Запах сигарет.

Щеку неприятно жгло. На бледной коже отражался покрасневший след от чужой сильной ладони. Мама постаралась. А все из-за очередной ссоры, только теперь не между родителями, а между сыном и матерью. Женщина ругала дочь, хотя сам Антон и не сильно понимал за что, но слезы на глазах сестры и срывающийся тон Карины заставили прийти того в движение и заступиться. Причина не оказалась шибко стоющей, кажется, девочка просто невольно попалась под горячую руку. Что-то разбила, может, сказала что-то не то, но этого хватило, чтоб словно крючком задеть и вытянуть наружу страшного монстра вместо желанной рыбки. В этот вечер Антон услышал многое, он бы даже постарался утешить мать, поговорить, он хотел, но когда агрессировать начали и на него, все слетело сновно с катушек и непрерывный поток эмоций и все, что блондин держал в себе все эти годы вывалилось наружу. Ругались не хуже, чем когда-либо мать с отцом. А будь он тогда дома, поддержал бы или встал на сторону жены? Возможно, все закончилось бы в разы хуже. Драка? и может после то самое слово на букву «р». Но не смотря на всевозможные варианты исхода событий, Антон желал, чтоб отец был там, чтоб он услышал, возможно понял. Может от слов их сына что-то бы изменилось в их семье, это бы произошло рано или поздно. Но все оказалось просто хуже, чем могло быть. Мать, погрязнувшая в постоянном стрессе и негативе – просто не хотела понимать. Она – жертва всех сложившихся с ней обстоятельств, жертва этой жизни, она всего этого не заслуживает, она устала. Что она вообще видит дальше своего собственного «я»? Даже ее дети в последнее время мало ее интересуют и только «доставляют лишние хлопоты». Антон понимает все это, но с какого-то времени он просто перестает взаимодействовать с этим и переводит все свое внимание на себя и сестру. То, что чувства детей в этой семье не ставили ни во что, просто бесило. Раздражала эгоистичность родителей и то, как они каждый раз после ссор делали вид, что ничего не произошло. Они не поднимались к детям, не интересовались их самочувствием и никогда не просили прошения за свои неконтролируемые выходки. А каждое холодное обращение с их стороны, только больше разъедало рану на сердце. Но хотя из всего этого было и положительное. Дети ходили не как оборвыши и вроде нормально питались, но скорее это делалось чтоб не позорить себя и имя семьи, хотя по сути это обязательность опекаемых(?), но и на том, дорогие родители, спасибо! Так как сестра подросла и уже ходила с ним в школу, Антон всегда помогал ей с учебой, проводил с ней время, гулял после школы и вообще старался уделять сестре больше своего времени, чтоб детство ребенка не прошло на столько травмирующе и было хоть что-то радостное и положительное в нем. Он уставал, но Оле пришлось повзрослеть раньше и она понимающе гнала того к себе, за что блондин был ей благодарен. Кажется, она была единственной, кто вообще понимал его в их семье. Так же Оля часто встречалась с друзьями из школы и там те уже вместе весело развлекались. Антон тоже зря времени не терял и валил на одно общее местечко, где часто тусил с Ромой и Бяшей. Они втроём хорошо сдружились. Даже слишком, хотя это было только в плюсе. Тусили, гуляли, прикалывались над жителями, но в плане разумного конечно. Дело часто доходило и до алкоголя, от которого со временем Петров уже и не отказывался. Ему было плевать на всё, кроме сестры и его дружбы с приятелями. Возможно ещё успеваемость в учебе входила в этот скромный список. Но только с этим он мог чувствовать себя лучше, чем рыба выброшенная на берег. – Ну эт пиздец конечно, – проговорил Пятифан, затягивая сижку, – был бы на месте твоей маман батя, мозги б наверное повылетали. Помещение небольшого гаража тускло освещалось маленькой лампой накаливания. Одноклассники располагались на невысоких стульях вокруг покосившейся тумбы, что служила им столом, на которой размещались забитая пепельница и несколько банок пива. Антон откинувшись на спинку одного такого стула, закинул голову назад и пялил на небрежно натянутую между потолком и стеной паутину. После того конфликта у него не оставалось ни сил ни желания находится в доме и тот сразу убрёл сюда. В принципе, пойти то больше и некуда было. Он застал там уже вдатых друзей и ожидал их тут увидеть. Они ещё утром в школе звали того на посиделки, но блондин отказался, ссылаясь на положение в семье и все дела. Приятели понимающе не продолжали настаивать, ведь о всех подробностях проблем семьи Петровых знали и старались всегда поддерживать товарища, хоть и не совсем здоровыми способами, но и без того Антон был им бесконечно благодарен. Встретили они Антона в общем удивлении. Тот конечно часто так заваливался к ним, в основном раздраженным или заебанным, но видеть покрасневшее и распухшее лицо друга от слез было непривычно и неожиданно. Они и не смели смеяться, так как уже догадывались о причинах. Ребята стушевались и в итоге Бяша полетел за новой срочной порцией алкоголя «для Тохи», пока Ромка в своей манере попытается выслушать и успокоит друга. Реакция приятелей заставила Антона немного отойти от мыслей и помяться. Но вообще, было приятно то, что его друзья не безразличны к нему и всегда готовы протянуть руку помощи. От этого становилось тепло на душе, но так же и стыдно, от мыслей, что этим самым он доставляет им проблемы. Была ранняя осень и на улице уже изрядно потемнело. Прохлада сочилась от стен, разгоняя табуны мурашек по коже. Блондин не заметил, как его зовут и что перед ним уже стоял взволнованый и немного раздраженный Рома. – Ты так с открытыми глазами спишь или сдох просто? Антон, – последнее произнесли громче и тверже, практически в лицо, на что блондин наконец среагировал и крупно вздрогнув ошарашено посмотрел на возвышающегося над ним юношу. – Доброе утро. Ты куда потом? – усмехнувшись повторил брюнет вопрос, который скорее всего задавал ещё до этого, но так и не получил ответ. Пятифан отстранился, позволяя другу прийти в себя. От него пахло табаком и совсем елеощутимым перегаром, уже слишком привычное смешание запахов отражалось в сознании Антона как что-то родное, хотя такое можно сказать и о просто запахе сигарет исходящих от парня. Проморгавшись и поправив очки, блондин заерзал, принимая более удобное положение на сидении. От осознания того, что он проигнорировал друга, выпав из реальности, лицо покрылось стыдливым румянцем. Потерев переносицу, юноша направил уставший виноватый взгляд на Рому, который выжидающе выгнув бровь, подкуривал уже вторую сигарету. – Не знаю. Не хочу ее видеть, – немного помедлив и переходя на шепот наконец ответил Антон, отведя взгляд на прикрытую железную дверь. Руки были скрещенны на животе, скорее, в попытке согреться от прохладных порывов, а спина сгорблена. Петров чувствовал на себе тяжелый взгляд друга, от чего неловкость все больше распространялась в этой тишине и по телу. Брюнет делал медленные и глубокие затяжки, с прищуром смотря на приятеля, видимо, о чем-то размышляя. – Будешь? – окинув взглядом сначала Пятифана, затем и руку с протянутой сигаретой, которой хватит ещё от силы на пару затяжек, повернутой фильтром к лицу, блондин притянулся, делая затяг прямо из мозолистых рук, слабо прищуриваясь. Возвращаясь в исходное положение и выдыхая клубы дыма в сторону, Антон встретился с взглядом Ромы, который ни на секунду и не думал отводить его от приятеля, докуривая оставшийся табак. В тишине они смотрели на друг друга не решаясь нарушить ее, но Петров рискнул, вновь отводя виноватый взгляд. – Эм.. Прости, что доставляю вам неудобства своими проблемами, – глаза Ромы в удивлении расширились, а Антон не замечая продолжил. – У вас и самих их не мало, а тут я прихожу и о своих ною.. Но спасибо за вашу поддержку, это правда очень мне помогло, я ценю это.. – голос перешел на хрип, заставляя как-то горестно поморщиться и прочистить горло. – Тох, ты че, ебанулся что ли? – блондин вновь поднял недоуменный взгляд на слегка ошарашенного приятеля, поджав губы в какой-то кривой линии. – Маман твоя, кажись, все мозги тебе выбила, – Пятифан хохотнул и поведя бровями потушил бычек в перельнице. – Чтоб такой хуйни я от тебя больше не слышал. – Но ты говоришь это чтоб не обидеть меня? Просто скажи прямо, что я надоел с этим и я пе.. – тон голоса сменился на более нервный и громкий, юноша практически протараторил высказывание, добавляя в ход жестикуляцию, но ему не дали закончить. – Ты плохо слышал? – прозвучало уже угрожающе. Рома шагнул ближе и нагнулся, гневно пиля взглядом приятеля, чьи слова его сейчас неимоверно раздражали. – Какие мать его неудобства ты можешь нам блять доставлять этим? Если