Больная фантазия

Вирл и Медикс всегда были рады покинуть академию на базы к старшим. Какую-нибудь миссию припишут, а сами только помогают по житейским делам. Один раз в каникулы которые Хитвейв устроил досрочно из-за каких-то проблем и разговора с Праймом, детей раскидали кого куда и кому. В итоге оставили чуть не на год. Двоица не жаловалась, команда Би хоть теперь существовала на два этапа, они или вместе или же полностью по отдельности. На Кибертрон они возвращаться не очень то спешили да и не хотят, зато Оптимус тянет обратно домой из-за чего это сейчас происходит. Команда не жалуется, им комфортно, работа не мешает укладу или же простой жизни. Вирл чаще всего проводила время со Стронгарм, Балкхедом и Гримлоком, Медикс предпочитал тихих Дрифта, Бамблби и Фиксита. Сайдсвайп же поднимал на уши всех вместе со Слипстримом и Джетстормом, так что вечера назвать спокойными нельзя. Стилджо так вовсе решил донимать детей, так что тренировки "спасай, спасайся, задолбайся" проходили на высоте. Было в этом что-то забавное, два ученика начали замечать странность у Балкхеда и Бамблби, что уж говорить, у Дрифта тоже. Перед выходом на опасные миссии, слежка прикрытие, не так важно, они не мылись, не брились. Пускай миссия затянется, но Балкхед пройдет мимо душевой, Бамблби хоть и зарастет жесткой светлой щетиной, но бритву не тронет, Дрифт предпочтет перемыть и отполировать мечи чем сменить форму. Вторая странность это прием пищи, они всегда ели с хлебом, будь это простые макароны, суп, салат, да что угодно. Всегда хлеб, причем доедали все, оставшейся корочкой вытирали тарелку. Всегда молчали только бросив сухие пожелания аппетита и благодарность. Резался хлеб завидно тонко, иногда Балкхед на себя ругается, а Бамблби шутит про выдачу. В их комнату всегда было все закрыто наглухо, даже в сухую прожигающую жару, окна всегда закрыты. Наушники казались полным табу в незнакомом месте и слушалась музыка как по таймеру меньше получаса. Интересно подмечать как они одеваются, плотно, глухо и до упора. Иногда Бамблби мог попрыгать, завязывал шнурки на два узла, один стандартный и через бабочку. Вопрос остался без ответа, Дрифт с учениками отправились за новыми знаниями, Балкхеда вызвал Магнус, остался только сам командир. Спросить в срочном порядке Медикс захотел после одной из тех самых миссий. Стоя в ванной он шаркал щеткой по зубам, Бамблби изрядно сонный брился. Опасная бритва сверкала когтями хищника в холодном свете. Иногда блондин попросту закрывал глаза и спал мгновение из-за чего на скулах и под челюстью оставались царапины, Бамблби смыл кровь вместе с пеной. Медикс наблюдал за этим с щеткой во рту, задумчиво бросал взгляд на пропадающую жёсткую длинную щетину, что появилась за неделю. После ужина когда все были настроены на отдых после суматохи они поймали Бамблби, уговорили пропустить патруль потому что все заслужили выходной. Тот нехотя согласился с уговоров Стронгарм что тоже изрядно устала и была готова ещё поспать даже за рулём. — Сэр, а почему вы так странно себя ведёте ? — В смысле странно ? Голубоглазый нахмурился от непонимания на девчушку, она хозяйски перескочила высокую спинку дивана и повисла на плечах мужчины. Медикс более скромно развалился на подлокотнике рядом. Стронгарм смотревшая сериал с Сайдсвайпом подняла голову вытащив наушник. Бамблби приподнял книжку когда Вирл переползла с его плеч устроившись под боком. Ее большие золотистые глаза топят сердечко мужчины, ну любит он детей, что тут поделать ? Долго гримаса не задерживается, лицо сгладилось, а уголки губ приподнялись. Вторая Стронгарм, только не пищит, а действует. Сайдсвайп не питая интереса засунул подруге наушник обратно включив громкость на пару делений. — Ну, — будущий полицейский закусил нижнюю губу пытаясь объяснить, — то что вы одеваетесь не только на миссию, вы достаточно быстро едите, что не очень хорошо, — немного тараторит в своей манере, — всегда с хлебом, почему на долгих миссиях вы не соблюдаете гигиену тела ? Кроме полости рта разумеется. — Мы давно это