Вера в пороки.

Неужели возможно так хорошо прятать свои ранки-полумесяцы?

Счастливая Шнитке шла домой, размахивая портфелем. Маринетт позвала ее в кино, осталось лишь отпроситься у матери и все будет отлично. Сомнений, что Аннет не отпустят быть и не могло. Матери, по сути, вообще все равно, во сколько дочь уходит в школу, во сколько приходит с нее, ведь самое главное – она в ней бывает. Пахло гарью. По всей видимости, из-за ужасной жары случайно подгорела какая-нибудь сухая трава, которую не убрали со времен субботника. Ужаснейшая ошибка. Все что осталось от дома номер семнадцать – это каменный фундамент и развалины. До сих пор горячие развалины, между прочим. Бледные пальцы отпустили рюкзак на асфальт, пытаясь сделать это как можно аккуратнее. Бояться смысла уже не было. Ожоги будут всего лишь пустяками, на которые Аннет обратит внимание через неделю, если вообще обратит. Было так пусто. Так серо. Так холодно. В этот ужасный, душный день в Париже было холодно Аннет. Ей было холодно, не смотря на то, что она стояла на развалинах, которые еще полчаса назад горели. И плакать не хотелось. Была только пустота, такая пугающая и глубокая. Она видела их тела на носилках. Но посмотреть еще раз ей смелости не хватит. Дом номер семнадцать погиб. Два его обитателя погибли. Погибла и Аннет, которая, по всей видимости, разучилась чувствовать, говорить, слышать и думать в этот момент. Только вот она погибла не физически. Теперь и ее будет обнимать апатия. Она будет нежно убаюкивать Шнитке, напевая на ушко незамысловатую песенку. - Что мне делать? – Спросила брюнетка шепотом, услышав, к ней кто-то подошел. Этим кто-то оказался пожарный. Он снял с себя массивную перчатку и положил ладонь на плечо юной леди, стараясь делать это максимально аккуратно. - Как тебя зовут? - Аннет. – Тихо ответила девушка. Из нее медленно уходили силы, накатывала слабость и сонливость. - Аннет, мы тебе поможем. Не было у нас случаев, когда мы не помогали пострадавшим! – Старался быть оптимистичным мужчина. Он слегка потрепал Шнитке по плечу и повел в машину. Брюнетка ехала в пожарной машине рядом с водителем, коим оказался тот самый мужчина, чьё имя Дориан. Он внимательно следил за дорогой, но время от времени кидал краткие взгляды на юную леди, дабы удостовериться, что с ней все в порядке, хотя иначе и быть не может. Вряд ли Аннет выпрыгнет из машины или вскроется, будучи в ней. Ужас всей ситуации стал проясняться только сейчас. Любимая, ласковая, добрая мамочка… она больше не встретит Аннет со школы с вопросом, какие оценки упали ей на голову на этот раз. Больше Шнитке младшая никогда не поможет матери на кухне. Много чего она потеряла. Настолько много, что придется выплакать все слезы, чтобы дать другим хоть малейшее представление о трагедии. Еще страшнее было за Амелию. Совсем еще малышка, совсем еще ребенок, который мало что видел на этой земле, так быстро покинул её. Капризная, упертая девочка часто не слушала старшую сестру, но ведь это не так важно в данный момент. Зачем вспоминать плохие события о тех, кто был дорог? Плохие моменты всегда есть, но это не означает, что их больше чем хороших. Лучше вспоминать об умерших с нежной теплотой и тоской, терзающей и рвущей душу. - Так сложно поверить. – Тихо начала диалог Шнитке, поддаваясь покачиваниям из-за кочек. – Такое чувство, что мама вот-вот позвонит и спросит, почему я не дома. Иллюзия. Все так нереально. И почему я не плачу? Нормально, что человек, узнавший о гибели родных, не плачет? Или я такая ужасная? Дориан нервно сжал руль, стараясь не отвлекаться от дороги. Движения были, будто механические, делал их мужчина через силу. Смотришь на руку и, кажется, что при одном из них раздастся скрип. Такой, который бывает у старых качелей во дворе, ведь их давно не смазывали. Встав у светофора, Дориан глубоко вздохнул, несколько раз слабо ударив ладонью по рулю. Закусив губы, он думал, что сейчас сказать, лишь бы не усугубить состояние юной леди. Напряжение в кабине можно было увидеть, даже будучи пешеходом. - Аннет, ты просто в шоке. Сложно поверить в смерть человека, когда он был для тебя значимым. Это нормально. Ты не ужасная. Ты сильная, мисс Шнитке, не смей даже на секунду усомниться в этом. Сейчас и правда лучше потерпеть. Все наладится! Снова молчание. Уши заложило от долгой поездки. Шнитке закрыла глаза, дабы скрыть уже слезящиеся глаза. Глубоко вздохнув, та кивнула. - Хорошо.