arcanum desiderium

            Геральт встретил Йеннифер на одной из похожих вечеринок пару месяцев назад и с тех пор посещал каждую в надежде увидеть её. Чёрные шёлковые волосы, струящиеся по плечам, завораживающий взгляд, чёрная кружевная маска — неотъемлемая часть образа; она была в центре внимания, где бы не находилась, но за все те разы, что Геральт видел её, он так и не решился подойти. Он не был робким, отнюдь. Работа в полиции и военное прошлое закалили характер. Именно благодаря работе он вообще и оказался здесь, в таком специфическом месте — в эротическом секс-клубе. Его отдел выслеживал насильника и его, как самого горячего сотрудника (по общему мнению женской части коллектива) отправляли туда на разведку в качестве гостя. К возможному удивлению непосвящённых, деятельность заведения была в рамках закона: с каждым посетителем заключался персональный анонимный договор, в котором расписывали все риски и ограничения. Гости, в свою очередь, платили определённый взнос за каждое посещение. Также прибыль шла с бара. Клуб был довольно большим и разделён на несколько зон, включая специальные зоны работников клуба. Входя, гости попадали на территорию «знакомства», с которой начинали все вне зависимости от опыта, поскольку большинство предпочитало находить нового партнёра при каждом своём посещении. Здесь всегда был полумрак, задающий интимную атмосферу. Обычные лампы были заменены на неоновые, что делало обстановку похожей на обычный ночной клуб: с баром, зонами с балдахинами и диванами, откуда можно было просматривать всех в комнате. Кто-то танцевал в центре импровизированного танцпола, достаточно далеко от сидящих, чтобы никому не мешать, но, тем не менее, так близко, что можно было рассмотреть каждого танцующего. Единственное, что отличалось здесь от настоящего клуба, помимо масштабов, — одежда присутствовавших и музыка. На небольшой сцене был самый одетый из присутствующих — диджей, а также иногда были бэнды, игравшие вживую, но вся музыка была медленная и эротичная. Исключением были разве что дни, когда вечеринки были тематические; тогда в зоне «знакомства» музыка по возможности соответствовала теме мероприятия, тогда как в остальных зонах была практически полная звукоизоляция от этой и других зон. Одежда на гостях обычно скорее отсутствовала, чем присутствовала, девушки оголяли ноги, облачая их в чулки, открывали декольте и всячески подчеркивали свои самые выгодные зоны и места. Парни преимущественно оголяли верх полностью или частично, у некоторых из них были украшения на манер ошейников. Кто-то придерживался определенного образа в каждое посещение, как Йеннифер, носившая маску, или под стать обстановке наносили хаотично неоновые краски на тело. Словом, существовал негласный дресс-код, который позволял пропускать этап некой прелюдии, позволяя рассмотреть почти все подробности тела потенциальных партнёров.       Политика заведения была такова — можно всё, но по обоюдному согласию.       Помимо зоны «знакомства», были индивидуальные комнаты, в которых ты мог остаться до самого закрытия клуба утром, а также общие зоны, где происходило непосредственно соитие. Где-то это были лайтовые версии, где-то комната оборудована под элементы БДСМ, какие-то имели необычное строение мебели для разнообразия поз. Но главное, за исключением индивидуальных комнат, в остальных люди трахались на глазах у других людей, находящихся в комнате. Это добавляло определённой остроты происходящему.       Геральт ни разу не участвовал в процессах общих комнат, уже несколько недель оставаясь наблюдателем. Сначала он не имел права на что-то, ибо был при исполнении. А потом, когда стал ходить уже по своей инициативе, не мог решиться подойти к той, за кем следил. Слишком далёкой и недоступной она казалась. Геральт, воспользовавшись однажды моментом, вызнал у местного бармена имя своей таинственной незнакомки, а также информацию о её предпочтениях. Бармен обмолвился, что ему запрещено говорить что-либо, не касающееся информации о действиях гостей в клубе или о том, что ему не было сказано лично гостем о себе. Информация о предпочтениях объекта обожания сродни удару в печень — выбила из Геральта всю решимость. Йеннифер любила доминировать в отношениях, поэтому в её вкусе были изящные, стройные и жилистые мальчики, а Геральт был диаметрально противоположен этому описанию. Он был довольно высоким, мышцы бугрились, каменный пресс — он весь был визуализацией слова «маскулинность».       Он наблюдал, как раз за разом её окружают парни, как она флиртует с ними, как уводит каждого, словно телёнка, в сторону комнат продолжения и методично напивался, а после, выждав полчаса, уходил. ***       В очередной из таких дней что-то пошло не так. Геральт сидел на своём любимом диване недалеко от барной стойки, так что алкоголь он получал быстро и мог просматривать каждый угол комнаты, но при этом быть не слишком заметным. Раз за разом он восседал там в одиночку, несмотря на попытки подкатить к нему, но политику клуба чтили все, поэтому после короткого, но уверенного «нет» все желающие ретировались. Обычно на это уходили первые полчаса, а затем Геральт в одиночестве продолжал наблюдение. В этот раз его внимание привлек некий парень, которого он до сих пор не видел здесь. Он, может быть, и не обратил на него столько внимания, но тот двигался и вёл себя так, словно это он, а не Геральт, ходил сюда каждые выходные: улыбнулся диджею, помахал некоторым постоянным гостям, перекинулся с улыбкой о чём-то с барменом, и, взяв бокал чего-то синего, ретировался. Брови Геральта сходились к переносице с каждым шагом, который незнакомец делал в сторону Йеннифер, сидящей по другую сторону комнаты.       Поигрывая желваками, Геральт переместился к бару, заказав уже вторую порцию виски со льдом. — Не знаешь, кто этот парень? — спросил Геральт у бармена. Тот сначала недоумённо поднял бровь, а затем понятливо усмехнулся, проследя за взглядом Геральта. — Это Лютик. — Лютик? — Это псевдоним, конечно же. Зовут его Юлиан, но он не слишком жалует своё имя, поэтому здесь его все знают под псевдонимом. — Говоришь, все знают? — Геральт вскинул брови и упёрся скрещенными руками в барную стойку. — Ну да. Он вообще местная знаменитость. Только вот уезжал на пару месяцев домой, в другую страну, поэтому ты мог его и не встречать. Но, поверь мне, отныне о его присутствии ты не забудешь. Он би, поэтому его любят все, и он соответственно. Хотя любят тут скорее без контекста, он хоть и приходит, но больше за вниманием публики, нежели за сексом. Он здесь поёт время от времени, по личному разрешению хозяйки, она его давняя подруга. Хотя, если ему кто и приглянется, может и уединиться.       Геральт внимательно слушал, краем глаза наблюдая за происходящим на диване напротив. Лютик, изящно лавируя сквозь толпу, подошёл к дивану Йеннифер, которая ещё не успела никого найти, и уселся рядом, оставив свой бокал на столике. Йеннифер, увидев, кто сел, радостно улыбнулась, и они обнялись. Дальше они стали переговариваться не то как старые друзья, не то как бывшие возлюбленные; атмосфера на грани между флиртом и сарказмом.       Геральт вцепился в свой бокал и прошёл к своему месту, наблюдая, как общаются Лютик и Йеннифер. Спустя двадцать минут Лютик подошёл к диджею, что-то сказал ему, и, взяв Йеннифер за руку, потянул её к танцующим в центре. Сменилась музыка, и они стали плавно покачиваться в такт. Геральт буквально не мог отвести взгляд от изящной фигуры Йеннифер, но взгляд раз за разом цеплял и парень рядом с ней. Тот двигался ничуть не менее пластично и изящно, но при этом не выглядел женственно. Геральт не мог не признать, что они смотрятся великолепно. *** — Кто этот мистер Валить-и-Трахать? — Лютик склонился к уху Йеннифер, не прекращая танцевать. — Который из? — Прямо напротив, тот, который дырку прожигает во мне с того момента, как я сел с тобой. — А, этот. Уже несколько недель пялится. Но так ни разу не подошёл. Местных тоже отшивает. Странный тип, начинаю подозревать, что он или маньяк, или импотент. Лютик хохотнул ей в макушку. — Брось, я отсюда чувствую насколько он горяч. Говоришь, пялится на тебя? Он же не в твоём вкусе. — Ну да, поэтому и странно. — Действительно.       