любовь и судьба

Арсений любит лицо Шастуна. Любит изучать его эмоции. Смотреть в глаза и утопать в зелёном омуте. Бупать идеальный нос с родинкой на кончике. Любит губы, верхнюю, которая тоньше, но фигуристее, чем нижняя, и нижнюю — пухлую, розовую. Его самую любимую. Но больше всего Арс любит выцеловывать лицо Антона, начинать с подбородка, покрывая нижнюю часть лица, задевая небольшую щетину губами. Целовать губы, но не вцеловываться, а наносить три поцелуя — один в левый уголок рта, посередине и в правый. Невесомо и аккуратно. Переходить на щёки, целуя в середину одной и в другую. Перемещаться на нос, оставляя точно в середине поцелуй на нежно любимой им солнечной родинке, поднимаясь вверх и невесомо переносить губы на переносицу. Не пропускать и мешки под глазами, поглаживая сначала подушечкой пальца, а потом и губами, мазнув и зацепив подрагивающие ресницы. Переходить на другой глаз и повторять действия. Целовать в левое и правое веко. Любовно гладить брови, негустые, но естественные, красиво выделяющиеся на лице. Пальцами, а затем и губами прослеживать каждый волосок. Оставлять поцелуи на виске, скашивая на завитушки волос, и наконец зарываться пальцами одной руки в мягкие кудряшки. Перебирать, крутить локоны в пальцах, массажировать, гладить затылок. Опускаться на ухо и ловить ртом изящную костяшку, целуя, потом лизать у мочки, беря её в рот. Какая-то своеобразная пытка для Антона. Отрываться от уха и целовать в лоб, разглаживая морщины. Откидывать чёлку, и найдя губами расходящиеся лучики от улыбки, покрывать поцелуями их. Нежно-нежно обцеловывать всё лицо, не пропуская ни сантиметра, отпечатывая свою любовь на его коже. Видеть, как Антон приоткрывает чуть-чуть рот и наконец нормально целовать его туда, языком гонясь за другим. Мокро, слюняво, но так правильно. Убирать губы от других родных, приподнимать указательным пальцем подбородок и присасываться к шее, вылизывая. Кусать кадык. Хвататься губами и зубами за бусы из бисера или цепи, массивные и не очень, улыбаясь. Кожа Антона мягкая, шелковистая и упругая. Арсению нравится, как она ощущается у него на губах и на пальцах. Запах Антона — приятный, с примесью сигарет и кофе, со знакомыми нотками его кожи. Арсений красивый в своей любви к лицу Антона. К Антону. В выцеловывании своём целомудрен и нежен, словно в руках у него самый что ни на есть дорогой сердцу дар. Антон замирает каждый раз, когда на Арсения нападает эта нежность, и он много времени уделяет его лицу. Расслабляется, чуть ли не мурлычет, чувствует, как любим и отдаётся под руки и губы Поповского, доверяя полностью. Арсений любит Антона любить. Антон не меньше любит выцеловывать лицо Арсения. Собирать его родинки языком, рисуя созвездия. Кусать за откусанный природой нос. Трогать чёрные длинные пушистые реснички. Начинать с лба, переходя на уши, кусать за мочку, целуя бритые, а иногда и заросшие щеки. Не оставлять и миллиметра без своих губ на губах Арсения, сначала покрывая нижнюю, потом верхнюю. Переходить поцелуями на подбородок, шею, плечи, ключицы. Кусать и зализывать. Спускаться ниже, снимая футболку. Оглаживать руками рёбра, соски, впалый живот, проступающий пресс. Худые до невозможности ноги целовать-целовать-целовать, не отрываясь, потому что они для него порой любимее лица, но он никогда Арсу в этом не признается. Лицо Арсения не сравнится ни с одним человеком в мире. Безумно красивое даже в почти сорок, Антон уверен, что и через двадцать лет с нескрываемыми морщинами Арсений будет выглядеть всё также сногсшибательно. Антон любит закидывать его ноги себе на плечи, когда втрахивает его в кровать и в другие горизонтальные и не очень поверхности. Любит их выцеловывать и облизывать, начиная от подвздошных косточек и заканчивая щиколотками, для которых даже кольцо его рук слишком большое. Любит (ненавидит), когда Арс на концерты надевает эти его блядские узкие брюки, плотно облегающие тело, где видна и округлая упругая жопа и жилистые бёдра. Они — одна из любимых частей Арсения. Его антистресс, сжимать их в руках — сплошное удовольствие. Ему нравится дразнить, кусать и целовать венки члена. Посасывать головку и глотать сперму до своих подрагивающих ног и громких стонов сверху. Даже делать римминг, доводя Арсения до разъезжающихся коленок и ломающихся на вдохе звуков его собственного имени. «А-ах-антоооон». Взмокшего, оттраханного языком Арсения, растёкшегося на простынях в позе звезды Антон любит до трясучки. Он любит любить Арсения. Арсений любит ноги Антона. Длинные, худые, жамкательные. Он не упускает ни единой возможности потрогать, сжать, укусить, поцеловать его бёдра. Прикусить тазовую косточку. Опуститься на член. Поцеловать в уретру. Отсосать, уперевшись носом в самое основание. Дарить поцелуи животу, пупку, широкой груди. Пальцы длинные поочерёдно засовывать в рот, обсасывая и с чпоком вытаскивая. Гладить родинки на его руках. Собирать губами сломавшиеся на спине крылья. Срывать стоны, вбиваясь в податливое тело с закинутой на плечо длиннющей до невозможности ногой и смотреть в закатывающиеся от наслаждения глаза. Также Арсений любит проводить с Антоном время, любое, даже самый короткий промежуток, везде и всегда. Находиться рядом, подкалывать, добивать шутки, подхватывать, смешить, дотрагиваться и любить-любить-любить глазами, потому что на публике показывать то, что они так сильно любят друг с другом делать — нельзя. Баста. Антон полностью с ним согласен. Поддержка им Арсения уже, кажется, вписана в его ДНК. Без него даже несколько дней — хуёвые. Он хмурится, огрызается и ходит чернее тучи. Приезжает Арс — улыбается и светит. Буквально. Любить так, как они — невозможно. Но у них получается и спустя столько лет. И с каждым днём кажется, что влюбляешься в него всё сильнее. С каждой брошенной в твой адрес фразой, с каждым трепетным касанием. Два скрепыша пара — про них. Несмотря на возникающие конфликты, недомолвки, закидоны с обеих сторон — они любят друг друга целиком и полностью. Со всеми недостатками, неровностями и шероховатостями. Сложный Арсений, поддакивающий всем и вся Антон — они проговаривают всё не раз и не два, и даже не десять, разбираются, не молчат, не затаивают обид — и всё получается, всё работает. Они работают. Остальное — лишь шутки и подъёбки, которые они с удовольствием используют друг против друга, чтобы не заскучать. — Любовь на сцене сыграть нельзя, правда ведь, Арс? — спрашивает как-то Антон в перерывах между съёмками. Как же Арсению нравится, как Шастун произносит его сокращённое имя, рыча на сонорной и вкладывая душу в каждую букву. «А-р-с». — А мы её и не играем, — уверенно отвечает он. — Лишь показываем. — Да. — Красивое. — Очень. Арсений целует свою любовь в щёку и крепко обнимает. Антон жмурится и счастливо улыбается, сжимая в больших ладонях свою.