, может быть, латынью. Удивительно, как человек вообще способен выговаривать подобную паранормальщину без запинок? Гену до жути любопытны планы Ишигами и его безумные идеи. Всё, что предлагает Сенку, больше напоминает несбыточные фантазии. И от этого в Царстве Науки лишь интереснее. Ген сам работает добрую половину дня до затёкшей шеи и боли на кончиках пальцев, собирая батарейки. Занятие это не такое уж и трудное, хотя нудное и довольно кропотливое. Но если присоединяется Рури, то дело идёт гораздо быстрее и проще. Они болтают непринуждённо и легко, совершенно по-дружески. Хотя через какое-то время Ген всё равно зевает и начинает скучать. По Сенку. Он мрачнеет и киснет, постепенно забываясь в своей липкой синей тоске. И стенки сердца как будто бы начинают коптиться. А отрицательные эмоции — это непродуктивно. Поэтому он извиняется перед напарницей, говорит ей, что берёт небольшую паузу, и отлучается на поиски учёного. Надо сказать, что особенно приятно, когда Сенку сам приходит и начинает ласкаться. Без шуток, этот тип умеет не только в рукопожатия. Сенку может поцеловать, мягко-мягко, невесомо, поигрывая пальцами по щекам. А может прижаться так близко, что искры на ресницах заблестят. У кого только такой нежности научился? Десять миллиардов очков, если додумался сам, пока наблюдал за телом Гена. Который, вообще-то, ни капли не против таких экспериментов. Им на пару подобная близость очень даже приятна. Но зачастую всё-таки к Сенку приходится идти самостоятельно. Ген заглядывает ради него во все углы деревни и обычно находит в лаборатории или на складе Хрома. «Мой милый Сенку!» — обращается он, измученный и потрёпанный, но ярко улыбаясь. Урок первый: если хочешь внимания — найди его. Ну очень простая и точная формула. И Ген ей всегда пользуется. Он легко валится в руки напротив и жмурится от удовольствия почти сразу, как только утыкается носом в чужие плечи. Лепечет милые словечки «люблю» и «нравится», что даже воздух вокруг становится приторно-сладким. Сенку чувствует от чужих волос лёгкий аромат цветов и мяты, и вдоль по позвоночнику в этот же миг сама по себе начинает бегать стая мурашек. Неожиданное появление Гена всегда поднимает учёному настроение. И как будто бы даже дофамина в теле становится больше. Они не против простоять в обнимку целый день: уж очень это уютно. Но оба понимают, что есть дела поважнее. Цивилизацию за две минуты или по щелчку пальцев никто вместо них не восстановит. Поэтому, прощаясь в очередной раз, они дарят друг другу лёгкие поцелуи и отстраняются. На щеках Сенку после такого можно увидеть небольшие, чуть заметные багровые пятна. Их следующая нормальная встреча, увы, случится только ближе к вечеру. Они пересекутся у реки, умываясь после ужина. Обычно Сенку ждёт, пока Ген закончит возиться, потому что тот ещё не совсем привык чистить зубы мисваком и непонятным порошком из крошёного угля. Вода, надо признаться, в конце дня ледяная, совсем непрогретая солнцем, отчего студёные брызги, попадающие на кожу, вверх-вниз по телу гоняют дрожь. Зато воздух стоит мягкий и тёплый, и если побыть на нём какое-то время, то сразу же придёшь в себя. Сенку и Ген сидят на камнях, провожая закат и игнорируя то, что им в спину смотрит вся деревня. Вдоволь отдохнув, они займут обсерваторию и проторчат там, это уж точно, до самого утра. Внутри дощатых стен, у телескопа обычно до одури прохладно. Температура настолько низкая, что нос мёрзнет, а пальцы на руках — дубеют. И Ген всегда приносит пару тёплых импровизированных пледов, заботливо накрывая ими плечи Сенку. Тот ведь думает только о небе и отвлекаться от него ради подобных мелочей, очевидно, не станет. Он просто чересчур упёртый. Бедовый трудоголик, который ночей не досыпает, но все свои дела на день обязательно заканчивает. А Ген остаётся рядом, чтобы хоть как-то за ним приглядывать. Иногда в обсерваторию приходится перетаскивать и циновки, потому что дорогой Сенку слишком увлекается разглядыванием звёзд и ради них не смыкает глаз. Небо в полночь ужасно тёмное, сплошь покрытое белыми и фиолетовыми искорками. Оно и правда выглядит волшебно и завораживающе. Будоражит и без знаний астрономии. По утрам Ген встаёт первым. Смотреть за спящим Сенку — фантастика без преувеличений. Учёный укутывается до подбородка, его волосы опускаются и вьются в разные стороны. А закрытые глаза, несмотря на покрывающие их тёмные пятна, кажутся спокойными и довольными. Да и весь Сенку спит аккуратно, сжавшись, занимая совсем немного места. Он проснётся помятым и взъерошенным, будет потягиваться до еле слышного хруста костей и пару раз споткнётся об свои же ноги. За этим всегда забавно наблюдать со стороны. Все нежности, которые Сенку и Ген только могут придумать, сопровождают их изо дня в день. Они держатся за руки, когда выдаётся свободная минута: Сенку нравится оплетать исцарапанными и немного грубыми пальцами мягкие и тонкие ладони Гена. Они видятся друг с другом в течение дня, или проводят его вместе «от» и «до». Иногда оба исчезают в лаборатории. В перерывах между работой они вместе пьют заварку с цветами и имбирём, которую им приносят жители. Обсуждают серьёзные планы, которые, вообще-то, могут быть опасны. Ген заботливо перевязывает Сенку белые ленты на руках, когда тот не замечает, что они скатились. Иногда оба сидят, глядя на облака, среди вьющихся на улице мушек, перемешавшихся с маленькими блестящими пылинками. Для Гена забота в мелочах, в касаниях, в мимолётных, иногда вовсе неуловимых поцелуях. А Сенку готов хоть в космос отправиться и написать на звёздном небе о своей любви. Буквально.