Шутить с Лань Чжанем лучше не стоит.

— Вэй Усянь, — послышался строгий голос преподавателя, — хватит спать на моём уроке. — Ну учитель Ла-а-нь, — жалобно протянул парнишка, приоткрывая один глаз, чтобы посмотреть на эту холодную ледышку. — Праздник веселья же. Может хоть сегодня Вы нас помилуете? — Вэй Ин наконец разлепил второй глаз и мило надул губки. — Вэй Усянь, первое апреля не является поводом для безделья. И, судя по твоим оценкам, у тебя каждый день праздник, — холодно произнёс Лань Чжань.       Вэй Усянь поднял свою голову с парты и нагло потянулся, совсем не стесняясь своего помятого вида. Вчера они вместе с Не Хуайсаном и Цзян Ченом неслабо так напились, и видок у него был не очень. Хорошо, что хоть голова не болела. Спасибо милой Яньли за пару таблеток от похмелья и бодрящий чай, любезно предоставленный с утра. Но вот спать хотелось ужасно. Ещё бы, они полночи проиграли в приставку в окружении пустых банок из-под пива. А сегодня как некстати первым уроком была история искусств Азии, и вёл этот предмет самый строгий, скучный и холодный, как курица в морозильнике, Лань Ванцзи. Вэй Усянь хихикнул от такого сравнения, но точно был уверен, что именно на курицу и похож преподаватель. Нет, внешне, конечно, Лань Ванцзи был очень даже хорош собой. Настолько, что добрая половина Университета и глаз от него оторвать не могла, и в эту половину входили не только представительницы прекрасного пола. Да и умом он отличался от всех, вот только был холодным и нелюдимым. Ну точно как та курочка, лежащая в морозилке и ожидающая своего часа разморозки. Тут к Вэй Усяню пришла просто гениальная идея. Точно! Он просто обязан разморозить эту глыбу льда и вывести его хоть на какие-то эмоции. Ну а если что пойдёт не по плану, всегда можно дать попятную и списать всё на первое апреля. Вот ему, например, с утра полгруппы в любви призналось, а остальная половина и вовсе сказала, что в него влюблён сам Лань Ванцзи. Вот Усянь и решил проверить, правда это или же просто первоапрельская шутка.       Парень выпрямился на стуле и принял, насколько это было для него возможно, благопристойную позу. Ну если руки, поставленные локтями на стол, и опущенный на тыльную сторону ладони подбородок вообще можно было считать благопристойной позой. Затем натянул на лицо свою самую обезоруживающую улыбку и, хитрыми глазами посмотрев на преподавателя, начал нагло флиртовать прямо перед сокурсниками. Впрочем, те знали, какой Вэй Усянь бесстыжий, и не сильно то удивились. — Учи-и-тель Ла-а-нь, — слащаво протянул студент, сверкая глазами, словно влюблённая лама, — я так устал. Я же полночи учил эти хронологические события искусства династии Тан… — Династии Мин, — поправил Лань Ванцзи приглушённым и слегка охрипшим голосом. А вот он был сильно удивлён поведением своего студента, хоть и был наслышан о его безнравственном характере. Но на его уроках Вэй Усянь никогда не выходил за рамки приличия, не считая того, что постоянно спал на парте, особенно когда история искусств была первой по расписанию. — А? Что? — не понял Усянь. — Мы проходим хронологию искусства династии Мин, — повторил Лань Ванцзи, шумно сглатывая. Как некстати его взгляд зацепился за расстёгнутую на пару пуговиц рубашку студента, которая после сна на парте сползла на бок, открывая взору загорелую кожу и острые ключицы. — Ах, да… Мин… — поспешил исправиться Усянь. — Ну так вот! Я всю ночь учил, учил и, в общем, это, — теперь его взгляд стал нежным и жалобным, словно у маленького котёнка, — я так увлёкся, что не заметил, как наступило утро, и совсем не выспался. Можно я вздремну чуток, а потом обязательно всё Вам расскажу? Честное слово, — парень поднял руку в клятвенном жесте и быстро запорхал ресницами.       