Танака

***

4 апреля, 2021 г.      

      Где я? Вокруг лишь светлые стены с кафельным обрамлением внизу и пластиковая плитка потолка.       «Больница?..» — осознал я, когда мой взор упал на капельницу, которая находилась справа от меня. Хоть я и был в сознании и в состоянии мыслить, но двигался я с большим трудом.       — Очнулся наконец, — послышался голос.       Кажется, что я его уже где-то слышал. Когда я повернул свою голову к источнику звука, то увидел парня примерно моего возраста, с осветлёнными волосами. Он поправил очки и отложил книгу в сторону, подошёл ближе.       — А где… — я не успел договорить, так как меня перебил всё тот же грубый голос.       — Ему уже звонили. Он сказал, что не сможет прийти. Поэтому я всё ещё здесь.       После этой фразы в комнате стало тихо, но ненадолго.       — Какого чёрта ты там творил?! Тебя не должно было там быть! Если бы не твой опрометчивый поступок, тот пацан был бы наверняка жив! А что теперь? Ты будешь мирно отлёживаться в больнице, а меня отчитают за то, что я не смог тебя опередить! И да, жертву уже никак не вернуть. И это на твоей совести.       — Нет же… — я хотел было как-то оправдаться, но понял, что он прав. Если бы не мои глупые и необдуманные идеи, тот человек выжил бы.       Но парень не собирался останавливаться. Он всё продолжал меня упрекать в смерти школьника, а я молча сидел и слушал его обвинения, тупо уставившись на собственные руки, теребившие край больничной простыни. Я не хотел принимать правоту этого человека. Но из его слов я понимал, что он разбирается в этом непростом деле намного лучше меня.       — Знай, ты просто никчёмный трус, который пытается доказать обратное и делает это максимально нелепо, — дверь палаты громко захлопнулась. Я остался один.

***

12 апреля, 2021 г.      

      Прошла неделя с того происшествия. Чувство вины всё это время точило меня изнутри, разрастаясь язвой на сердце. Пожалуй, это самое мерзкое чувство, которое я когда-либо испытывал.       Я пялился в потолок, лёжа на больничной койке, когда послышался звук открывающейся двери. Я перевёл взгляд на дверной проём и увидел отца, смотрящего на меня со слегка приподнятыми уголками губ. Он пытался нежно мне улыбаться.       — Я слышал, что тебя сегодня выписывают, потому и отпросился, — всё с такой же лёгкой улыбкой проговорил он, смотря на меня.       Затем он зашёл в палату.       Он помогал собирать вещи, попутно с этим пытаясь завести разговор. Но на его вопросы я был в состоянии отвечать лишь односложно, а иногда и вовсе только угукал, не давая никакого внятного ответа. Мне было абсолютно не до этого, я неустанно думал о смерти человека, в которой был виноват. Мне хотелось разрыдаться от стыда прямо здесь и сейчас, но я пытался держаться.       Отец уловил моё настроение. Начал приставать с расспросами.       — Что-то случилось? — он перевёл взгляд с вещей на меня.       — Ничего такого, — отмахнулся я, продолжая складывать вещи.       Когда с ними было покончено, я взял пару сумок и вышел из палаты вслед за отцом.       По дороге домой он всё не переставал допрашивать меня. В какой-то момент, психанув, замолк, нахмурив брови, и отвернул голову в противоположную сторону. Поначалу мне не нравилось, что иногда он ведёт себя как обиженка, но со временем я привык к его поведению и понял, что в такие моменты лучше просто молча идти рядом.       Спустя какое-то время тишина всё же была прервана.       — Да объясни мне, что случилось! — он перевёл взгляд с дороги на меня и продолжил: — Я же вижу, что с тобой что-то произошло.       — Я не хочу говорить об этом, — еле выдавил из себя я после короткой паузы. В моём голосе слышались нотки раздражённости. «Этот человек явно не успокоится, пока не добьётся своего», — не в первый раз думал я, смотря на него. Но после моих слов отец нахмурился и устремился вперёд, сухо прочеканив:       — Тогда я с тобой вообще разговаривать не буду.       Я молча шёл следом, прикусывая губу из-за бурлящей во мне злости.