заметили. — Тихо подал голос Медикс. — Даже когда вы наедаетесь или не хотите, всегда все съедаете. Ничего за собой не оставляете. — Вспоминает мальчик. — И вы шутили про выдачу, что это ? — О-о-о, ребята, это все старые привычки. — Немного хохочет блондин. — Все не избавимся, не обращайте внимания. — Привычки ? — Удивилась Вирл заморгав. — Из-за чего ? Такие схожие ? — Да как не обращать внимания ? — Слегка возмутился Медикс. — Вы так здоровье портите, ремнями и манжетами кровоток перекрываете, натираете кожу. Молчу об ваших кроссовках до упора. — Бамблби только больше смеётся заслышав в этом ругательства Рэтчета. — Не смешно, сэр, желудок тоже портите так. — Ладно-ладно, что вам интересно ? — Все-Все-Все ! — Оживилась Вирл и Би охнул когда ему резко ударились ладони в бок. — Почему вы прыгаете ? А одежду так носите ? — Сверкает она вызвав улыбку и смешки напарников за столом. — Ой, а едите так странно, тихо почему ? А выдача это что ? — Капитан убрал книжку закрепив стикер закладки, дочитает позже. — Почему не принимаете ванную перед опасными миссиями ? Почему окна всегда закрываете ? Медикс пристроился поудобнее, Вирл задала все вопросы так что добавить ему нечего, пока. Старший автобот переварив эти быстрые вопросы кивнул своим мыслям. Сайдсвайп и Стронгарм тоже заинтересовались, сначала попросту сбавили звук до начального, а после поставили на паузу. Более открыто сняли наушники чуть повернувшись к дивану. Сайдсвайп отодвинув ноутбук лег на стол сложив руки под голову. — Насчёт одежды, я был разведчиком, — напомнил мужчина, — нам было важно чтобы ни одна лямка или замочек не шумел. В лесу многой клещей, привыкли все стягивать. — Бамблби чуть треплет ее короткие волосы. — Прыгаю что бы убедиться в своей тихости. — Улыбается, глаза заблестели от воспоминаний службы. — Что до гигиены, солдаты никогда не мылись, не брились и не надевали новую форму перед боем, особенно лётчики. Потому что суеверия немного в нас было, — поспешил объяснить заметив вопрос детей и старших, — покойников перед похоронами моют, бреют, одевают в чистое. Верили мы, что так смерть отгоняем. — Пожал плечами. — Все наглухо закрываем думаю ясно теперь почему, все же страх какой-то да остался. Ели все быстро, в любой момент могли уже отправить и там без разницы поел ты или нет. — А почему вы так... До сухо, скажем так, едите ? Да и хлеб и шутки эти. Взгляд как-то грустно заблестел пленкой на прикрытых глазах, хотя улыбка все ещё украшает дрогнувшим губы. Он долгие секунды молчания смотрит на Медикса, чуть сглатывает сухую слюну и ком. Говорит дальше, нет, скорее рассказывает. — Нам выдавали талоны во время войны, от сюда и шутки про выдачу. Хлеб, и не только, нарезали тонко. За весом следили строго. — Разведчик более бодро показывает пальцами прямоугольник. — О, я помню их, даже сейчас. Это были такие карточки, что-то между бумагой и картоном в тонкой пленочке пластика. Там писали месяц, что выдают по этому талону и кому. Они пахли иногда моторным маслом. — Бамблби чуть хихикает. — Был маленький расписанный календарик, на каждый день пометка сколько выдавали. Смотря кто кем работал, что делал и кем был. К примеру по пятьсот грамм или же двести тем кто не занимался чем-то таким весомым, больше получали военнослужащие, те кто стоят на станках, на заводах. — Чешет горло. — Потерять карточку было чем-то равносильно смерти, их берегли как зеницу ока. Помню, был в дефиците сахар, мыло, помню как один месяц мы получили только сахар, одну из поставок хлеба разбомбили авиацией. — Мелочь не перебивает, они слушают с интересом наблюдая как меняется лидер. — Я не скажу как они изменились, меня эвакуировали спустя три года из города, там сразу на службу поступил прописав несколько лишних лет. Учились мы так же как и все, помню учительница у нас была злющая, ей ничего не было помехой для домашнего задания. — Поморщился прикусив язык. — Ненавидел учить все эти формулы, мне больше нравилось бегать и тушить пожары после брошенных самолётами снарядов. Хах, между школой и смертью я выбирал