Один танк на двоих

Идёт мелкий снег. Снежинки хлопьями летят с неба и мягко ложатся на землю, тут же сливаясь с другими такими же. Хотя нет, каждая снежинка — разная. Так же и с людьми. Все мы разные, у каждого свои мысли, причуды. Мы не можем выглядеть и вести себя по одному типу. Это работает не так. Один человек не может решить за всех их жизнь, не может убивать только по тому, что другие не такие люди, как он. Это убивает всяческую человечность в нём, делает монстром. Но не каждый монстр не любит вообще. Он любит, но себе подобных. Целая куча из снежинок лежит на земле, постепенно возрастая в количестве. Но тут эта «куча» была придавлена колесами. По импровизированной, снежной дороге у поля едет Виллис (военная машина времён Второй мировой, которая вмещает в себя человек 10). В ней сидят солдаты. Два человека спереди, один за рулём, другой рядом. И трое сзади на пассажирских местах. Мужчина лет 28-29 сидит сзади и оживлённо расказывает что-то своим военным товарищам и друзьям. У него небольшая бородка тёмного цвета и усики. Он то и дело через каждые несколько предложений попивает спиртное из фляги. — Ну и взял я его по-тихому и прошмыгнул в казарму. Улыбался он от своего рассказа и отпивал жидкость. — Никит, как ты его достал то? Мясо же обычно завёрнуто и спрятано в коробке со льдом. Спросил парень. На вид ему лет 21-22. Небольшая щетина на лице и очень добрый, но иногда серьёзный взгляд. В рассказ от друга не очень верит. Работал некоторое время на кухне помощником повора и знает, как и что устроено. — Да к тому, мясо оставили на столе! — Да не может быть чтобы Стасик, лучший повар в казарме, оставил столь драгоценный продукт на столе! Никита хотел было ещё что-то сказать, как его перебил Дима. На вид 25-26 лет. Добрый и отзывчивый человек. Дорожит товарищами и за них в огонь и воду. Сын Сталина. Не очень любит, когда его полномочия возвышают из-за этого. Чувствует себя обычным солдатом. — Никит, ладно с едой. Как там на любовном фронте? Никита отпил из фляжки и, улыбнувшись, убрал её в сумку на плече. Машину немного качнуло из-за неровной дороги. — Да вот… Проходил практику в медицинском центре, познакомился с мед.сестричкой одной. Такие формы, такая красотка. Не ходит, а летает. Улыбка, прям ну не знаю, освещает путь. — Как зовут то? — спросил Дима, усмехнувшись и по виду порадовавшись за друга. Видно, как глаза у Никиты загорелись при упоминании девушки. — Яна… Артём лишь вздохнул и посмотрел на Никиту. — Тсс. Атас, братан. Любит она Стасика, повара. Сударь будто резко взбудоражился. Подскочил, но сразу присел, смотря удивлёнными глазами на товарища. — Не ври! Она тоже меня любит, вон как смотрела на меня! — Не… Тут и так всё видно, Никит. Любит она Стасика. — произнёс Артём. Никита запсиховал, хотел уже нагрубить Артёму, как на его плечо легла рука и заставила сесть на место. Дима посмотрел на друга и немного посжимал его плечо, как бы успокаивая. — Успокойся, Тёма не причём. Я тоже видел, как они воркуют. Найдёшь ещё себе девушку. Никита успокоился и, подняв глаза, посмотрел на товарищей. — Тём, прости, что так всколыхнул. Ты не виноват. — Да с кем не бывает, — сказал Артём и улыбнулся. Это заставило улыбнуться и Никиту, и Диму. Машина остановилась, и водитель сообщил о прибытии во временный штаб. Компания вышла из машины и пошла к зданию. Оно было сделано из чёрного дуба. Рядом ходили военные и готовили боеприпасы. Здание напоминало больше жилой дом. Хотя это и был он. Просто военные переоборудовали его на время войны. Окна отделаны решётками, некоторые вообще заколочены. На входе так же стояли двое мужчин. В руках автоматы. Сами они немного в снегу из-за длительного времени на одном месте. Носы красные, как и щёки. Парни подошли ко входу. Никита поздоровался с одним из солдат и пожал ему руку, улыбаясь. Они отдали честь и пропустили Диму и других во внутрь. Здание встретило Диму мраком. Лампочка, тускло освещающая помещение, когда-то служившее подъездом, чуть