***

      Йошинори вернулся домой раньше обычного, забрав оставшуюся работу с собой, чтобы доделать её. А я в это время ужинал на кухне.       После произошедшего днём он действительно со мной больше не разговаривал. Обычно он лишь запугивал меня этим, потому-то я и в этот раз не поверил его словам. А стоило. Это был единственный случай на моей памяти, когда что-то подобное происходило между нами. Порой он поворачивался в мою сторону, всё с таким же мрачным взглядом смотрел на меня, ожидая извинений, а в ответ на молчание лишь тяжело вздыхал, корча ещё более недовольное лицо.       В какой-то момент я не выдержал, собрался и вышел из дома. «Может, к моему приходу он уже успокоится и нам удастся нормально поговорить?» — подумал я, направляясь к парку.       По дороге туда я снова ушёл в себя. Недавние события снова и снова прокручивались в голове. Карусель из тревожных мыслей утягивала всё сильнее, погружая в тошнотворную пучину моего сознания. Из-за этого люди, которые неспешно и беззаботно прогуливались и шли по своим делам, будто внезапно пропали. На них я вовсе не обращал внимания. Если быть точнее, я не хотел их замечать.       «Зачем я это сделал?» — вдруг всплыло в моей голове.       «Да, точно. Если бы я вовремя остановился и не играл в охотника на демонов, тот парень мог бы жить…» — я горько усмехнулся. И тут же я вспомнил слова, услышанные в больнице. Сам того не ожидая, я согласился с ними. Только сейчас я понял, что абсолютно бессилен, и нет смысла отрицать этого. Да, с того времени я стал считать себя «никчёмным трусом», коим и являлся на самом деле.       От этого круговорота мыслей мне стало дурно. Я пытался убежать от самого себя и не заметил, как ноги сами привели меня к парку.       Я присел на ближайшую лавочку и тяжело вздохнул, смотря в одну точку. Сам парк пустовал, что не было похоже на обычный день здесь. Людей практически не было, будто они вовсе позабыли про эту Богом забытую часть парка.       Я сидел так ещё примерно час, пока не увидел уже знакомый силуэт.       «Это тот самый парень из больницы? Что он здесь делает?» — подумал я, резко вскочив со скамейки и замерев.       Казалось, что он меня вообще не замечает. А может, он намеренно меня игнорировал. На мгновение я снова взял контроль над своим телом и, выйдя из ступора, решил пойти за ним.

***

      Мы были уже недалеко от станции. Каким-то чудом я оставался незамеченным. Моим укрытием было соседствующее с тем местом здание. Меня немного смешил тот факт, что он с таким серьёзным видом шёл всю дорогу, не обращая внимания на порванную подошву обуви.       «А что, если он всё-таки заметил меня, но не подавал виду?» — вдруг проскользнуло в моей голове.       Стоит подумать о худшем, как «это самое» тут же сбывается.       — Я знаю, что ты прячешься там. Выходи, — командным тоном проворчал тот, поправляя очки, и добавил: — Хватит уже в прятки играть.       Я вышел из своего укрытия и остановился. С одной стороны, мне не хотелось к нему подходить, от одного взгляда на этого человека меня необоснованно брала тревога. Но если смотреть с другой стороны, то мне хотелось познакомиться с ним, узнать его поближе.       Когда я всё так же стоял и мялся, собираясь с мыслями, он решил первым проявить инициативу и направился в мою сторону. Стоя уже напротив меня, парень заговорил:       — В прошлый раз получилось некрасиво, прости за это, — он протянул руку, — меня зовут Такаяма, будем знакомы.       — Взаимно, а я… — Договорить он мне не дал.       — Я уже знаю твоё имя, — уверенно протараторил тот и после короткой паузы прибавил: — