Ведьмин круг

Безжалостная зима не сбавляла своего напора, не давая Уилсону ни одного ясного дня, не омраченного снегом, задуваемым с холодным ветром. Ветер выл, проникая во все щели палатки, забирался под одежду и пробирал до костей. К этой зиме Уилсон плохо подготовился: у него осталась лишь старая теплая одежда… Да борода. Но для бороды многих стараний не надо, она сама быстро вырастает. Конечно же, Уилсон уже сто раз успел поругать себя за такую беспечность. Но словами ничего не изменишь. Поэтому, сейчас он сидел голодный у едва тлеющего костра и думал, что же ему делать в такой ситуации. Его живот жалобно урчал. Зимой всё живое стремилось спрятаться в норки, пещеры и другие тёмные, тёплые укромные места. Уилсон, к сожалению, не был сурком или медведем, хотя по внешнему виду он походил на взъерошенного дикого зверька, который только проснулся от спячки. Ученый зябло потирал руки, в тщетных попытках согреться. «Надо что-то делать», - Подумал он вновь. Еды совсем не осталось, кусты засохли, пруды замерзли, остались лишь жухлые морковки, да грибы, присыпанные плотной шапкой снега. Уилсон встал с земли, плотнее закутываясь в свою теплую кофту. «Нужно что-то делать» - Тревожность усиливалась, а каких-либо идей, кроме «Пойти да поискать хоть что-нибудь» в голову не приходило. Это все равно лучше, чем голодная смерть. Он почесал подбородок; к зиме Уилсон всегда старался отрастить щетину подлиннее. Борода была густой, колючей, из-за темного, длинного волоса и крайне неаккуратной, по скромному джентльменскому мнению Уилсона. Он пытался причесывать её самодельным деревянным гребнем, но выходило плохо. Волосы путались, создавали комки и гребень застревал в гуще волос. Уилсон лишь мог пообещать себе, что весной он сразу побреется. У него была шапка и теплая кофта, но ученый всё равно мерз. Метель усилилась, ветер снырял по поляне, залепляя снегом лицо. Уилсон взял лопату и рюкзак с парой сухих веток и отправился на поиски. Ноги утопали в мягком, рыхлом снеге по так, что он едва мог передвигать ими, переступая дальше. Стоял зимний туман, из-за которого Солнце не было чётко видно, лишь затертое бледно-желтое-нездоровое пятно. Уилсон не любил это время года: ночи были длинные, день короткий, светлело поздно и темнело рано, а из-за вечного тумана никогда нельзя было понять, сколько примерно сейчас времени. Это очень сильно сбивало его ориентацию во времени и он подолгу не мог прийти в себя, собраться с силами, чтобы делать базовые вещи. Высокие кроны деревьев шатал ветер, елки двигали мясистыми лапами словно в трансе. Все вокруг было белым, настолько светлым, что становилось даже больно глазам. Деревья вставали перед Уилсоном. Они были в два, а то и в три раза выше его самого. Данное зрелище пугало. Уилсон сглотнул слюну, как никогда чувствуя себя неуютно. Звуки леса искажались, перебиваемые поскрипыванием ветра. Это напрягало. Было тревожно. И, почему-то у Уилсона было сильное плохое предчувствие. Низкие кусты и облезшие деревья пробивались из-под плотной кромки снега, создавая жуткие темные очертания, похожие на теневые руки, ползущие к Уилсону. Ветер завывал, посвистывая и повизгивая, петляя меж деревьями. Снег скрипел под ногами, изредка покрикивали дикие птицы. Животные в этом мире все ещё пугали Уилсона. Они все были… «Покареженные», так бы назвал их Уилсон. Вытянутые, острые, костлявые, зубастые и очень глазастые. Не хотел бы он наткнуться на какую-нибудь местную помесь енота с медведем. Уилсон все шагал и шагал, чувствуя, как начинают замерзать его конечности, а силы покидать. Лес затягивал, Уилсон почувствовал, что деревья начали повторяться, все вокруг было смутно знакомым. По-крайней мере, тот пень с длинными сухими корнями он уже видел. Он решил пойти в противоположную сторону - влево. Но пройдя немного вперёд, Уилсон окончательно понял, что заблудился. За все время, что он был в лесу, он нашёл всего лишь две жалкие морковки. А вообще, сколько он пробыл в лесу? Полчаса, час, два? Рука, держащая