Лань Ванцзи снова сглотнул, чувствуя, как его самоконтроль трещит по швам и готовится вот-вот вырваться наружу. Но он тоже был не пальцем деланный и прекрасно понимал, что ничего Вэй Усянь не учил, а сейчас просто нагло пытался уйти от ответа. Вот только способ он выбрал не совсем удачный, даже не подозревая, какую бурю сейчас внутри себя испытывал строгий преподаватель. — Никаких поблажек, — сухо обронил Лань Ванцзи, едва справляясь с внутренними демонами разврата, так и подкидывающими ему картинки дальнейшего развития событий, в которых обязательно присутствовало искажённое от оргазма лицо Вэй Усяня. — Ну-у учитель Ла-а-нь, — снова протянул Усянь, дуя свои соблазнительные губки. Сколько уже раз за сегодня он это повторил: один, два, а может, три? Лань Ванцзи сбился со счёту. Его голодный взгляд так и бегал от губ Усяня к его голым ключицам и обратно, отчего мозг, охваченный пламенем, отчаянно не хотел соображать. — Так ты учил или нет? — холодно спросил Ванцзи. — Конечно, я учил. Вот, например, династия Мин — это важный вкладчик в китайское искусство и кульминационный момент китайской цивилизации. Она обеспечила первую реальную стабильность после краха династии Хань в 220 году нашей эры, — на одном дыхании произнёс Усянь, на все сто уверенный в своём ответе.       Лань Ванцзи скептически посмотрел на студента и даже выдавил на лице едва заметную улыбку. Как он и предполагал, Вэй Усянь не готов. Да он вообще никогда не был готов к его уроку, и преподаватель всегда поражался, как тому удаётся сдавать контрольные тесты по пройденной теме. Хотя ответ был очевиден: Вэй Усянь, скорее всего, умудрялся списывать со шпаргалок или же у соседа, коим являлся Не Хуайсан. А вот тот очень любил историю искусств и всегда с особым энтузиазмом рвался отвечать. Вот и сейчас он больно ткнул Усяня под рёбра, отчего тот зашипел, а затем нетерпеливо вытянул руку вверх, то ли желая спасти бедного друга от позора и очередной двойки, то ли просто не мог сдержаться от того, что он то знает. И кто ему только придумал прозвище «незнайка»? Да этот «незнайка» знал больше всех присутствующих в этой аудитории, и речь не только о предмете. — Вэй Усянь, а ты точно учил? — подозрительно выгнул бровь преподаватель. — Говорю же, учил — значит учил, — как-то неуверенно произнёс Усянь, видно, догадываясь, что сказал совсем не то.       Не Хуайсан наигранно закатил глаза, а Цзян Чен с заднего ряда тихо пробубнил: — Мы учим историю династии Мин, а ты тут про Тан рассказываешь, идиот. — Разве? — пожал плечами Усянь и продолжил строить комедию. — Так я думал, это одно и то же. Тан это или же Мин, всё одно — Азия, — затем широко улыбнулся, освещая всю аудиторию своей солнечной улыбкой. — Династия Тан правила с 618 по 906 года, а династия Мин образовалась после двух своих предшественников, династии Сун и династии Юань, в 1368 году и славилась своим керамическим искусством, зелёно-морской глазурью и фарфоровыми статуями, — не выдержал Не Хуайсан, а точнее, просто не смог дальше слушать бред, что нёс Вэй Усянь. Нет, он говорил всё правильно, с этим не поспоришь, но вот хронологию порядка всю перепутал, а это было очень важно, ведь не выучи он материал, диссертацию сдать не сможет. Там ему уже не помогут шпаргалки и заботливая рука друга, которая обычно незаметно от Лань Ванцзи подсовывала Усяню листок с уже готовыми ответами. — Вот и зачем так всё усложнять? — пробубнил Усянь, понимая, что попался. Теперь Лань Ванцзи влепит ему очередную двойку, которую придётся идти и исправлять после занятий. Что-то ему не очень хотелось оставаться один на один с этим безжалостным монстром, который, пока все соки из него не выжмет, не отпустит. Усянь знал, каково это. Бывал пару раз на дополнительных занятиях, когда не успевал сбежать или придумать отмазку в виде