Лютик бросил задумчивый взгляд на незнакомца. Да, тот был определённо не из тех, кого предпочитала бы Йеннифер. Зато был полностью в его вкусе. Он буквально был воплощением всех его фетишей, и Лютик раз за разом «облизывал» взглядом его фигуру, пока они танцевали. ***       С тех пор Геральт начал следить уже за двумя «объектами» в этом месте. Несмотря на то, что Лютик и Йеннифер никогда не уходили вместе в комнаты продолжения (а Лютик в них не уходил вообще), Геральт невольно выхватывал взглядом каждое его перемещение по залу. Он сам хоть и склонялся больше к женщинам, но не мог не признать, что Лютик был красив. Немного ниже него, он был хорошо сложен, в меру накачан. А ещё глаза. Они были такие же как его собственные — голубые. Но у Лютика глаза словно светились изнутри, несмотря на полумрак окружающей обстановки. Геральт, даже если бы не имел профессиональной подготовки, мог бы с лёгкостью «читать» его, в особенности именно благодаря его глазам. В них отражалась каждая эмоция Лютика, каждый интерес, каждое слово — произнесённое и неозвученное.       Геральт испытывал иррациональное чувство ревности, когда тот раз за разом находился в компании Йеннифер. Он понимал и то, что Лютик полностью во вкусе девушки, и то, что они не уединялись при этом ещё ни разу, и оба этих понимания заставляли его недоумевать.       Этим вечером, четвёртым или пятым с момента первого появления Лютика, тот явился в крайне экстравагантном виде: бордовые брюки с чёрными широкими подтяжками, белая майка-алкоголичка, глаза были выделены чем-то чёрным, небрежно, но крайне сочетаясь с образом. Приглядевшись, Геральт понял, что длинные, чуть ниже ушей, волосы Лютика, как и его майка, были мокрыми, как если бы он попал под дождь или его окатили ведром воды. Геральт услышал, как фыркнул бармен за стойкой, рядом с которой он стоял и вопросительно вскинул брови, повернувшись к нему. — Готов поспорить, сегодня он будет петь. — С чего ты это решил? — Когда Лютик поёт, он всегда надевает что-то эдакое. Не удивлюсь, если то, что он мокрый — часть образа.       Геральт промолчал, лишь дёрнул бровью в ответ.       Спустя полчаса стало понятно, что бармен был прав, — Лютик поднялся к диджею, недолго что-то с ним обсудил и пошёл к стойке с микрофоном. Остальные гости одобрительно засвистели и захлопали, на что Лютик якобы смущённо покивал, но хитрая ухмылка выдавала его реальные эмоции. Геральт переместился на диван, заинтригованный словами бармена.       Заиграла музыка, и он не смог оторвать взгляд от Лютика, пока тот не закончил. Сколь красноречивы были его глаза, столь же правдоподобно он умел передавать своим голосом эмоции. Казалось, весь зал забыл, зачем они здесь, и никто не отводил взгляда от сцены. Он пел незнакомую Геральту песню, что-то про разбитое сердце и Геральт верил каждой строчке, словно Лютик был хорошим актёром, или как если бы он сам проживал это когда-то. Мелодия затихла, и гости зааплодировали. Лютик с улыбкой картинно поклонился, прижав правую ладонь к груди. Затем снова шагнул к микрофону и заиграла новая мелодия, на этот раз такая, которая обычно играет здесь — тягучая, сексуальная, с элементами рока. Внешний вид Лютика, казалось, был подобран именно под неё. Внезапно Лютик запел и одновременно с этим впился своими невозможными глазами прямо в Геральта, от чего тот нервно заёрзал.