лопату, замерзла, Уилсон с трудом чувствовал кончики своих пальцев. Накатили тревожные мысли, не хотелось закончить свою жизнь так жалко. Уилсон решил не сдаваться и продолжить пробовать выйти из чащи леса. Он знал, что в лесу легко потеряться, потому что человек всегда идёт немного с наклоном и из-за этого наворачивает бесполезные круги. Не успел он пройти и десятка метров, как успел выбраться из чащи. Это его… Очень сильно удивило. Уилсон не помнил тут такого места! Он же прочесал почти весь лес, но такого точно не было! К большому удивлению он вышел на место, которое ещё не видел: большая поляна. Очень странно гладкое место посреди плотной чащобы. Уилсон пролез под стволом крупного поваленного дерева, пробираясь к поляне. Почему-то, сейчас, плохое предчувствие Уилсона усилилось. Он почувствовал легкую тревожность, рефлекторно напрягаясь, вжимая голову в плечи. Отец всегда говорил ему быть осторожным в местах, где есть поваленные деревья. Только Уилсон не помнил, значило ли это что-то серьёзно опасное или очередное отцовское суеверие. Уилсон пролез под стволом, крупными шагами ступая на поляну. Вокруг было очень тихо. Уилсон посмотрел себе под ноги и увидел крупные яркие грибы, выросшие крУгом на всю поляну. Учёный не смог скрыть своего удивления: сначала даже показалось, что все это ему чудится! Грибы! Зимой! Да еще и так много. Что-то здесь явно было не так. Грибы никогда не росли зимой в этом месте! Откуда они могли здесь появиться? Да ещё и выросшие в виде такой дьявольской формы. Уилсон какое-то время потоптался на месте, решаясь, стоит ли собирать эти грибы или нет. С одной стороны это выглядело, конечно же, очень странно, можно даже сказать, пугающе, но с другой стороны еда есть еда. К счастью, кое-кто более авторитетный решил этот вопрос: живот Уилсона вновь жалобно заурчал, напоминая о своих базовых потребностях. Недолго думая он кинулся собирать их, складывая в рюкзак. «Ну ладно уж, что плохого может быть в грибах?» - Подумал Уилсон. Увиденное так обрадовало его, что он совсем забыл про холод, почувствовал прилив сил и поднятие настроения. Он быстро собрал грибы, набив ими рюкзак до отвала. На радостях он повернул назад, желая вернуться на базу, как вдруг увидел знакомую высокую, худую фигуру в длинной шубе и сигарой в руках. Максвелл?! И как давно он стоял у него за спиной? Это уже реально начинало пугать… Максвелл затянулся сигарой, выпуская клубы дыма вместе с морозным паром. Уилсон недовольно уставился на него, не понимая, какие намерения у Максвелла, но готовый, в случае чего защищать свою жалкую дюжину грибов и жизнь. Примерно в таком порядке по важности. Грибы, а потом жизнь. А после, может, те две жалкие морковки. Он принял боевую позу, держа в руке лопату. При его-то росте, в сравнении с Максвеллом, это выглядело, мягко говоря, глупо. Но враждебности Уилсон не почувствовал. - Всегда очень интересно наблюдать тебя в таком состоянии в это время года, - Максвелл тыкнул тонким пальцем себе в щеку, намекая на бороду Уилсона. Его голос звучал очень размеренно и спокойно. Будто это не он сейчас появился не пойми из откуда, неплохо так напугав Уилсона своим появлением и стоит как ни в чём не бывало. Уилсон уверено шагнул вперёд, намереваясь не обращать внимания на едкие комментарии Максвелла. Он насупился, широкими шагами двигаясь вперёд. - Её невозможно причесать, - Всё же буркнул ответ Уилсон. Ну вот опять. Каждый раз он говорит себе, что не будет как-либо реагировать на действия Максвелла, но всё его нутро негодовало «Да как так!?» и в итоге они начинали как обычно препираться. - Да, - Максвелл подошёл ближе, замедляясь до скорого шага Уилсона, - Я заметил. Уилсона напрягло то, что Максвелл не исчез, а прямо пошёл за ним. Он насупился сильнее, бодрее зашагав по снегу. Весь хмурый от злости, низкий, он едва перешагивал сугробы своими короткими ногами, в то время как Максвелл, высокий и тонкий, вальяжно шагал за Уилсоном со своей обычной скоростью. Какое-то время Уилсон старался игнорировать Максвелла, идущего за ним. Но потом он не выдержал и остановился, всем своим видом показывая своё недовольство. - Почему ты идёшь за мной?! – Он посмотрел прямо на Максвелла, широко раскинув руки. - О, приятель, я лишь хочу тебе помочь, - Максвелл рассыпался в своей едкой улыбке, оголив ряды хищных зубов. Уилсон прищурился, пытаясь высмотреть в его лице хоть какой-то знак, показывающий, что Максвелл задумал что-то плохое. Но он выглядел крайне спокойным. На удивление, спокойным, можно сказать, даже добрым! Звучало, конечно, странно... Добрый Максвелл да еще и с его улыбкой из острых, тонких зубов. - Знаю я твою помощь, - Буркнул Уилсон в ответ, снова ускоряя шаг, семеня по земле, как норка по кромке снега. Максвелл не отставал от него, продолжая идти рядом. - Я думаю, с твоим запасом ресурсов не стоит отказываться от помощи, - Его речь все никак не заканчивалась. С этим… Противно сладким голосом! Уилсон задумался. Ресурсов у него явно было не так уж и много. Палок ему едва хватало на костер для сегодняшней ночи. Да и, запасов еды, даже с учетом того, что он насобирал сегодня, ему надолго не хватит. Отвечать что-то, а уж тем более соглашаться с Максвеллом было не в его гордости, поэтому Уилсон просто замолчал, разрешая ему следовать за собой. - Хиггсбери, если бы я хотел сделать плохо, то я бы давно это сделал. – Спокойно, без упрёка. - И вообще, нам в другую сторону, - Он аккуратно взял Уилсона за локоть, поворачивая в противоположную сторону от поляны. Уилсон недовольно проворчал что-то и вырвался из не очень-то и крепкой хватки Максвелла. Он не впился в его руку когтями, а лишь мягко направлял. Путь до лагеря дальше они нашли без проблем. Костёр уже давно потух, начало смеркаться. Уилсон сразу придвинулся к кострищу, пытаясь разжечь его из тех жалких тонких веток, что он взял с собой. Он тер их друг о друга, пытаясь развести костер, выбив из них искры. Максвелл мягко положил руку на плечо Уилсона. - Оставь эти палки для своих грибов. Костром займусь я. – Он отодвинул Уилсона, подкладывая в кострище два крепких бревна. Затем он выжёг искры из двух камней, раздул пламя и костер шустро разгорелся. Уилсон не стал задаваться, откуда он взял дерево. Ведь, скорее всего, Уилсон бы заметил полено в руках Максвелла, пока они шли до базы. Полено будто само появилось в тонких костистых лапах демона. Уилсон радостно посмотрел на высокий костер. Блики от огня отражались в его темно-карих глазах. «Такого костра хватит на всю ночь» - Подумал он. Костер приятно трещал, изредка отбрасывая маленькие искры во тьму. Он дарил чувство тепла и спокойствия. Так, что Уилсон даже загляделся, зябко придвигая руки поближе к огню в попытке согреться. Опомнился он только через пару минут, когда его живот жалобно, но громко проскулил. Уилсон вытащил грибы с морковью из рюкзака и принялся их очищать и нарезать, подкидывая шкурки прямо в костер. Шелуха заскрипела, быстро сгорая в жарком пламени. Затем он немного опалил ветки и насадил на них грибы и морковки, чередуя. Вышло четыре таких шампура. Он сел напротив костра, подставляя их под огонь. Несмотря на то, что сидеть у костра было тепло – нижняя часть его мерзла, потому что он сидел на голой земле, от которой исходил сильный зимний мороз мерзлой земли. Уилсон перевёл взгляд на Максвелла. Тот сидел на своеобразной мягкой перине из сухой травы. «Что? Как он успел так быстро сделать это, я же отвернулся всего на пару минут, пока чистил овощи!» - Пронеслось в голове у Уилсона, - «Даже в чертовом выживании демон успевает составлять себе королевские условия! Вот пижон!» - Иди сюда, - Послышался его голос чуть позади. Уилсон все ещё не мог прийти в себя после увиденного. Несмотря на то, что он явно не хотел, чтобы Максвелл услышал, о чём он думал сейчас, ибо смелости сказать это прямо у него не было… Велика вероятность того, что милость Максвелла сменится гневом. Он бы запросто мог придушить Уилсона крепкой хваткой своих костлявых лап. - Хиггсбери, перестань упрямиться и делай то, что я говорю. Так будет теплее нам вдвоем. Уилсон хотел было противиться, но почему-то не сделал этого. Шуба Максвелла выглядела мягкой и теплой. Уилсон прикрыл глаза, погружаясь в приятные фантазии о чём-то теплом… Приятном, мягком. Таком, почти домашнем. …Возможно, стоит немного потерпеть компанию Максвелла в обмен на еду и тепло. Уилсон открыл глаза, неловко пересаживаясь к нему на колени. Ноги у Максвелла были до жути костлявые с острыми, тонкими коленями, которые впивались Уилсону куда-то в район икры. Затем Максвелл застегнул шубу, буквально прижимая Уилсона покрепче к себе, укрывая шубой, как одеялом. Он расстегнул её в некоторых местах, позволяя ученому высунуть руки. Уилсон придвинул их с ветками в ладонях поближе к костру, медленно поворачивая. Он увлеченно смотрел, как подпекается сочная шляпка гриба, как с неё скатываются капли жира и как зажаривается морковка. Про тепло Максвелл отчасти соврал. Даже в своём плотном дорогом костюме и толстой теплой шубе он был холодным. По-крайней мере, хотя бы сердце у него билось. Уилсон мог слышать это, сидя так близко к Максвеллу. Это было небольшим удивлением, даже забавным удивлением. У Максвелла все же есть сердце. Но в целом, было очень тепло и хорошо, если бы не голод, то его бы уже сморило в сон. Шуба Максвелла оказалась такой как он себе её представлял: тёплая, мягкая, как его домашнее одеяло. Только без заплаток. Она была очень длинной, почти до самых ног Максвелла. Это при его-то росте! Если бы Уилсон надел её, то он бы буквально в ней утонул. Дорогая тёплая шуба с мехом на воротнике и рукавах и густым подшерстком внутри, который неприятно щекотал его в шею. Ещё шуба характерно пахла Максвеллом. Дорогим мужским парфюмом и запахом табака. Уилсон не мог точно определить нравился ли ему этот запах или всё же раздражал. Это был достаточно специфичный аромат, какие встречаются в жизни и тебе нужно сделать выбор: либо ты считаешь его приятным, ассоциируешь с чем-то и вспоминаешь благодаря нему какие-то события бывалой давности, которые греют твоё сердце; либо он тебе не нравится и всё твое нутро противится, едва почувствовав его, и ты чувствуешь, как он буквально въедается тебе в ноздри, его слишком много. Уилсон поежился, зябко заворачиваясь в шубу покрепче. Всё-таки, явно не раздражал, раз он мог спокойно сидеть, вдыхая этот запах. - Учти, я с тобой последней едой делиться не буду, - Пробурчал Уилсон, явно смущенный тем, что ему сейчас приходится находится в таком неловком положении. Максвелл улыбнулся, расплываясь в хитрой, почти кошачьей улыбке. - Не беспокойся насчёт этого. Мне не нужна еда. Теневой трон давал Максвеллу силы, лишая его человечности. Он не нуждался в еде, сне и других естественных для человека потребностях. Даже его старение замедлилось. Но были другие внешние изменения… Его руки по локоть почернели, появились длинные тонкие когти. Тоже самое с ногами. При этом они были неравномерно фиолетово-сине-чернильного цвета. И тьма поднималась выше по локтю! Особо рельефные вены на его руках тоже почернели, будто вместо крови у него теперь были тёмные, густые чернила. Он похудел. Ужасно похудел. Тени высасывали из него все жизненные силы. Кости Максвелла выпирали, как скалы обточенные водой. Всё чаще его разум затуманивался тревожными мыслями, хриплым шепотом и чьим-то говором на непонятном ему языке. Возможно, он сходил с ума, постепенно превращаясь в одного из тех теневых созданий, которых раньше он выжигал из шляпы, чтобы удивить публику. - Вот и славно. – Снова буркнул Уилсон в ответ, поднося к лицу ветки с поджаренными грибами. Он жадно кусал их, съедая едва ли не с самой палкой. Сочный жир с грибов скатывался крупными каплями прямо по его бороде, но Уилсону сейчас было не до джентльменского приличия. Он был сильно голоден и как только он сделал первый укус, он понял, насколько сильным было это чувство. Уилсон жадно жевал грибы, ускоренно двигая челюстями, как какой-то маленький грызун. Съев полностью всё, что он успел