больного живота. Поэтому, чтобы в очередной раз не просиживать штаны в кабинете вместо попойки с друзьями, Вэй Усянь пошёл ва-банк. — Учитель Лань, Вы же такой красивый, такой видный мужчина. Зачем Вам тратить время на оболтуса в виде меня? — парень заигрывающе подмигнул преподавателю и соблазнительно облизал губы, а затем продолжил падать в бездну, — Я обязательно отработаю, — сунув указательный палец в рот и томно посмотрев на Лань Ванцзи, недвусмысленно его обсосал. Он хотел вызвать отвращение у преподавателя, ну и, конечно, заработать отсрочку для себя.       От такого бесстыжего действия мочки ушей Ванцзи заалели, а в горле совсем пересохло, по телу пробежала волна мурашек, жаром оседая внизу живота. Вот что этот чертёнок с ним делает? Да ещё и на глазах у всей группы. Мужчина и так еле сдерживался последние два года после поступления Усяня в Университет, а сейчас и вовсе думал, что вся его хвалёная выдержка вот-вот треснет и взорвётся вулканом, который спал в нём на протяжении тридцати лет. Но как бы ему ни было сейчас тяжело, лицо терять нельзя, особенно перед студентами. — Ты сам это предложил, — севшим голосом произнёс Ванцзи, обходя кафедру и присаживаясь на стул, чтобы не дай бог кто заметил начавшую подниматься выпуклость у него в штанах. — Да, конечно, — поспешил с ответом Усянь, но, тут же опомнившись, запричитал, — А? Что? Что я предложил? Учитель Лань, я Вас не понимаю.       Преподаватель холодным, пронизывающим взглядом посмотрел на горе-студента, а затем, открыв журнал, вывел жирную точку напротив имени Вэй Усянь. — Отработаешь, — холодно ответил Ванцзи, пытаясь казаться как можно более непринуждённым. — Что отработаю? — снова не понял Усянь. Иногда он поистине поражал своей тупостью, хоть и считался одним из лучших студентов своего потока. — Двойку, — ответил Лань Ванцзи, выводя теперь оценку напротив имени Не Хуайсан. Хоть он и не любил выскочек, но не мог не признать, что парнишка смышлёный, а главное — всегда тщательно готовится к его урокам. Так что четыре вполне заслуженная оценка, хотя впору поставить и пять, но опять же, Не Хуайсана никто не спрашивал, вот и снизил преподаватель Лань один балл. Он посчитал это справедливым и нисколько не сомневался в своей объективности. — Да за что опять два? Я же ничего такого не сказал, — недовольно выкрикнул Вэй Усянь. — Вот именно, совсем ничего, — не поднимая глаза на Усяня, ответил Лань Ванцзи. — Это несправедливо, учитель Лань, — тут же захныкал Усянь, падая лбом на парту, и, не рассчитав силу притяжения Земли, заработал шишку в районе левой брови. На глухой стук Лань Ванцзи поднял глаза от журнала и испуганно уставился на студента, шипящего от боли. — Больно… больно… Боже, как же мне больно, — запричитал студент, потирая пальцами стремительно краснеющее место удара. — Вэй Усянь, прекрати ломать комедию, — прорычал позади него Цзян Чен и отвесил брату подзатыльник, — ты и так пол-урока уже сорвал своей пустой болтовнёй. — Ай, да за что-о-о? — вскрикнул парень, на этот раз схватившись за затылок, и, вновь не рассчитав силы, повалился со стула на пол. Ну вот теперь и боком приложился об соседнюю парту. Студент совсем не по-мужски захныкал, явно играя на публику. — Переигрываешь, придурок, — фыркнул Цзян Чен, но руку брату всё же протянул. Лань Ванцзи сердито и как-то даже злобно взглянул на Цзян Чена, а потом, совсем не тихо закрыв журнал, резко поднялся со своего места. — Урок закончен! — обрадовал Ванцзи студентов и, переведя взгляд с Цзян Чена на кривляющегося Усяня, добавил, — А тебя жду у себя на кафедре после занятий, — затем, подхватив журнал со стола и даже не попрощавшись, покинул аудиторию. — Ну ты даёшь, Вэй Усянь, — недовольно закатил глаза Цзян Чен. — Да он же теперь ещё злее станет. Ты думаешь