бы ты доставлял нам какие-нибудь неудобства, я бы тебя уже давно отпиздил и тебя бы тут уже давно не было. Мы с Бяшей с детства подтираем за друг друга жопы, а ты чем блять хуже? Вспомни,как ты ни раз выручал нас, забыл уже? Ты такой же друг и вдолби себе в свою тупую бошку, что никаких неудобств ты нам не доставляешь. Ты доставляешь их вот прям сейчас, со своим тупым чувством вины, – он говорил словно выплевывал слова Антону в лицо, заставляя того иногда морщиться от громкости произнесенных звуков. С агрессивного, тон перешел на более спокойный, но ноты раздражения и жесткости продолжали играть в голосе. – Я не стану слушать подобное от тебя в следующий раз, поэтому въебу и не замешкаюсь, если попытаешься даже заикнуться о таком. Рома смотрел четко в глаза, в то время как Антон вслушивался в произнесенные другом слова, все ещё стараясь отстраниться от брюнета, что даже и не думал отступать. Слова как ведро с ледяной водой окатили блондина с головы до ног. А ведь и правда.. Пятифан всегда говорил откровенно и только правду, ложь вызывала у него неприязнь, от чего он не стремился к ее частому использованию. И сейчас не верить другу было просто глупо, хоть и выходило с трудом. Ведь если вспомнить, после переезда Антона, за три года с ними столько произошло и через столькое они прошли вместе. В шестом им не повезло наткнуться на того самого маньяка, что похищал детей и жестоко над ними надругался. Честно, все трое думали, что скончаются прямо в том лесу, но им повезло, что они были совсем недалеко от деревни и застучав в первый встречный дом, вызвали оттуда полицию. У них было достаточно знакомых по школе и с соседних селений, но втроём проводили они время чаще всего. Но по какой-то причине Петров всегда чувствовал себя лишним в их компании, а все потому что напросто накручивал себя. Он боялся, что его не воспринимают по-настоящему и их дружба может в любой момент оборваться, под насмешки приятелей над ним и даже после нескольки лет их совместной дружбы. Может потому, что это была его первая настоящая дружба и он просто не до конца осознавал, что за него и правда искренне могут переживать и тратить свое время ему на помощь. Сейчас он смотрел в ответ своему другу в глаза и в его взгляде читалась горькая печаль. Он действительно мог сомневаться в их дружбе? Действительно думал о том, что его могут в любой момент предать? Вот эти люди? Ему в который раз стало стыдно. Напряженный взгляд Пятифана впитывал перемены Антоновых эмоций, что как на чистом зеркале, отражались на светлом лице. Взгляд снова отвели и... – Прост.. И Петрову вновь не дали договорить слово-извинение, что намеревалось быть озвученным уже дважды. То ли под действием алкоголя, то ли под действием собственных чувств и эмоций, Рома за подбородок повернул к себе лицо светловолосого одноклассника и грубовато впрился в его губы. Довольно повторов на сегодня. Глаза Антона ошарашено раскрылись, а сам он застыл, будто, если двинется, механизм нажмет на курок и ружье выстрелит. Выстрелит в сердце и разорвет его на части, но вместо этого, оно кажись, готово разорваться самостоятельно от количества нахлынувших эмоций. Поцелуй был короткий и отстранившись, Ромка встретился с покрасневшим лицом приятеля(?), на котором застыло искреннее удивление и смущение. Брюнет усмехнулся и наконец отстраняясь прошел к выходу, со скрипом раскрывая железную дверь. В помещение шмыгнул поток свежего воздуха и в новой тишине прозвучал звук чиркающей зажигалки, затем и протяжный вдох. Антон не шевелился и переваривал произошедшее. Эмоции на лице никуда не исчезли, но кажется осознание шастало совсем не далеко, накрывая новой волной смущения и непонимания. Реакция друга Пятифана только забавляла, но его колола доля вины. Зря наверное он это сделал, но зато теперь он не услышит этих противных и совсем ненужных извенений. По дороге к ним уже шел Бяша с парой пакетов в руках. Пока друг оставался на приличном расстоянии, Рома повернулся к притихшему Антону и выдал следующее: – Заночуешь у меня, маман все равно дома нет, – затягиваясь, он с пришуром смотрел на блондина, подавляя усмешку. Тот же в свою очередь уже поднялся и преодолев несколько шагов, аккуратно вырвал сигарету у Пятифана и задержав на нем взгляд, подавляя смущение, вышел из гаража, проговорив негромкое «хорошо».