Ангелок

      Серые тучи заволокли небосвод, скрывая солнце от людских глаз. Теплый осенний дождь проронил на землю первые капли. Разбиваясь о разноцветные листья деревьев, хрусталики воды дарили долгожданную влагу. Подхватив одну из капель, негодник-ветер принес её в палату больницы.       Писк медицинских приборов эхом отражался от белых, в некоторых местах треснутых стен. На таких же белых простынях лежала маленькая девочка. Золотые кудри, потерявшие свой блеск, разметались по подушке. Под закрытыми веками залегли глубокие тени, смотревшиеся на бледном лице некрасивыми пятнами. Тихие вздохи срывались с тонких губ, им в такт приборы отсчитывали неровные стуки сердца.       Ресницы дрогнули, и зелёные потускневшие глаза осмотрели столь привычную комнату. Но рассеянный взгляд зацепился за фигуру у окна. Чёрная челка прикрывала тёмные, словно затянутые мраком глаза незнакомца. Он внимательно смотрел за её действиями, спрятав руки в широкие рукава плаща. — Кто ты? — тихий голос малышки почти утонул в монотонном стуке дождя, но юноша услышал его. Наклонив голову к плечу, он внимательно смотрел в её глаза. — Ты видишь меня? — спокойный баритон не выдавал заинтересованности, чего не скажешь о глазах и проскочивших в них искорках. — Тебя, что никто не видит? — удивлённая его вопросом девочка начала еще сильней рассматривать незнакомца, но ничего интересного ей не удалось заметить. — Я Смерть, не многие могут увидеть меня. — тонкие губы растянулись в злобной ухмылке, обнажая острые клыки юноши. — Смерть? Я думала ты по-другому выглядишь. — Ожидала старуху с косой? Какие же людишки наивные. — тихий смех эхом отражался от стен палаты. Но его глаза смотрели на неё с холодом, казалось, что ему неприятно здесь находиться. — Ты красивый. — нежная улыбка смотрелась странно на её усталом лице. — Ты вообще меня не боишься? — Смерть приподнял бровь, такое хоть и случалось, но всё же было редким явлением среди людей. — Ёжик! У тебя волосы топорщатся, как у ёжика иголки! — её улыбка стала только шире. Смотря на недоумение юноши, она была готова засмеяться. — Ёжик? Давно меня не обзывали так нагло, ну и народ пошел. — его рука сама потянулась пригладить торчащие пряди, а лицо выражало небольшую обиду. — Обычно, если кто меня и видит, то начинает молить или вообще торговаться, а тут, на тебе, ёжиком обзывают.       Нежная улыбка продолжала играть на девичьих губах, рукой она тянулась к юноше. — Разве люди не хотят просто жить? — Все хотят, но я прихожу, когда им пора уходить. Глупо просить пощады, не я же их убиваю. — Ты за мной пришел? — Она посмотрела на Смерть по-другому, в глазах заблестели слезы. — Мне пора уходить? — Будешь торговаться? — Нет, не буду, — она покачала головой, — мне нечего тебе предложить, я почти с рождения тут лежу. Можно только одну просьбу? Может кто-то передать моим маме с папой, чтобы они не плакали из-за меня? — девочка продолжала улыбаться, она не собиралась уходить, не услышав ответа, хотя тени на лице стали ещё глубже, а в глазах тлели последние искорки жизни. — Сама передашь, — юноша улыбнулся, растворяясь в тенях. — Нам пора, Ангелок. Зеленые глаза медленно закрылись, а вопрос о последнем слове Смерти так и не сорвался с губ.

***

      На улицах снова лил дождь, унося с собой усталость прошедшего дня. Люди спешили поскорее оказаться в тепле своих домов. И только трое стояли на одном месте: мужчина и женщина, а между ними ребёнок, державший обоих за одежду. Взрослые смотрели на могильный камень, на котором была изображена девочка, стоявшая рядом с ними. Они не слышали её и не чувствовали касаний, но девочку это не огорчало. Она весело говорила с ними. — Мамочка, теперь я всегда буду рядом с вами, буду заботиться о вас так же, как и вы обо мне. — Она посмотрела на мужчину и сжала его руку. — Папа, помнишь ты говорил, что после дождя всегда бывает радуга? Давай посмотрим на неё. Все вместе, как ты и обещал.