приготовить, Уилсон почувствовал, что достаточно наелся. Теперь, когда его голод утолен, его начало клонить в сон с новой силой. Глаза начали медленно слипаться. Было тепло… Он был сыт. - Не хочешь съесть кое-что сладкое после плотного ужина? – Спокойный голос вывел Уилсона из полудремы. Уилсон сонно проморгался, посмотрев на Максвелла. - У меня нет другой еды. И только взгляд Уилсона опустился чуть ниже, как он заметил… Маленькую аккуратную хрустальную пиалу, полную сочного джема из спелых красных ягод. И аккуратной, маленькой, кажется, серебряной ложкой в пиале. Уилсону точно это не снится..? Может, он просто вмерз где-нибудь в сугроб, пока искал еду и теперь его едва живой мозг воспроизводит такой галлюциногенный бред перед смертью? Откуда у Максвелла джем! В хрустальной пиале! С серебряной ложкой! Неужели, Максвелл может создать всё, что его душе угодно..? Тогда почему--? Нет. Уилсон не стал долго думать и взял пиалу из рук волшебника, зачерпывая ложкой джем, почти сразу же запуская её себе в рот. Затем ещё одну, и ещё, и так до тех пор, пока пиала не опустела. Если бы рядом не было Максвелла, Уилсон бы ещё её облизал… Ну а что, не пропадать же еде! Теперь он, можно даже сказать, объелся! Ох, такое редкое для него чувство. Наверное, Уилсон почти забыл каково это. Иногда в константе выдавались хорошие сезоны, когда ему удавалось отложить неплохие запасы пропитания и даже приготовить себе что-то вкусненькое. Но такое бывало редко… В основном, он пребывал в, как говорила его мать, состоянии разумного голода. Такое состояние, когда ты слегка или умеренно голоден, но это лишь прибавляет тебе сил делать что-то дальше. Тёплое чувство сытости обволакивало его, грело изнутри. Было хорошо и спокойно, казалось, что в мире не существует ни единой тревожной мысли, о которой ему стоит сейчас беспокоиться. Его не смущало даже то, что его согрел и накормил тот человек, от которого он ожидал этого в самую последнюю очередь. Но… Это случилось так. И сейчас, когда Уилсон не чувствовал никаких явных угроз, он позволил себе расслабиться сейчас. Глаза слипались и Уилсон плавно проваливался в сон, наполненный ощущением спокойствия и безопасности. Медленно и постепенно. Это было не чувство всезасасывающей усталости, а долгожданный отдых после тяжелого дня. Такой сладкий…

***

Уилсон проснулся, довольно потягиваясь в своём спальнике, зевая. Он давно не спал с таким комфортом. Все тело прониклось этим долгожданным отдыхом. Уилсон хотел уже было раскинуться, как следует закутаться в своеобразное одеяло из шерсти бифало. Это соблазнительная мысль завладела им и он уже почти поддался, как— Уилсон чуть ли не с криком подскочил с своего спального места. Он высунулся из палатки, бегло осматривая свой лагерь на наличие— Максвелл. Максвелл. Но в лагере было пусто. Солнце выглянуло и, кажется, даже немного грело. Костер был ещё теплый, зола едва тлела. Словом, все говорило о том, что кто-то покинул эту базу совсем недавно. Странное чувство окутало Уилсона. Какое-то чувство внутренней душевной пустоты. Быть может, ему все это приснилось, причудилось? Сейчас база была совсем пустой и не было ни одной вещи, которая бы смогла доказать то, что он вчера так спокойно уснул, сидя на коленях у Максвелла. У Максвелла, чёрт возьми! Уилсон все еще не мог поверить то, что это реально произошло с ним, несмотря на то, что рациональная часть его мозга в уме приводила весьма весомые доводы о том, что если бы не Максвелл, он бы умер от голода, а сейчас он вполне себе… Жив. Так что, напрашивается логичный вывод о том, что всё это и правда происходило с ним. Уилсон опустощено смотрел куда-то вдаль горизонта, на подтаевший снег на елках, который выглядел как мягкий творог на мясистых еловых лапах, пригретый солнцем. Он не знал, как точно описать его эмоции, но, скорее всего, он был… Благодарен? И мимолетно подумал о том, что будет скучать по этому редкому ощущению комфорта, спокойствия и тепла. Пусть даже это воспоминание будет связанно у него с… Максвеллом.