Insane, inside

Безумен внутри.

The danger gets me high

Опасность возбуждает меня.

Can't help myself

Ничего не могу с собой поделать.

Got secrets I can't tell

У меня есть секреты, которые я не могу рассказать.

I love the smell of gasoline

Я люблю запах бензина.

I light the match to taste the heat

Я зажигаю спичку, чтобы ощутить жар.

I've always liked to play with fire

Мне всегда нравилось играть с огнем.

Play with fire

Играть с огнем.

I've always liked to play with fire

Мне всегда нравилось играть с огнем.

      Песня прерывалась на гитарные бриджи, в которые Лютик отрывался и всем телом двигался под ритм, словно солист рок-группы. Но как только продолжал петь, взгляд его перехватывал взгляд Геральта, словно пел он именно ему, чем вводил того в недоумение.       Мелодия стихла, и аплодисменты зазвучали ещё громче, чем были в первый раз. Под них Лютик и ретировался в сторону Йеннифер, больше ни разу не взглянув на Геральта, чем ещё больше запутал его.       Только после того, как тот закончил петь, Геральт понял, что почти не дышал всё это время, потому что он слегка задыхался, глотая воздух, а ещё… он возбудился? ***       Когда Геральт пришёл в следующий раз, он с удивлением обнаружил, что ни Йеннифер, ни Лютика нет в зале. Он напрягся. Неужели он пришёл слишком поздно и они оба уже в одной из следующих комнат? Руки непроизвольно сжались в кулаки, пока он раз за разом просматривал помещение. — Её сегодня не будет.       Геральт дёрнулся от шёпота в ухо и чужого горячего дыхания, вызвавшего мурашки в районе затылка и спины. Он резко обернулся назад, нахмурившись. Это был тот самый Лютик. Геральт так сильно сосредоточился на поиске Йеннифер, что не заметил, как тот оказался у него за спиной и встал позади дивана. — Кого? — Йен. Ты же её сейчас высматриваешь, — Лютик чуть насмешливо хмыкнул с лёгкой полуулыбкой, и, изящно обогнув диван, сел рядом, так, что их бёдра ввиду ограниченного пространства, соприкоснулись.       Затем откинулся на угол, закинув правую руку на невысокую спинку дивана. Геральт тем временем изображал статую, нечитаемым взглядом наблюдая за парнем. — Будем знакомы, я Лютик, — он протянул руку, но, когда Геральт не протянул в ответ свою, только закатил глаза. — Как тебя зовут я знаю, мистер Сталкер. Геральт недоуменно дёрнул бровью, но всё ещё молчал. — Да будет тебе известно, Йен считает, что ты импотент. Вторая бровь Геральта поползла вверх. — А ты всегда такой молчаливый или сегодня ты принял обет молчания? — казалось, Лютика данная ситуация ничуть не смущает. — Не хочешь рассказать, почему ты продолжаешь сталкерить мою подругу? Ты становишься криповым. — Я не сталкерю её. — Когда кто-то на протяжении долгого времени следит за другим человеком с явным интересом это называется сталкерить, — взгляд Лютика стал иронично-саркастичным. —Почему ты не подходишь? — Я не в её вкусе. — О. Ну, я рад, что ты это понимаешь, — Лютик подался вперёд. — Тогда почему не дать шанс кому-то другому? — Лютик приблизился совсем близко к Геральту, который так и сидел к нему боком, подавшись вперёд и упершись локтями в бёдра, и понизил голос.— Почему бы не дать шанс кому-то, чьи вкусы соответствовали бы? — Например кому? — сквозь зубы спросил Геральт. — Например? Хм… Лютик сделал показательно задумчивое лицо, указательным пальцем притронувшись к подбородку. — Например… мне, — последнее он шепнул прямо в ухо Геральта. Горячее дыхание обдало чувствительную кожу на шее, запуская новые табуны мурашек по телу, и вслед за этим он ощутил горячее и влажное движение чужого языка на мочке уха. Одним быстрым движением Лютик слегка куснул его за ухо, и Геральт резко дёрнулся, повернув голову. Их лица оказались в миллиметрах друг от друга. Те самые глаза, которые врезались в его память, теперь были так близко, что Геральт на мгновение забыл, что хотел сказать. Из-за небольшого расстояния их дыхания пересекались, обдавая губы, что казалось очень интимным. Геральт откашлялся, глядя на соблазнительное выражение лица напротив. — Ты не в моём вкусе. — Да? — ирония так и сквозила в голосе Лютика, и тот подался ещё ближе, словно намеревался поцеловать, но остановился в миллиметрах от чужих губ. Его рука тем временем в одно быстрое движение накрыла чужую ширинку. — А твой стояк так не думает. Он слегка надавил на чужой пах и, резко поднявшись с дивана, ретировался в толпу.       