дрогнула от зимнего ветра. Дима огляделся в поисках хоть каких-то табличек, но всё, что было — номера квартир. — Не люблю загадки… — буркнул парень, проходя ближе к лестнице. Там свет был ярче, и Дима даже задумался о том, что стоило бы сказать об этом отцу. Второй этаж был ничем не примечателен. Все такие же стены, окрашенные двумя цветами, лестницы и двери с номерами квартир. Это был самый обычный жилой дом, только вот окна были в массивных железных решётках. Подойдя к нужной двери, Дима помедлил, оглядываясь. Убедившись, что за спиной нет никого, он постучал в дверь. — Войдите, — тут же донёсся грубый и немного сиплый голос мужчины. Дима уверенно открыл дверь. За столом сидел сам Сталин — статный мужчина, в меру упитанный, с густыми усами. Холодным и несколько равнодушным взглядом он посмотрел на входящего в кабинет человека, но, заметив сына, расплылся в улыбке. — Проходи, — сказал мужчина, деловито поправляя усы и кивая на кресло рядом. — Хорошо тут… Ни как дома, конечно, но всё же. — А как же! Везде хорошо, где нас нет. Да и тут… Война всё-таки, а не мирное время. Дима замолчал, осматривая кабинет и, словно бы, оценивая его. Старые обои, медленно теряющие свой былой цвет, множество исписанных карт. Все было заставлено стеллажами с кипами бумаг, такие же кучи лежали и на столе. За спиной отца, среди прочих нужных материалов, висела за потрескавшимся стеклом рамка с их семейной фотографией. — Есть какие-то новости от отряда, который был отправлен на линию огня? — спросил вдруг Дима, даже чуть привстав с места. — Вестей немного, да одна хуже другой… — Иосиф Виссарионович кашлянул, а после встал, проходя к карте. — Наши гибнут, как мухи, сил не хватает, а эти… — мужчина задумался, пытаясь подобрать слова, а после продолжил. — Противники уже на самой границе… — Так направьте туда армаду танков, самолётов! Чего-нибудь уже! — Дима был крайне недоволен такими словами отца. Подскакивая с места, он тоже подошёл к карте, изучая все линии на ней. — Направили. Когда подойдёт — неизвестно. Вот и сидим тут, ждём с моря погоды. Мужчина вновь поправил усы, взглянув на Диму сверху вниз. Пылкое рвение отстоять свою родину в нём зародилось ещё в детстве. Мать не особо одобряла решение отца, да и тогда ещё пятнадцатилетнего Димы, отдать единственного сына в армию, хотя и знала, что он стал бы отличным бойцом и смог заменить отца. — Сколько направили то хоть? — остывши спросил Дима, но замолчал. — Не переживай об этом, я сам разберусь. Ты пока располагайся, отдыхай… Иосиф Виссарионович похлопал парнишку по плечу, кивая в сторону выхода. Дима, ещё раз кинув беглый взгляд на карту, словно пытаясь запомнить её, кивнул и ушёл к остальным. Сослуживцы идут по коридору бункера на подготовку. Пол стучит от обуви, надетой на людей. Дмитрий идёт позади Артёма Чернеца. Тот что-то бурно рассказывал, удалось услышать лишь тогда, когда Дмитрий подошёл немного ближе. Как оказалось младший лейтенант рассказывал о племяннике Гитлера. — Мне знакомый один доложил, что у Адольфа то племянник есть, — закончил выкладывать свою мысль Артём. — Что за племянник? — спросил рядом шедший с парнем солдат. — Парень с противным таким характером. Гитлер достаточно дорожит племянником, но поставил цель выше из-за чего парень сам по себе, — более менее подробно описывал данного человека. — Что-то ещё известно? — промолвил всё тот же солдат. –Характер у него резкий, юмор достаточно эротичный для такого юноши. Говорят, лет ему около 20 и более. Грозный вид, никому никогда свои слабости не покажет. Из внешности могу сказать только, что парень со смуглой кожей и тёмными кудрями. –Имя красивое, французское — Эмильен. Юноша достаточно влюбчив, но умеет контролировать свои эмоции, — закончил выход своих мыслей Чернец. Дмитрий, шедший сзади сплетника, был слегка в недоумении. Откуда у Гитлера племянник? Но одно брюнет знает точно. Он немедленно расскажет отцу о парне, ведь тот в случае гибели Адольфа возьмёт армию на себя.