Подарок судьбы

      — Агар ягон чиз нодуруст бошад - тоҷикӣ гап занед. — Фархад сложил руки в карманы.       Самолёт Душанбе - Москва, прилетел всего несколько десятков минут назад. Делегация из Таджикистана привезённая Джураевым, хотела лично встретиться с "армейским другом" и сделать одно из самых выгодных предложений.       — Чӣ мешавад, агар онҳо кушта шаванд? — уточнил мужчина на родном языке.       — По-русски кричи! — засмеялся Фархад и открыл дверь машины. — Всё нормально, Саша будет согласен.       — Я не согласен! — Белый стукнул по столу. — Фар, ты мне брат и братом будешь, но личное есть личное, а работа работой. Я не пущу наркоту в Москву. — категорично тряс головой Саша. — Я тебя выслушал, но и ты меня пойми...наркота это не металл или дерево, здесь более щипитильная тема. Всё строится на мелкой рознице.       — Александр, это выгодное предложение. Тем самым вы сможете укрепить свои силы на востоке. Сейчас время такое, кто сильнее, тот и выше. Мы понимаем причину вашего негодования, но подумайте. — утвердительно произнёс один из старших.       — Я понимаю, но это большие риски, сейчас они нам не к чёрту...так, давайте сейчас так сделаем. Мы поедем отдохнём, вы с самолёта, поговорим в неформальной обстановке, так сказать. Я пока подумаю над вашим предложением.       Джураев перевёл сказанные Белым слова и восточные мужчины положительно кивнули.       Тема наркотических веществ к середине девяностых встала боком для многих жителей страны, а в особенности центральной её части. Жители Москвы и Петербурга подсаживались на белый порошок со скоростью света, а вот вылезти из этой ямы было куда тяжелее, чем забраться. Смертей стало больше, большинство трупов привезённых в морги, были следствием передозировок. Белый понимал насколько эта тема опасна, даже несмотря на всё, что он делал, это было куда опаснее: рекетов, нападений, разбоев.       Молоденькая официантка поставила поднос на стол и расставила рюмки. Мужчины переговаривались и смеялись. Ресторан "Узбекистан" был одним из главных мест сборов криминальных лиц. Кажется здесь, на один квадратный метр преступности больше чем КПЗ бутовского района.       — Пчёл, что у вас там с Машей? — наклонившись к другу спросил Космос.       — При чём здесь Маша? — Витя оторвался от тарелки и вытер рот салфеткой.       — Просто, интересно стало. Не видел её уже месяц. — Холмогоров отвёл взгляд на официантку и подмигнул. — Белый сказал она звонила. Не знаю о чём говорили, но Саня какой-то загруженный был.       — Сане? Не знал, приду спрошу.       Всё случилось несколько недель назад. Юная Мария места себе не находила. Домашний быт уже осточертел, не радовали: ни фильмы, ни музыка, даже любимая готовка не приносила радость. Хотелось с кем-нибудь поговорить и решение проблемы пришло само собой.       — Тебе чаю налить? — заходя на кухню спросила Ольга.       — Если есть зелёный, пожалуйста. — аккуратно присев на табурет, проговорила Маша. — Как у тебя дела? Что врачи говорят?       — Да ничего пока, половина срока. Тётя Катя хоть и подсуетилась, но, что сейчас сделаешь? Будем надеяться, что рожу здорового, сильного.       Маша никогда не была с Беловой "подружками", но некоторые обстоятельства заставили их общению набрать обороты. Оля не раз помогала найти местонахождение непутёвого мужа.       — А Саша, то рад? Что говорит? Кого хочет?       После свадьбы Пчёлкиных, Белый и Мария нашли точки соприкосновения. Как это не странно они оба понимали всю масштабность событий происходящих в государстве и бригаде. Хоть, Маша никогда и не лезла в дела супруга, но всегда знала, что да как. Умной женщине не нужно что-то спрашивать у мужа, она изначально на шаг впереди его.       — Да, что он скажет? Мы последние несколько месяцев чисто как сожители живём, то я в Штаты должна лететь, то он где-то скрывается. Я так устала, Маш. — Ольга взяла кружку и подошла к окну. — Когда мы познакомились, его искала милиция. Лицо по всем столбам расклеено было. Когда женились, я чуть не наступила на гранату. — девушка отпила содержимое кружки. — А что будет когда я рожать буду? Застрелят? Нет, я так не могу.       — Оль, присядь. — Маша хоть и не знала подробностей всей истории жизни семьи Беловых, но знала другое. — Саша любит тебя, понимаешь? Если бы не любил, разве ты сейчас бы здесь сидела? Мы с Сашей хоть и не в самых дружественных отношениях, но человек он не говно. Вот, через четыре месяца малыш родится. Он счастлив будет.       — Может быть, ты и права. — заключила Белова.       — Мне бы такое счастье, Олька. — грустно ответила Пчёлкина.       — Витя, холостыми стреляет?       — Даже не знаю, может быть, просто не дано. — ложка одиноко плавала в стакане. — Может быть, проблема во мне?       — Хочешь, я тебе в стакан плюну? Говорят помогает. — неожиданно пошутила Оля. — Может вам в больницу сходить?       — Когда? Мы вообще последнее время почти не разговариваем. Он утром уходит, ночью приходит. Раньше это не было проблемой, но сейчас...я тоже человек, мы только полгода женаты, а такое чувство будто я жена декабриста. Сижу, жду. Как собачка хозяина. Олька, а может мы зря поторопились?       — Машунь, ты что такое говоришь? Какой зря? Пчёлкин в жизни никого так не любил, он хоть и вольных нравов, но если за что-то зацепиться, вряд-ли отпустит. Даже тогда, помнишь когда новый год был? Та Ирка, это родственница Холмогорова дальняя, так вот, Витя тогда пол вечера пытался от неё отвязаться. Меня попросил, чтобы я её помочь на кухне позвала и подольше подержала, а всё для того, чтобы он с тобой поговорить мог. — Маша молча слушала собеседницу, пытаясь впитать информацию. — Витя по сравнению с Сашей, небо и земля. Мне Белов уже давно цветов не дарил и гулять не звал. Брак, разрушил всю романтику. — не сентиментальная Оля вытерла выступившую слезу. — Устала, Маш. Не знаю, что будет дальше, но чувствую ждёт нас много плохого.       Разговор с Суриковой задел Машу не на шутку. То есть, жена беременная, сидит дома, ждёт, а Белый ей даже цветов подарить не может?       — Здравствуйте, это "Курс-Инвест". — в трубке послышался приятный женский голос.       — Свяжите меня с Беловым.       — А как мне вас предоставить?       — Скажите, что совесть звонит.       — Ало, да? Кто? — голос Белого был спокоен.       — Это Маша.       — Маш, что случилось? Сразу говорю, где Пчёлкин не знаю, дозванивайся до него сама.       — Я по твою душу, Белов. Разговор есть. — Маша упала на диван и сложила ноги.       — Говори раз позвонила.       — Саш, я с Олей разговаривала, девчонка не может больше так жить. Что ты за мужик такой? Жена беременная, между прочим, твоего ребёнка носит, а он ей даже цветов подарить не может? — девушку переполняли эмоции. — Белый, почему мне твоя женщина плачется, что ты её не любишь? Почему она вообще об этом думает?       — Всё сказала?       — Нет. Если ты сейчас не подсуетишься и наконец не вытащишь голову из задницы, то потеряешь семью. На этом всё. Подумай. — нажав на отмену в трубке мужчины послышались гудки.       На часах начало двенадцатого. Маша уже несколько раз пыталась дозвониться до мужа, но попытки тщетны. Пчёлкин не брал, игнорировал, нажимал на "отбой". Девушка нервно смотрела в окно, пытаясь разглядеть нужную машину. Когда усталость взяла вверх и Пчёлкина направилась в сторону спальни, в дверь позвонили.       — Вить? — на пороге стоял молодой человек. — Ты где так нажрался?       Виктор зашёл на порог и сел на стул рядом с комодом. Глаза стеклянные, сейчас они непривычного небесно-голубого цвета, а почти прозрачные. Фомина сначала даже не обратила внимание, но на щеке красовался след от помады, он не принадлежала Марии.       — Маш, ты такая красивая. — проборматал Пчёлкин и попытался обнять жену за ноги.       — Пчёлкин, это что?       — Где? — взглянув в зеркало спросил молодой человек.       — Кто тебя целовал? Вить, это что такое, я тебя спрашиваю? — внутри бушевал ураган, как реагировать? — Может, ты мне уже расскажешь, что у нас происходит?       Молодые люди стояли напротив друг друга смотря в глаза.       — А что происходит? Всё нормально. — первым ответил Витя и пошёл в сторону кухни.       — Ты считаешь это нормально? Мы с тобой общаемся постольку поскольку. Шляешься где-то! Я не железная! Я не буду тебя искать по Москве! Не буду ждать дома! Понял!       — Что ты сказала? — пьяный разум по иному принял слова жены. — Ты моя женщина и ты будешь всегда со мной! Понятно! Нашлась мне Клара Цеткин!       — Хватит шататься непонятно где по ночам! Я хочу видеть своего мужа с собой в постели! Может быть, ты не хочешь меня видеть, Пчёлкин? — Маша подошла к мужчине ближе. — У тебя ещё кто-то есть, да? Говори не стесняйся!       — А теперь послушай меня сюда! — Витя не рассчитывая силы схватил супругу за шею притянул к себе. — А что ты стоишь такая вся, а? Жену из себя строишь?! Да! Женщину, домохозяйку или что!       Пальцы сжимались сильнее и Маша не могла сдержать слёз, впервые Витя кричал на неё так агрессивно. Нет, они конечно ругались иногда, но чтобы так, никогда.       — Ты поплачь ещё, пореви! Ты думаешь у тебя просто мужик нормальный, который шлюх всяких трахает налево и направо! Если я сказал тебе один раз, то так оно и есть! Поняла! Я такой человек, мне верить нужно на слово, ясно! — Пчёлкин не сдерживался и плевался горькими для сердца словами. — Ясно тебе! Как в твою башку это вбить! Я не знаю. Если хочешь, иди найди себе нормального мужика! И предъявляй ему вечером, "где ты шлялся и что делал"!       — А вот, найду!       — Найти, попробуй! Только вот, потом в мешке его в чёрном найдёшь!       — Отпусти меня...— прошипела девушка.       — Нет!       — Отпусти! — пощёчина оставила красный след на мужском лице. — Иди нахер, Пчёлкин! Не хочу тебя видеть! Когда проспишь, тогда и разговаривай!       Брюнетка выбежала из кухни оставляя Витю наедине со своими мыслями. Шея болела, завтра останутся следы. Как всё не во время. Холодная постель казалось ледником, когда-то Мария была счастлива лежать на этом месте рядом с Пчёлкиным и говорить обо всём на свете.       — Это что? Бунт на корабле?       — А бунт. — засмеялась брюнетка.       — Да бунт. — Пчёлкин подмигнул и залез под одеялом которым прикрывалась Мария и упал на неё сверху. — Молилась ли ты на ночь Дездемона?       Воспоминания были такими прекрасными, но суровая реальность вернула с небес на землю. Уже больше часа Маша лежала укутавшись в одеяло с головой, но Витя так и не пришёл, а ведь она ждала. Ждала, что придёт, ляжет рядом и просто обнимет. Он был самым близким и одновременно самым далёким. Вытерев слёзы Пчёлкина закрыла глаза и положив подушку на голову, погрузилась в сон.

***

      — Я думала, вы с Витей вместе приедете. — уточнила тётя Катя заполняя медицинскую карточку.       — Не знаю где он. Трубки не берёт, пусть на все четыре стороны катится.       — Поругались? Хочешь, я ему клизму вставлю по самый небалуйсь? Что-то глазки у тебя красные. Спала ночью?       — Спала. Нервничаю просто, что там? — девушка повернула голову в сторону врача.       — Мимо. Мария Аркадьевна, вы не беременны. — прозвучал приговор.       Приговор который она слышала каждый месяц, страшные два слова "не беременна". Слёзы хлынули из глаз и Мария закрыла лицо руками. Не может быть, почему? Почему мир так несправедлив?       — Машенька...— аккуратно подошла ближе тётя Катя. — Девочка моя, всё будет хорошо. — женщина положила голову Пчёлкиной себе на грудь. — Не у всех с первого раза бывает.       — Тёть Кать, это уже четвёртый. Я...       Неожиданно для себя самой Маша встала и выбежала из кабинета. Хотелось спрятать, спрятать от всех, чувствовать себя защищённой. Почему она должна страдать одна? Этого не может быть. Оглядев коридор и счастливых мамаш, стало тошно. Судьба наказывает лучших.       — Маша! — знакомый голос заставил обернуться.       Витя...он пришёл. Пришёл, стоит в костюме, красивый. Несколько шагов и мужчина обхватывает женское тело.       — Машенька...       — Вить, давай разведёмся? — неожиданно выпалила брюнетка прижимаясь к мужской груди.       — Чего? Маша?       — Я бракованная...— разрыдавшись Мария не могла ничего сделать, слова сами лились из рта. — Я тебе не нужна такая, не могу...хочу, но не могу...Вить...       — Тише, маленькая моя. — шёпот мужского голоса действовал как колыбельная. — Я тебя очень сильно люблю...очень сильно. И всё у нас будет хо-ро-шо. Слышишь меня?       — Я не могу забеременеть, Вить...       — Значит сейчас не время. Меня родители только после тридцати родили и ничего. Хочешь, я с тобой все анализы сдам? Если это тебя успокоит. Хочешь? — нежно поглаживая тёмные вьющиеся волосы произнёс парень.       — Прости меня, за вчерашнее.       — Это ты меня должна прощать, — молодой человек наклонился и поцеловал супругу в щёку, а за ней и всё лицо. — Я не прав. Это правда.       — Я больше не буду спрашивать где ты ходишь.       — А я в замен на это не буду задерживаться до позна. Хорошо? — ели заметный кивок успокоил. — Давай, сейчас домой поедем? Пролежим весь день в постели и пошлём всех нахер?       — А работа?       — Там я уже всех послал.