Больная фантазия

Теплые ладони касаются горящей чешуи носа, перед глазами все ещё стоит ослепительная пелена ярости. Слюна стекала вниз вместе с чужой кровью, ее запах дурманит голову, вкус застилает разум. Хищник потерял нужду в убийстве, теперь это была потребность. Когти царапают камни, хвост хлестая бока опасно извивался, а крылья дрожат от предвкушения. Мертвое тело оленя разодранное в клочья больше не интересует его. Но он не трогает стоящего перед ним человека, лишь фыркает обжигающим паром из носа в лицо маленького, по сравнению с ним, существа. Зверь сморгнул пленку в глазах, теперь же два золотистых огня уставились в уверенные лаймовые, Чейз продолжает держать руки на его морде. — Успокойся, Предакинг, — зовёт его полицейский, — Твоя охота немного затянулась. Пальцы чешут чешую успокаивающе и осторожно, Предакинг раскрывает пасть шире, из глотки вырывается рокот. Человек не боится, не отходит, не бежит, не собирается уходить. Он полностью уверен что зверь его не тронет, ни позволит себе напасть. Ящер начинает успокаиваться, глаза прикрываются от ощущения расслабленности в напряжённом теле. Названый король чувствует как перевоплощается в человеческую оболочку, ноги подкашиваются от потерянной жажды. Кровь капает с его рта и рук, холод прошибает разгоряченное тело. Чейз снимает свою лёгкую кофту для вечерней пробежки, он накинул ее на плечи зверя осторожно присаживаясь следом за оседающим оборотнем. — Думаю хищники будут рады такому подарку из четырех голов. — Слышит сквозь свое глубокое дыхание Предакинг. — Вот только тебе нужно научиться сдерживаться, я боюсь что ты можешь навредить себе. — Бойся за себя, человек. — Цедит сквозь окровавленные клыки оборотень. — В любой момент этой тушей станешь ты. — Когтистая рука хватает его между плечом и шеей пачкая одежду. — Не изображай из себя бессмертного или сильного, я знаю что это не так. — Я не беспокоюсь об твоей поверхностной угрозе, — Чейз берет его кисть поглаживая пальцы и тыльную сторону ладони, — ведь знаю что ты меня не тронешь, Предакинг. — Почему ты так уверен в этом? — Рука невольно ослабляет хватку. — Я могу перекусить тебя пополам, зубочистка. — Потому что я твой человек. — Зверь чувствует табун мурашек на спине. — Я буду рядом даже когда ты сделаешь мне больно, — этот серьезный искренний тон заставляет протрезветь, — но точно знаю ты не позволишь мне умереть. Предакинг ощетинился, зубы скалятся, а зрачок сужается в щелки бешенства. Какой же он самоуверенное слабое существо придумавшее себе что-то. Летает в своих пушистых грёзах не снимая розовые очки. Ящер дёргает Чейза вперёд к себе, дыхание опасно касается кожи шеи, одного укуса хватит, чтобы прервать жизнь слишком храброго полицейского, одно сжатие клыков на этом тонком белом горле. Рот приоткрывается, передние резцы угрожающе касаются кожи шеи. Через эмаль, он клянется себе, можно почувствовать как бьётся кровь в артерии. Предакинга не отстраняют, человек не издает ни звука, только вторая рука ласково гладит гребни спрятанные в волосах. Ящер не может сжать челюсти, заставить себя сделать это кажется невозможно. Сердце сжалось только от одной мысли что эти светлые глаза закроются навсегда, что теплые руки остынут мертвым грузом. Оборотень не может позволить себе оборвать существование этого доброго к нему полицейского. Запах кожи дурманит не хуже свежей крови, хочется прикоснуться к ней, зарыться лицом в эту теплую шею и попросить большей ласки. Чтобы Чейз погладил голову, хотелось ласковых бережных прикосновений к себе. Знать что Чейз принадлежит только ему. Оставить свой запах, поставить свою метку чтобы каждый знал кому принадлежит этот парень. Шершавый язык царапает горло, Предакинг отрывается от шеи посмотрев в лицо полицейского. Глаза наполнены чувством победы над королем, края губ лишь совсем чуть-чуть дрогнули, но даже этого достаточно для зверя. Бывший страх автоботов проходит языком по устам из-за чего у Чейза вырывается смешок. Его губы холодные и гладкие, совсем тонкие. Парень тянет за шею к себе касаясь чужого рта в лёгком поцелуе. Эта приятная дрожь, теплые волны мурашек по коже. Он прижимает того к себе, прижимает хрупкое слабое тельце плотнее к своей груди. Это его человек, его маленькое существо, его беззащитный автобот. Ни кто не посмеет тронуть Чейза кроме Предакинга, если жажда так напрягает этого светлого малыша то он исправится. Хотелось сделать все для такого желанного и преданного паренька. Возможно идиоты автоботы осудят за такой выбор привязанности, но кому не плевать на их мнение? Если это взаимно, если один готов на риск, а второй измениться это ли не настоящие чувства о которых твердят они же? Предакинг мурлыкает в волосы парня, лёгкий аромат шампуня ударяет в нос. Это не так важно, важно что он может позволить себе уткнуться в эти жёсткие волосы, главное что человек позволяет делать это. Его человек.