Геральт в недоумении прислушался к себе, опустил взгляд и пропустил вздох. Лютик был прав.       Он возбудился. Снова. ***       Больше в тот вечер Лютик к нему не подходил, как впрочем, и в дальнейшем. Геральт, находясь в прострации осознания реальности, просидел ещё минут сорок, а затем быстро ушел, одёргивая самого себя от того, чтобы найти Лютика взглядом.       Внимательный взгляд голубых глаз проводил его до выхода и с тех пор сопровождал его каждый раз, когда Геральт был в клубе. Тот, в свою очередь, продолжал убеждать себя, что приходит ради Йеннифер, но раз за разом ловил себя на том, что смотрит вовсе не на неё. Сомнения грызли его, заставляя сомневаться в адекватности собственного рассудка. «Мне нравится Йеннифер», — повторял он раз за разом самому себе и каждый раз себе не верил, когда пересекался взглядом отнюдь не с карими глазами.       Он всё больше грузился этими мыслями. Дошло даже до того, что он пропустил три вечера подряд, а когда решился прийти, получил уведомление, что следующая встреча — тематическая. Средневековое фэнтези.       Спустя три дня он восседал на привычном месте в непривычном виде. Он обратился в салон, где в его волосы добавили белые платиновые пряди, удлиняя его причёску до плеч, его собственные волосы были убраны назад и закрашены временной краской в цвет прядей. Он выбрал себе костюм ведьмака, но под стать обстановке — снизу чёрного цвета кожаные, но свободные штаны, кожаные сапоги до середины голени, сверху — часть обмундирования: окрашенные под металл кожаные щитки, напоминавшие чешую, легли на плечи, спину и грудную клетку, оставляя торс и руки открытыми. Общая обстановка зала тоже соответствовала — вся деревянная мебель была декорирована под старину, барная стойка была лавкой трактирщика, неоновые лампы отключили и заменили лампами в виде канделябров, имитирующих свечи в подсвечниках, бокалы сменили на имитацию древних кубков. На месте диджея сегодня были музыканты, также одетые под тематику и игравшие современные песни, только в средневековой обработке.       Геральт не знал, зачем он здесь. Доказать самому себе, что ему всё ещё интересна только Йеннифер? Или что ему НЕ интересен Лютик? Или?       Он был так погружён в собственные мысли, что не сразу обратил внимание на то, что кто-то пристально за ним наблюдает. Чуть нахмурившись, он поднял голову от кубка в руках и увидел Лютика на другом конце комнаты. Тот стоял, облокотившись о стену, и разговаривал с Йеннифер, стоявшей к Геральту спиной, при этом смотря в упор на него. От такого внимания он откашлялся и залпом выпил виски, махнув после бармену, чтобы тот повторил. Когда он поднял взгляд вновь, Лютик на него не смотрел, зато теперь Геральт смог оглядеть того с ног до головы. На нём был костюм барда, но брюки, которые по канонам должны быть свободного кроя, на Лютике были впритык, очерчивая округлые бёдра. Геральт нервно сглотнул. От верха костюма была только рубашка из плотного материала с рукавами-фонариками, расстёгнутая и надетая прямо на голое тело. За спину была перекинута лютня, натянутой нитью крепления проходящая по груди Лютика. Геральт задался вопросом, было ли это частью образа или он и впрямь умел на ней играть. Осушая второй бокал, он рассматривал Йеннифер. Она была, как и всегда, безупречна. Чёрное кружевное платье, юбками уходившее шлейфом вниз, а спереди не доходившее и до середины бедра, плотные чёрные чулки и короткие кожаные сапожки. Под третий и четвёртый бокал Геральт наблюдал за Лютиком, маневрирующим от дивана к дивану, улыбающимся, флиртующим и полностью игнорировавшим его. Под пятый бокал он обнаружил, что Йеннифер смотрит на него с понимающей улыбкой, и внезапно осознал, что её внимание не вызвало в нём никакого отклика. Под шестой, который он так и не донёс до рта, он наблюдал, как Лютик говорил с музыкантами на сцене, затем спрыгнул с неё и взял лютню в руки. Раздалась мелодия, на этот раз и вправду средневековая, и Лютик запел, входя в роль барда, коим сегодня являлся. Он перемещался между людьми, завлекая их, привлекая внимание, словно они все и впрямь находились в какой-то таверне.       Это продолжалось песен пять или шесть, после чего Лютик затих, жадно глотая воду из пластиковой бутылки, выделяющейся из антуража. Начиная петь следующую песню, он впился взглядом в Геральта.

