Больная фантазия

Уилджек держится за руку, разодранная в кровь она мертвым грузом свисала. Он тяжело хватает пыльный воздух ртом, снаряд упал слишком неожиданно, слишком безрассудно и слишком больно. Обломки придавили руку из-за чего ее пришлось выдергивать, нога поцарапанная пулей ныла нежеланно тащась заставляя его хромать и спотыкаться. Где-то догорали останки зданий, мертвые туши разбросаны по когда-то живой улице. Сейчас она разбита, уничтожена, ее сравнили с землёй. Облака пыли были густым грязным туманом, живые после атаки тараканами вылазят из своих укрытый. Уилджек продолжает хромать к зданию в котором они должны были встретиться. Он видит только развалины, догорающие обломки. Мужчина падает на колени перед ними, перед этими сплошными руинами буквально час назад бывшие здание в котором можно было укрыться от стрельбы. Боль горит во всем теле, он чувствует как кровь из разбитой головы стекает на лоб и глаза, каска треснула ещё давно. Звон в ушах не перестает усиливаться, Уилджек не хочет думать об том, что он мог оглохнуть. Он чувствует как бьётся его сердце, как кровь стучит в его шее по венам и артериям. Глаза щиплет от пыли и мелкого мусора, от понимания, что если кто-то и был в здании теперь похоронен под его останками живым или мертвым. Озноб начинает бить тело, он не успел, он ничего не мог сделать. Его здоровая рука просто тянется вперёд сжимая пепел с кирпичной пылью в кулак. — Рэтчет. — Звон не даёт ему услышать свой охрипший голос, то как влажно он начинает трещать от горя. — Мое солнышко. В глазах вспыхивают черные точки, они засасывают сознание в бездну боли. Уилджек утыкается лбом в горящую балку. Пальцы сдавливают эту грязь не обращая внимания на треснувшие ногти, то как из подушечек капает кровь от разбитого стекла и кирпичной крошки. Позволяя упасть в эту пустоту, позволяя себе утонуть с головой захлебываясь в собственном кашле который душит не хуже петли на шее. Последнее, что он чувствует это что-то теплое и твердое на своей спине. Только то как его что-то хватает, кто-то из живых зовёт сквозь боль и шум в ушах. Уилджек не слушает, он не может всплыть из этого моря пустоты окончательно утопив себя пропадая по самую макушку.

***

Уилджек морщится от пульсирующего тепла, кажется в тех местах, где были раны после последней атаки. Голова гудит, она давит в висках болью и первое время он не может даже открыть глаза. Его встречает белый потолок, Уилджек не чувствует запахов медикаментов, но он точно знает этот белый с серым цвет госпиталя. Темень, как ночью, даже так он способен понять хоть что-то. Мужчина тяжко выдыхает через рот, горло ужасно першит. Хочется пить, ещё больше хочется повернуть голову, только вот сил на это почти нет. Звона тоже больше нет, это радует. Пока он ничего не слышит кажется что в его ушах что-то, то ли вата, то ли марля. Уилджек чувствует тепло рядом, через боль в шее и резкую агонию в голове разрушитель все же уронил ее на бок. Она проваливается в подушку из-за чего левый глаз немного не видит всего что наблюдает правый. Рыжая макушка лежит на собственных перебинтованные руках. Нет привычной формы, только свободная сорочка с длинными рукавами. Приглядевшись можно увидеть на щеке под глазом черные швы. Уилджек чувствует как спокойствие и радость вспыхивают в груди, как ноет от бескрайнего облегчения. Рука трясется от напряжения, она упрямо опускается на эти яркие волосы. Гладит голову, пальцы теребят отдельные прядки коротких волос. Жалко что подстригся, ему шли эти толстые длинные косы. Рэтчет сонно поднимает голову, он мгновенно просыпается заметив уже не спящего Уилджека. Из удивления постепенно появляется боль, бровь сами собой взмывают вверх домиком. Глаза щурятся от слез что застелают глаза, зрачок расширяется заставляя радужку немного темнеть. Рэтчет резко подскакивает со своего стула и чуть ли не завалившись на койку сжимает Уилджека в объятьях. Тот не собирается говорить об резкости, только сожмет зубы покрепче что бы не выдавить шипения. Раны могут подождать, они стянутся, а человека перед ним заставлять ждать нельзя. — Живой. Только выдавил из себя Уилджек, пускай не слышит как Рэтчет прерывисто дышит от сухих всхлипов, он это чувствует через грудь медика. Разрушитель зарывается лицом в волосы, постепенно возвращается обоняние. От рыжих локонов пахнет медикаментами и штукатуркой. Пахнет самим врачом, глаза блаженно закрываются зная одно. Он здесь рядом, ни куда не денется. Живой, живой и это главное. Ворох из мыслей затопил не только разум, но и душу. Точно ли он жив или все же погиб там рядом с обломками? Правда ли это его Рэтчет или же это галлюцинации? Может он в коме, а это все сон? Медик потихоньку успокаивается качаясь баюкая следом мужчину. Пускай он чуть ли не лежит своей тушей на нем. Уилджек уже забывает о боли, разрушитель просто обнимает здоровой рукой такое роднее ему тело. Чувствует это тепло от Рэтчета. Ощущает как ему спокойно на душе от одной только мысли что его солнце не пострадало так сильно. От мысли что солнышко ждало его, ожидало и решилось остаться до пробуждения. Пускай уснул, зато не бросил, не оставил просыпаться одного в этой темноте. — Ты мой лучик света в этой бездне пустоты. — Тихо шепчет Уилджек своему миру. — Ты снова и снова возвращаешь меня из нее к себе. — Придурок! — Рэтчет не обращает внимание на то что его ни слышат, просто воет от понимания, Уилджека могло попросту уже не быть. — Кретин, как же я тебя за это ненавижу! — Хватка не станет ослабляться, только сильнее, словно змея, сжимает в объятьях. — Не отпущу, больше ни куда не денешься! — Солнышко.