второе. — Вирл переглянулись с Медиксом. — Было и хорошее, не прямо все так плохо, ам... А, мы тогда поставку картошки вместо цветов на клумбы садили. Помню очистки тоже варили, сухари делали. — Вы учились ? В таких то обстоятельствах ? — Ничто не может быть помехой учебе, Медикс, она меня в гробу бы достала это точно. — Наверное это было самое сложное в жизни, — Вирл подняла брови, а ее плечи упали, — думаю не каждый бы такое выдержал. — Нет, самым сложным было послевоенное время. — Почему ? Одновременно спросили дети. Бамблби задумался, стоит ли говорить. Может сначала поинтересоваться у Хитвейва, мало ли, видит он молодняк не так уж и часто. Да и сам капитан не очень то горел желанием залезть в чертоги своей головы вызволяя то что было запечатано не только замками. Заставляет себя улыбаться, все же это все закончилось, почему бы не рассказать. — Талончики никуда не делись, почти ничего не было, все было брошено ради необходимой техники будь то танк или тяжёлая промышленная машина. — Снова все четыре пары глаз на него. — Осталось много мин, снарядов и прочего, они были разбросаны везде и спрятаны. Все приходилось восстанавливать, многое было уничтожено до основания. — Бамблби опустил ладонь на голову девчушки, что приобняла его за бок. — Сложнее было скорее нам, молодым или рождённым в это время. Мы не знали другой жизни, война так приелась что камышовые корни и беречь каждую данную крупицу, нам было сложно. — Капитан тихо смеётся. — Ай, я все ещё болду гонял, мда, раньше никто не обращал внимание на мои ошибки в бумагах. Все же то что мы не успели изучить пришлось натаскивать. — Блондин, мурлыкая, вспоминает. — Зато помню как всё было не зря, не опишу свой восторг когда увидел телефон и телевизор. Это... Ну, я даже честно сначала испугался. — Хихикает от теплого чувства в сплетении. — А какие на вкус разные фрукты, я например никогда не ел гранат и киви. — Сэр ? — Да, Вирл ? — Почему вы улыбаетесь ? — Понимаешь ли, — вздохнув он заставляет себя немного успокоиться, — когда смерть ходит с тобой плечом к плечу ты ее не боишься. — Бамблби виновато гладит пушистые волосы замечая блеск в глазах. — У меня было достаточно для того момента, еда, кров, друзья. Пускай ситуация была такой не доброй, но теперь это все в прошлом. — Медикс сел более ровно боязливо пристроился уже рядом с ними. — Об этом нужно вспоминать с улыбкой, ведь теперь все хорошо. Зато смотри какой я живучий, за всю войну только пару раз каску надевал. — Хвастает пытаясь отвлечь. — Какие же они были тяжёлые, в них было жарко и голову не повернуть. — Вирл опустила глаза к полу. — Извини что навлек на тебя дурные мысли, хэй, — Мужчина чуть щелкает по ее носу, — смотри выше, если вы наше будущее, будущее Кибертрона то я уверен. Война никогда не вернётся. Казалось бы, узнал ответы и забудь. Их отправили на боковую. Всю ночь Вирл провела в раздумьях, не только о словах Бамблби, а в вообще обо всем что происходило и происходит. Неясное чувство тревоги зародилось где-то под сердцем больно покалывая. В академии жизнь продолжалась, но кажется взгляды на все так резко изменились. Это не скрылось от друзей и учителей. Чейз же не стал ожидать разрешения на разговор, только выбрал для этого Оптимуса, ведь ему она явно отказать не сможет. Прайм отвёл Вирл на поле, здесь были юные побеги и саженцы цветов и деревьев. Они ластились на солнце раскрываясь и цвели. Готовые жить. Ветер ласково щекочет и гладит, солнце пригревает с заботой не прячась за белыми тонкими полосками облаков. Зелень закрыла землю мягким пушистым ковром с броскими красками полевых цветов. — Скажи мне, Вирл, что ты видишь. — Ам ? Я вижу растения, траву, деревья. Небо. — А я вижу жизнь, — девочка не понимая выгнула бровь, но спешно семенит за лидером, — ты так долго прибываешь в этом озере тяжких мыслей что не видишь то, что тебя окружает. — Автобот присаживается на колено перед маленьким деревцем. — Посмотри внимательнее, когда-то здесь бушевал пожар уничтожив много деревьев и погубив немало жизней наших маленьких