Ведьмаку заплатите чеканной монетой, чеканной монетой,

Ведьмаку заплатите — зачтётся всё это вам!

      На последней высокой ноте он сорвал овации и, пафосно поблагодарив публику, раскланялся.       После этого градус выпитого алкоголя, наконец, отключил на какое-то время сознание Геральта от каких-либо наблюдений, и тот невидящим взглядом смотрел куда-то вдаль, пока алкоголь не ослабил своё влияние. Он проморгался, понимая, что перед ним кто-то стоит. Это был Лютик, уже без лютни, внимательным взглядом проходящий по его телу. Геральт перехватил его взгляд, и тогда тот заговорил. — Я знаю, кто ты. Отважный ведьмак! — Лютик склонился над ним, упершись руками в спинку дивана по обе стороны от него. — Ведьмаку заплатите… Хм, чеканных монет у меня нет. Но я могу заплатить по-другому, — Лютик подался вперёд, усевшись на колени Геральта, и, склонившись к уху, едва не мурча, словно кот, пропел: — Ведьмаку заплатите… Отличным минетом…       В голове Геральта что-то щёлкнуло и перемкнуло, алкоголь открыл всевозможные заслоны и ограждения в его голове, сдерживавшие его всё это время. Геральт впился в подставленную шею Лютика и оставил после себя стремительно темнеющее пятно. Лютик застонал, и тогда Геральт, наугад попав куда нужно, впился в его губы, перехватывая чужой стон. Он сжал широкими ладонями зад Лютика и прижал его ближе к стремительно крепнущему возбуждению в собственных, ничего не скрывающих штанах. Они оба застонали, и вибрация приятной негой отдалась на языках друг друга. Оба не понимали, сколько времени прошло за этим занятием, пока не услышали тактичное покашливание рядом. Со звонким чмоком они оторвались друг от друга и перевели расфокусированный взгляд на стоящую рядом Йеннифер. Та протянула им ключ. — Комната номер два. Хорошо вам повеселиться, — она подмигнула и ушла, оставив ключ на столике. Лютик посмотрел на Геральта и, подавшись вперёд, захватил зубами его нижнюю губу, чуть прикусив и следом лизнув. — Если я сегодня не кончу, я нашлю на тебя проклятье, Ведьмак. А потом напишу о тебе такую песню, что… — Пошли.       Лютик довольно облизнулся и потянул Геральта за собой в сторону комнат. Щёлкнул замок, затем хлопок, ещё один щелчок, и вот они один на один в небольшой комнате, бóльшую часть которой занимала кровать, застеленная чёрным постельным бельем. Здесь было ещё темнее, но достаточно светло, чтобы видеть друг друга. Лютик зашёл первым и стоял спиной к Геральту. Тот прижался сзади, горячими ладонями проходясь по торсу Лютика, а языком по шее. Лютик вздрогнул всем телом от неожиданности и новой волны возбуждения, застонав низким грудным звуком. Это звучало даже лучше, чем когда он пел, и Геральт решил, что непременно должен узнать, какие звуки тот может издавать на пределе.       