вообще своей пустой башкой? — Да что я такого сделал то? Я просто хотел поспать, — невинно похлопал глазами Усянь. — Так и надо было отсыпаться дома. Какого хрена ты попёрся на пары? — распалялся Цзян Чен, готовый собственными руками придушить брата. Лань Ванцзи и так был чересчур строгим преподавателем, а теперь и вовсе с катушек съедет за сорванный урок. А Цзян Чен ой как не любил историю, но всегда учил, ведь не хотел получать дома подзатыльники от мамы. — Цзян-сюн, да не переживай ты так, — мелодично протянул Хуайсан, разворачиваясь и облокачиваясь на парту друга. — Вэй-сюн сходит после занятий и всё уладит. Так ведь, Вэй-сюн? — двусмысленно поиграл бровями парень. Он то знал. Всё знал. Хоть и был «незнайкой». — Аа-а-а, да за что мне всё это? — заныл Усянь, снова падая лбом на парту и зарабатывая очередную шишку. — За твой длинный язык, идиот, — фыркнул Цзян Чен. ***       Остальные уроки прошли менее трагично и скучно. Преподаватели, пребывая в хорошем настроении, шутили, улыбались и даже не задавали домашнего задания. Правда, парочка устроила студентам форс-мажор, отчего смеялись они потом долго. Сюэ Ченмей, преподаватель живописи, не поленился и каждому студенту на стул подложил самовзрывающиеся петарды в виде маленьких чесночков. Садишься на них, а они взрываются. Эти игрушки были безобидными, но шуму от них было, хоть отбавляй. А то, как от страха половина группы попадала со своих стульев, визжа, как будто их режут, так вообще было незабываемо. Вэй Усянь даже кучу фоток заснять успел. А что?! Вдруг пригодится. Компромат как-никак.       Сяо Синчень, преподаватель декоративно-прикладного искусства, так вообще убил одним выстрелом двух зайцев, подсыпав в полимерную глину острый молотый перец. Как говорится: и пошутил, и нерадивых студентов отучил пальцы в рот тянуть во время скульптурирования. Правда, на Вэй Усяня это произвело ровно противоположный эффект, и грозило преподавателю истребленим всех его запасов полимерной глины. И не объяснишь ему никак, что глина не съедобна, да и вообще токсична. Вкусно же! Вот и весь аргумент! Хорошо, что хоть есть не додумался, а только облизывал. Но и это грозило ему как минимум расстройством пищеварения.        А когда Вэй Усянь посягнул на пальцы своих сокурсников, измазанные всё той же глиной с перцем, его всей группой выставили за дверь, отправив шататься до конца занятий по пустым коридорам. И это было как-никак кстати. Так хоть у него появился шанс сбежать незамеченным и не отбывать наказание под пристальным присмотром Лань Ванцзи. Но не успел он покинуть фойе учебного корпуса и раствориться между зданиями кампуса, как его за шиворот схватили и настойчиво потянули обратно. — Куда это ты собрался? — холодно произнёс Лань Ванцзи, проницательно смотря на пытающегося сбежать студента. — Занятия ещё не закончились. — Так меня отпустили, — улыбнулся Усянь, сверкая ровным рядом зубов. — Вот сейчас и проверим, — сказал Ванцзи и потянул студента к информационной доске, чтобы проверить расписание. — ДПИ, 243 аудитория, — вслух прочитал преподаватель, как будто Вэй Ин сам не знал, откуда его только что выгнали. — Учитель Лань, меня правда выг… отпустили. Честно, честно, — студент посмотрел на преподавателя сквозь опущенные ресницы, состроив своё самое невинное лицо.       Лань Ванцзи недоверчиво посмотрел на студента, обдумывая, что же делать с ним дальше. В то, что его отпустили с занятий, он не поверил. И правильно сделал. Никто Усяня и не отпускал, его просто выгнали. Но Ванцзи это было знать не обязательно. — Можно я пойду, пожа-а-луйста? — жалобно произнёс парень. — А Вам я все пересдам завтра. — Нет! — сухо бросил преподаватель истории искусств. — Не-е-т? — подозрительно протянул Вэй Усянь. — А нет — это нельзя уходить, или нет — можно не пересдавать? — юрко вывернувшись из хватки мужчины, поиграл бровями студент, продолжая свой флирт, что устроил на уроке. Затем, нагло обвив шею преподавателя, похлопал длинными ресницами и прикусил нижнюю губу.       