7

Семь метров в секунду – скорость сегодняшнего ветра. Так же стремительно с крыши падает мальчик. Со скоростью ветра к нему на встречу бежит его друг. Он никогда не думал, что сможет задержать дыхание на три минуты. Сто восемьдесят секунду. Один, два, три, четыре. Голова шла кругом и очень хотелось спать. Ещё немного, и его бы поглотило в пучину синего и бесконечного сна. Он просто хочет отдохнуть. Хоть немного. Сто восемьдесят километров в час – скорость метро. Дышать тяжело. Липко. Температура в вагоне составляет двадцать пять градусов Цельсия – семьдесят семь градусов Фаренгейта. Ему нравится больше семьдесят семь. Красивое число. Температура его тела – девяносто шесть целых и восемь десятых градусов Фаренгейта. Уже закипел, будь он водой, да ведь это и не Цельсия вовсе. Закипали только его нервы и чайник на плите. Собака в идеальных условиях может учуять цель на расстоянии до двадцати километров. Но идеальных условий нет. Всё зависит от запаха и других факторов. Ветер, один из них, решает в чью пользу обернётся игра. Его ещё не учуяли. Ещё не поняли. Он не имеет запаха. У Сенджуро его нет. Летний пасмурный вечер. Шестьдесят пять ударов в минуту. Грубые ладони гладят его щёки. Ветер осторожно охлаждает кожу. Глаза слезятся, но от этого ещё приятнее. Семьдесят семь ударов в минут. Его израненных уст касаются холодные и влажные губы Аказы. Хочется плакать. От счастья. Семь часов утра– ад открывает свои двери. Старшая школа ужасна. Он адаптировался ко всему. Сенджуро под аккомпанемент мерзкого гогота окунают головой в унитаз. Три минуты без кислорода. Сто восемьдесят секунд. Вот-вот заснёт. Его вдруг отпустили. Почему-то начали вытирать лицо и длинные волосы бумажными полотенцами. Всё, что он успел разглядеть в лице спасителя, его ресницы. Такие пушистые. –Т-ты мне нравишься! Аказа так взволнован. Весь мокрый от дождя, без капли смущения в лице говорит такие слова младшему Ренгоку. В тот день Сенджуро плакал. Сто восемьдесят часов – семь дней. Бабочка Грета Ото живёт именно столько. Хрупкая, как хрусталь, рассыпется в сияющую пыль. –Каждый прожить, как последний. Пообещай мне, что сделаешь это. Любил плакать в темноте. Один раз Хакуджи пригласил его в гости. Ночью он уложил его рядом с собой, обнимал и что-то шептал на ухо, пока мальчик тихонько всхлипывал. Все сильные эмоции к Аказе выражал через слёзы. К этому сложно привыкнуть.

Он любит его до слёз.

Любит до смерти.

Но ненавидит себя больше.

Ему больно.

До смерти. Шёл дождь. Холодные капли стекали по лицу Сенджуро, смешиваясь с хрустальными слезами. Как красиво. Облака стали рассеиваться. Из-за них выглядывало вечернее солнце. Его свет падал на измученное фарфоровое личико и отблёскивал в стеклянных глазах. Эту красоту он видит в последний раз. Он сам это решил. Никогда не мог почувствовать свободу. Дышать в полную грудь невозможно. Душно. Ветер помогал чувствовать себя лучше. Когда ощущаешь его меж пальцев, мыслями улетаешь куда-то далеко.

Сенджуро хочет летать. Летать, как колибри. Семьдесят семь взмахов в секунду. Мальчик всё ближе подходил к краю. Свобода. Теперь он свободен. Но как же плохо. Он видит это в последний раз. Он сам это решил. –Простите меня, Аказа-сан. Вам, наверное, будет грустно. –Не извиняйся! Запыхавшись прокричал Хакуджи. Он успел. "–Когда угодно, где угодно, позови меня, и я примчусь к тебе со скоростью ветра! Обещаю! Он улыбался так, как никогда. –Я Вас люблю! – всё, что мог сказать в тот момент Сенджуро." "–Ты так несчастен, но от этого ещё прекраснее. Я запомню всего тебя. Каждый твой вздох. – Аказа шептал это так уверенно. Слезы лились не переставая. В объятиях было так тепло." Семь часов утра. Лучи утреннего солнца освещали школьный коридор. Аказа аккуратно вытирал мокрые волосы ещё незнакомого мальчика. Хочется остановить время. –Сенджуро, прошу, не делай этого! Пожалуйста! Останься со мной! Хакуджи кричал, что есть мочи, его голос звучал так, будто он плачет, но из глаз не катились слёзы. –Я не могу. Я люблю Вас! До смерти люблю! Простите меня! Семь метров в секунду – скорость сегодняшнего ветра. Так же стремительно с крыши падает мальчик. Со скоростью ветра к нему на встречу бежит его друг. Хакуджи не успел. Ему не было больно, не было печально. Он ничего не чувствовал. Как же это отвратительно. Просто стоял, и с глазами, полными равнодушия, смотрел туда, где стоял младший Ренгоку, прежде чем упасть. Ему противно от самого себя. Почему он такой ничтожный? Седьмого июля, вечером, в новостях рассказали о суициде шестнадцатилетнего Ренгоку Сенджуро. Семь метров в секунду – скорость сегодняшнего ветра. Восьмого июля, в семь часов вечера сообщили о ещё одном подростке, совершившего самоубийство. Его звали Хакуджи Аказа. "Каждый прожить, как последний. Пообещай мне, что сделаешь это!"