В каждой шутке...

Салим попал под пристальное внимание главной звезды футбольной команды практический с первого дня в новой школе. И почему-то главным предметом издёвки над иракцем Джейсон выбрал его внешность. Да, Салима нельзя было назвать красавцем - непривычного оттенка смуглая кожа, жёсткие непослушные волосы, угловатая, нескладная фигура, очки, так скоро понадобившееся из-за посаженного постоянным чтением зрения, самая простая, хоть и опрятная одежда - особенно по сравнению с почти модельно выглядящим Джейсоном с его безупречной физической формой, которую он регулярно и весьма охотно демонстрировал на тренировках, предпочитая разминаться и бегать без футболки, в плотно облегающих задницу шортах, собирая на себе мечтательные взгляды девчонок и даже некоторых парней. Но был в Салиме свой, особенный шарм. "Эй, красавчик! Отсосёшь мне?" - самая частая фраза, которую Салим слышал от Колчека, всегда оканчивалась стройным гоготом его свиты и издевательски-снисходительной однобокой улыбкой самого Джейсона. Салим никогда не отвечал. Не огрызался, не просил перестать - только устало закатывал глаза с выражением вселенской апатии и уходил в угол как можно дальше от несносного американца, где мог снова спокойно погрузиться в свои книги. - Много сердец разбил с утра? Моё вот точно, я весь извёлся, мечтая увидеть тебя снова, красавчик, - насмешливо протягивает Джейсон, усаживаясь за стол позади иракца и жарко выдыхая у самого уха. - Наконец встретились. - Иногда мне кажется, что твои шутки заходят слишком далеко, - почти равнодушно произносит сидящая рядом Рейчел. - Салим не какой-нибудь урод, чтобы по-настоящему обижаться на такие подколы. Может, дело в другом? - А ты что, ревнуешь? – заламывая бровь, ехидно интересуется Джейсон. – Ну извини, детка, перед таким красавцем сложно устоять. Остаток фразы приглушается шумным гоготом сидящих левее Джоуи и Мервина, и даже Рейчел не может удержать ползущие вверх уголки губ. – Хватит ржать, ведите себя прилично, а то оставлю после уроков! – недовольно рявкает физик Кинг, злобно сверля лицо Колчека с притворно-невинным выражением на нём. – Сегодня не первое апреля! – Простите, мистер Кинг, больше не повторится, – елейный тон Джейсона из-за спины слабо гармонирует с агрессивным пинком носком берца по голени Салима под стулом. Тот хмурится на мгновение, будто что-то обдумывая, но по-прежнему никак не реагирует. После урока Джейсон хвостиком увязывается за иракцем, продолжая свои издевательские приставания, и на очередном «отсосёшь мне?» Салим не выдерживает. Он резко останавливается, отчего Джейсон со всего маху врезается в его сутулую фигуру, разворачивается и хватает его за руку. Колчек непонимающе моргает, сталкиваясь с очень твёрдым и решительным взглядом, а потом недовольно шипит, когда его бесцеремонно вталкивают в подсобку, протащив по коридору за ноющий от крепкой хватки локоть. Недовольство за секунду сменяется взволнованным трепетом, едва слышится отчётливый щелчок замка на двери, а потом Салим вдруг подходит почти вплотную, распрямляется, внезапно оказываясь выше сантиметров на пять, и снимает очки, откладывая их на ближайшую полку. Он сверлит замершего Джейсона своими абсолютно спокойными тёмными глазами с янтарными искорками бликов от тонкой полоски света, проникающей сквозь маленькое высокое окошко в двери, – в остальном в подсобке царит уютный полумрак. Джейсон больше не чувствует себя хозяином положения, а потом и вовсе ударяется в молчаливую панику, как только Салим без единого слова опускается на колени и без малейшего промедления расстёгивает на Колчеке ремень и молнию джинсов. Когда джинсы вместе с бельем одним чётким рывком спускаются до уровня колен, а на гладкое бедро опускается широкая ладонь, Джейсон жалобно всхлипывает, дергаясь, но Салим оказывается на удивление сильным, мягко удерживая его и не давая вырваться. Пары движений тёплой ладони по твердеющему стволу и одного влажного касания горячего языка Салима уже хватает, чтобы член Джейсона полностью пришёл в боевую готовность. Когда мягкие губы смыкаются вокруг головки и начинают плавно скользить по всей длине, Джейсон, томно выстанывая, хватает иракца за волосы на затылке, пытаясь оттащить, только Салим не позволяет, накрывая пальцы в своих волосах свободной рукой и продолжая вытворять своим языком такие вещи, которые бывшим девчонкам Джейсона даже не снились. Колчек закусывает губу, старательно пытаясь удержать голос, жмурится изо всех сил, ломая широкие брови, но спустя минуту всё его тело прошивает сладкая судорога и он с отчаянным длинным стоном кончает в рот Салима, сплетая свои пальцы на затылке иракца с его. Салим отстраняется, не сглатывая, тяжело дыша, поднимается на ноги. Его рука скользит по шее Джейсона, мимо уха, на затылок, притягивает ближе, к губам. И Колчек позволяет себя поцеловать, хотя всегда демонстративно отворачивался от любой своей подружки, которая, едва отсосав, тянулась за поцелуем. Позволяет, жадно кусая губы Салима в ответ, скользя своим языком по его, собирая вкус собственного семени. Они целуются долго и глубоко, а когда Салим наконец отстраняется, он медленно и удовлетворенно облизывает губы и произносит: – А ты ничего. На вкус. Джейсон выглядит уже почти полностью вернувшим самообладание – и только румянец на скулах и кончиках ушей выдаёт его. – И судя по твоей бурной и очень быстрой реакции - это всё были далеко не шутки, – смеется Салим. – Завали, – возмущенно шипит Джейсон, ещё сильнее краснея и легонько лягая его по ноге. – Полагаю, скоро твоё «отсоси мне» превратится в «выеби меня»? Если что, я не против. – Блядь, Салим... А я-то думал, ты ботаник чмошный. – Сюрприз. Джейсон не может сдержать довольную улыбку.