Сердце Ванцзи рухнуло в пятки. Ему совсем перехотелось тащить Вэй Усяня на урок прикладного искусства и узнавать, правда ли преподаватель его отпустил. Вместо этого ему захотелось затащить бесстыжего студента куда-нибудь в подсобку и хорошенько вы… выпороть. А вы что подумали? — Учитель Ла-а-нь, — продолжал играть с огнём Вэй Усянь, совсем не подозревая, что сам может сгореть дотла. Он нежно провёл пальцами по загривку мужчины, вызывая табун мурашек по телу преподавателя.       Спина Ванцзи напряглась, а вдоль позвоночника скатилась капелька пота. Он едва уже мог сдерживаться от порыва разложить Вэй Усяня прямо на полу в фойе. Хорошо, что все сейчас были на занятиях и не видели этого бесстыдства. Но продолжать и дальше так стоять было опасно не только для самого Ванцзи, но и для Вэй Усяня. Для Лань Чжаня это грозило увольнением с выговором, а для Вэй Ина — и того хуже. Тот в прямом смысле рисковал своей задницей. — Ой, учитель Лань, а что это упирается мне прямо в бедро? — томно прошептал Усянь, непозволительно близко притираясь к мужчине.        Эта игра всё больше его заводила, а реакция преподавателя была равна открытию сверхновой звезды. Усянь медленно начал опускать руку вниз. Погладил мускулистые плечи мужчины, спустился ниже на талию, а затем пробежался ладонью по бедру Лань Ванцзи, удивительно выпучивая глаза и шумно сглатывая. Карман на брюках оказался пустым, а это значит… Рука сама потянулась в сторону и накрыла заметно выпирающий бугор. Глаза Вэй Усяня округлились ещё сильнее, а рука от шока сжалась на пахе мужчины. — Вэй Ин, — угрожающе произнёс Ванцзи, отчего парень вздрогнул и только сильнее сжал ладонь. Казалось, что собственное тело играет против него и подталкивает ближе к краю пропасти. Все слова вмиг застряли в горле, а непослушная рука так и не хотела отпускать выступающий бугор. Но то, что Усянь сделал дальше, подписало ему смертный приговор. Быстро расстегнув пряжку ремня, он юркнул рукой прямо в брюки преподавателя.       А вот теперь округлились глаза Лань Ванцзи, и не успел он сообразить, что делать дальше, как раздался звонок, оповещающий о конце занятий. Дальше всё происходило со скоростью света. Резко выдернув руку Усяня из штанов и снова схватив студента за шкирку, мужчина потянул его в сторону выхода. В считанные минуты дошёл до парковки и, разблокировав двери белой ауди, затолкал Вэй Усяня на пассажирское сидение. Впрочем, студент и не сопротивлялся, находясь сейчас в какой-то прострации от полученной информации. В голове роем пчёл жужжали мысли, а рука всё ещё чувствовала тяжесть чужого члена. И то, что стало для студента открытием, ему чертовски понравилось.       Усадив Вэй Усяня и пристегнув его ремнём, Ванцзи поспешил сесть за руль. Нужно было срочно уезжать с территории кампуса, пока их вместе не застали остальные студенты. Куда ехать, Ванцзи даже думать не стал. Где живёт Вэй Усянь, он не знал, а спрашивать было бесполезно.       Так, за пятнадцать минут белый авто доехал до элитного района и припарковался около многоэтажки, уходящей высоко в небеса. За всю дорогу они не обмолвились ни словом, каждый погружённый в свои мысли. Вэй Усянь пытался смириться и осознать сам себя, а Лань Ванцзи тешил себя мыслями о том, что всё это не первоапрельская шутка. Вэй Ин и раньше вёл себя довольно легко и свободно, со всеми заигрывал и флиртовал, раздаривая улыбки налево и направо, ну и, конечно, о нём ходила не самая хорошая слава в Универе. Поговаривали, что он не пропустил ни одной юбки, да случайных связей не избегал. Говорили даже, что он и с парнями не брезговал спать. От этого Ванцзи совсем стало тошно на душе. Мужчина хотел быть первым у своего студента и привязать его к себе всеми возможными средствами. Вот только хотел ли этого сам Вэй Усянь? — Пошли, — сквозь зубы сказал преподаватель, заглушая мотор. — Что? Куда? — уставился на него Вэй Усянь. — Учить хронологию событий династии Мин, — быстро нашёлся с ответом Лань Чжань. — Что? А может, не надо? Я правда-правда выучу и завтра Вам всё пересдам, — затараторил Усянь. — Выучишь, не сомневаюсь, но сегодня и под моим строгим присмотром, — холодно произнёс Лань Ванцзи. — Выходи, или снова потащу за шкирку. — Нет, нет. Не надо. Я пойду, пойду, — согласно закивал парень. Не очень-то хотелось, чтобы его снова тащили, как нашкодившего щенка.       Квартира Ванцзи оказалась на двадцатом этаже, и пока они ехали в лифте, Вэй Усянь спиной чувствовал прожигающий взгляд преподавателя и ощущал себя кроликом на вертеле, которого сожрут, как только тот покроется румяной корочкой. А может и подрумяниться не дадут, так и обглодают неприготовленного. Но любопытство было гораздо сильнее страха, и Вэй Ин сам шёл в этот огонь, желая узнать, каково это — быть жертвой.       Апартаменты преподавателя были под стать ему: просторные, выполненные в светлых тонах, которые так любил Лань Ванцзи, и блистали просто стерильной чистотой. Вэй Усянь даже побоялся ступать на эти идеально отполированные полы, выполненные из эпоксидной смолы. А рисунки под смолой просто завораживали. И Вэй Усянь нисколько не сомневался, что их наносил сам Лань Ванцзи. Стены тоже украшали изящные росписи, но в основном преобладали выведенные идеальным каллиграфическим почерком цитаты великих китайских философов. — Вау, я словно в музей искусств попал, — во все глаза рассматривая квартиру преподавателя, вещал Вэй Усянь. — Мгм, — только и смог ответить Ванцзи, тоже завороженный, но только своим студентом. Сам факт того, что Вэй Усянь ступал своими босыми ногами по его полу, заставлял Лань Чжаня потеть, а сердце — неистово биться в груди. И кто только ходит без носков целый день в неудобных туфлях? — Учитель Лань, это же так красиво, так божественно, так… — парень запнулся, когда повернулся, чтобы взглянуть на преподавателя, — … прекрасно, — затем, шумно сглотнув и не удержав язык за зубами, продолжил, — и Вы прекрасны, — но, смутившись своих слов, кокетливо опустил глаза в пол, заливаясь румянцем. — Вэй Ин?! — Я! — робко ответил парень, медленно поднимая глаза и встречаясь с янтарным взглядом напротив.       И больше Ванцзи не смог сдерживаться. Босые ноги, румяные щёки, пронзительный взгляд серых глаз, слегка приоткрытые влажные губы и мокрый язык, постоянно облизывающий их. Всё! Вулкан взорвался. В два шага настигнул оторопевшего студента и опалил его тело обжигающей лавой.       Усянь даже сообразить не успел, как его губы опалило жарким, голодным поцелуем, как после оказался закинутым на плечо преподавателя, а затем прижатым телом мужчины к мягкой кровати. Ванцзи нежно, но настойчиво покрывал лицо Вэй Ина горячими поцелуями, так же настойчиво расстёгивая рубашку студента. Усянь плавился от прикосновений преподавателя, открывая для себя новый мир. Ему не было противно или неприятно, наоборот, эти ласки вызывали в нём волну мурашек и сладко оседали внизу живота. А осознание, что с ним всё это делает Лань Ванцзи, и вовсе заставляло тихо постанывать от удовольствия.       Мужчина тем временем уже расстегнул и распахнул на парне рубашку и начал жадно вылизывать грудь студента. Вэй Усянь выгибался, стонал, плавился от удовольствия и улетал за невиданные ему ранее грани бытия. Лань Ванцзи прислушивался к каждому звуку парня, улавливал каждое его движение и боялся, что его вот-вот оттолкнут, врежут по морде, а может, и вовсе плюнут в лицо, выкрикнув: «Отвали от меня, извращенец».       