собратьев. — Вирл слушая вглядывается в жилки листьев. — Сейчас это место цветет от жизни. Там где смерть конец всегда есть более сильное начало жизнь. Возможно родитель этого малыша погиб, но сейчас этот росток один из самых сильных на этом поле. — Он поднял глаза на полицейского. — Все делает нас сильнее, будь то горе или радость, счастье или поражение. Победы и невзгоды. — Девочка присела погладив листочек чуть коснувшись теплых пальцев лидера. — Война погубила многое и многих, но сейчас каждый готов цвести. Мы расцвели, ведь после пожара всегда вырастет новый лес. Не так быстро, не так как прошлый. Он будет сильнее, пышнее, более красивым и стойким. — Разве смерть может быть чем-то хорошим ? — Вирл, — Оптимус опустил свои руки на ее плечи, — все мы смертны, но это не должно мешать нам жить, а не существовать. — Осторожно улыбается. — Все кто говорит о войне говорят с улыбкой, потому что раны затягиваются, шрамы остаются только бледными полосками. — Девочка отстранилась от листка. — Суть в том что они не мешают жить, как бы они не ныли, мы продолжаем жить. — Прайм вглядывается в то как она наконец расправила плечи под его ладонями. — Разумеется ни кто не запрещает печаль, но иногда лучше улыбаться, ведь за каждым горем рано или поздно будет что-то хорошее, лучше прежнего. — Я поняла вас, — Вирл улыбается, — сэр, спасибо.

***

Дождь даёт многим жизнь, растениям и животным, даже самым маленьким жучкам. Несмотря на потопы, пожары от молний, не смотря ни на что. Дождь это в первую очередь источник жизни. То как тепло он мелко моросит по лицу. Как приятно пахнет вокруг, кажется прилипший к телу дождевик не кажется какой-то помехой. Цветы раскрываются навстречу этому жесту мира к ним, они готовы жить дальше, они будут цвести. Казалось бы, серые тучи должны отгонять от себя, испытывать к ним ничего доброго, но они манят, на улице светло, лёгкие раскаты где-то там далеко. Скоро пойдет ливень, а пока этот моросящий ударник продолжит свою песню в одиночку. Барабанит по всему что сможет увидеть, музыкант знает свое дело, он исполняет его как искусный мастер что посветил этому всю свою жизнь и вечность. И рядом с живыми цветами опустятся в вазочку с высоким горлом мертвые. По два в каждую раскрашенную красоту и росписи. То как светлый материал надгробья с маленькой статуэткой темнеет. Как на табличках с фотографиями растекаются капли устроив гонки срываясь вниз. Стоять посреди этого живого шума перед мертвой тишиной. Рука неспешно погладит одну плитку, до коснется до руки статуи, выглядит словно оживили, но взгляд пустой устремлён вперёд неумолимо пропуская поток времени сквозь себя. За неделями в месяца и годы, за час до десятка. Среди теплых капель, что сдерживает большой висячий вперёд острым концом капюшон бегут более горячие дорожки. Вирл улыбается подняв взгляд, бегает по табличкам кого-то дорогих людей и друзей. — Извините что задержалась, представляете, Медикса укачало во время шторма ! — Тихо хихикает в пустоту. — Нам пришлось остановиться в первом же порту пока все не стихнет, обещаю завтра прийти и вытереть от засохших дорожек дождя. — Девушка чуть сжимает каменную руку. — Учитель, Чейз, я наконец научилась не воспринимать все так в серьез и не спешить. — Отпускает. — Мистер Хитвейв, порадуйтесь, Хот Шот от бумажной работы с отчётами стал более серьезным, ха, даже опаздывать перестал со сдачей. — Мы взяли себе рекрутов и новобранцев, все больше ботов хотят стать спасателями. — Она рукавом трёт глаза. — Бамблби, Стронгарм тоже взяла себе подопечных, мы с ней работаем вместе. Она многое мне рассказала. — Продолжает улыбаться. — Теперь вам не нужно волноваться, нас много и мы не одни. Пускай вас нет, а жизнь все же продолжается. Я приду с ребятами завтра ! Увидимся !

— Как же дети быстро растут. — Хватит розовых соплей, Чейз. — Пожарный проводил девушку взглядом. — Хотя да, слишком быстро. Они изменились. — Ладно, ребята, вернёмся завтра, — Бамблби тихо мерцает огнем посреди груди, — нам нужно возвращаться, думаю Оптимус уже потерял нас.