Лютик вцепился в чужие руки своими, направляя, ведя по своему телу, лаская себя чужими ладонями. Потянул вниз, к паху, сжал и простонал ещё громче. Чуть задыхаясь, он шагнул вперёд, отрываясь от Геральта, но не отпуская его руки, потянул того к кровати, уронив на неё. Лютик, как и ранее, уселся сверху, начав ёрзать на чужом паху, склонился вперёд и стал расстёгивать костюм Геральта. У самого Геральта задача была проще, и он быстро стянул с Лютика верх. Завис, проходясь взглядом по чужому телу, желая повторить языком весь этот путь, что сделал глазами. Лютик был красив, очень красив, и Геральт дал мысленную затрещину самому себе за то, что не завалил его, когда тот намекнул в первый раз. Лютик, в свою очередь, руками ощупывал всё, до чего мог дотянуться, и едва не подрагивал от предвкушения. Такой откровенный взгляд ещё больше распалял Геральта, и он потянул чужие штаны вниз, помогая Лютику стянуть свои. Затем поменял их положение, подмяв обнажённого Лютика под себя. Холод простыней на разгорячённой коже вызвал мурашки. — У тебя раньше был опыт с парнями? — спросил Лютик. — Нет. — Тогда позволь посвятить тебя в некоторые подробности сего действа. Я, конечно, подготовился, но ты должен меня растянуть, — Лютик красноречиво бросил взгляд на чужой член. — Он в меня так просто не поместится. Там должна быть смазка и презервативы, - Лютик махнул в сторону одинокого столика рядом с кроватью, на котором стояло несколько корзинок. Геральт потянулся, наугад попав в нужный, взял первую попавшуюся смазку и презерватив с нужными размерами на упаковке. Лютик перевернулся и подложил под пах подушку, отпятив зад кверху. Геральт сел, поджав под себя пятки, и замер, глядя на чужой зад. Лютик замолчал, преодолевая смущение где-то лицом в подушках, и Геральт подался вперёд. Он лизнул чувствительную внутреннюю поверхность бедра, и Лютик вскрикнул, вцепившись пальцами в подушки. Геральт развёл ягодицы и слегка подул, наблюдая, как нежная кожа под его руками покрывается мурашками. — Ты должен…ах…взять смазку…и…хааа…растянуть меня…господь…пальцами…       Лютик задыхался, пока Геральт ласкал языком его анус, проходясь также руками. Постепенно он вводил два пальца, полностью в смазке, ощутив, что Лютик и впрямь готовился, затем три и, когда на четырёх Лютик застонал так громко, как никогда до этого, он решил, что больше не может терпеть и, не давая Лютику осознать, ввёл в него член сразу на половину. После чего сам простонал куда-то между лопаток Лютика. — Хааа…только осторожно…ммм, — сознание Лютика уплывало, вытесняемое ощущениями, и тот окончательно забылся, когда Геральт постепенно вошёл полностью, заполняя горячее нутро собой.       Алкоголь смазал временные рамки, чужие стоны мелодией звучали до самого утра, пока они оба, вымотанные друг другом, не уснули рядом, едва найдя силы на то, чтобы накрыться одеялом. ***       Голова трещала, во рту было сухо, как в пустыне. Геральт понял, что он вчера знатно выпил. Он открыл глаза, пытаясь вспомнить, где он. Постепенно в сознании вспышками возвращались воспоминания, и он резко сел, оглядываясь. Лютика рядом уже не было. Он обнаружил только листок бумаги на столике рядом.       «О, Ведьмак. Я так и не расплатился с тобой тем, чем обещал, но дорога зовёт барда в путь. Я буду петь о тебе оду, в память о прошлой ночи, она была великолепна. Ваш покорный слуга, Юлиан Леттенхоф.»       Геральт хмыкнул и покачал головой, а затем потянулся к мобильнику, забытому в штанах, лежавших кучей у кровати. — Алло, Цири. Да, всё хорошо. Ты на работе? Отлично. Помнишь дело о маньяке пару месяцев назад? У тебя же остались досье на гостей клуба? Пробей, пожалуйста, мне кое-кого. Юлиан Леттенхоф. Спасибо, буду ждать.