Но Усянь молчал. Ну почти молчал. Его стоны становились всё громче и громче, а тело всё податливее. Парень неистово прогибался в спине и подавался навстречу ласкам мужчины, всем своим видом показывая, что он, в общем-то, не против. Но Лань Чжань не был бы Лань Чжанем, если бы не спросил: — Вэй Ин, тебе приятно? — Ах-х… да-а… нет… — выдохнул студент, — Чёрт, я не знаю. Просто не останавливайся. Боже, м-м-м, как приятно, — снова простонал Усянь, когда Ванцзи втянул в рот его сморщенный от возбуждения сосок. — М-м-м…       Получив добро, Лань Ванцзи продолжил изучать тело Вэй Усяня, которое словно инструмент заиграло в его умелых руках, издавая самые приятные для ушей преподавателя звуки. Языком поигрался сначала с одним, а потом и с другим сосочком, слегка прикусил упругие горошины, оставил с дюжину засосов на груди и животе Усяня, а затем медленно, покрывая поцелуями нежную кожу, спустился ниже, носом зарываясь в низ живота и судорожно вдыхая запах студента. Вдоволь насладившись таким пьянящим ароматом, Ванцзи медленно расстегнул ширинку на брюках, затем, аккуратно спустив их с бёдер Усяня, завороженно уставился на блядски сексуальную дорожку чёрных волос и аккуратный, слегка изогнутый член, с головки которого так маняще выделилась капелька смазки. Тяжело вздохнув и опалив промежность Усяня горячим дыханием, Лань Чжань размашисто провёл языком по навершию члена, слизывая выделившийся предэякулят. Протяжный и гортанный стон студента был лучшей наградой для Ванцзи, а пальцы, запущенные в волосы, — зелёным светом для дальнейших действий. Ещё раз облизнув головку члена и немного поиграв с расщелиной языком, преподаватель шире раскрыл рот и вобрал налившийся жезл Усяня по самое основание. — М-м-м, — только и смог простонать Вэй Ин, прежде чем задохнуться и сильнее толкнуться членом в рот Лань Ванцзи. Его пальцы с силой сжали волосы мужчины, а руки настойчиво надавили на затылок, побуждая того принять член ещё глубже. И Лань Чжань принял. Расслабил горло и заглотил горячую плоть по самые яйца, позволяя ей проникнуть как можно глубже, а себе — носом уткнуться в пах Вэй Усяня. — А-а-х-х… — снова простонал Вэй Ин, откидывая голову на подушку и закатывая глаза от удовольствия. И ему нисколечко сейчас не было стыдно, что ему отсасывает сам преподаватель истории искусств. Он мог только сильнее сжимать волосы мужчины и настойчивее подаваться бёдрами вверх, а Лань Ванцзи покорно позволял Усяню трахать свой рот, так же не думая о том, что отсасывает своему студенту. Студенту, которого неистово желал с их самой первой встречи.       Надолго Усяня не хватило, и, оглушая преподавателя громким протяжным стоном, он обильно излился прямо в его рот. Лань Ванцзи, не побрезговав, проглотил всё до капли и жадно вылизал слегка обмякший член Вэй Ина от остатков семени.       Хватка Усяня на волосах преподавателя ослабла, а сам парень без сил обмяк на кровати, сморённый оглушительным оргазмом. Ванцзи, нежно поцеловав низ живота Вэй Ина, поднялся вверх и заглянул в покрытые туманной поволокой глаза. Он просто не мог поверить своему счастью, как не мог и наглядеться на это прекрасное лицо, такое сейчас расслабленное и, кажется, … счастливое?       И он тоже был безумно счастлив. И ему совсем было не важно, что сегодня он останется неудовлетворённым физически, зато он на тысячу лет вперёд удовлетворён морально. Он сделал приятно самому дорогому человеку на свете и чувствовал себя тоже самым счастливым.             А Вэй Усянь с тех пор больше не спал на уроках Лань Ванцзи, всегда учил домашнее задание, особенно по истории искусств, и уяснил одно очень важное правило: шутить с Лань Чжанем лучше не стоит.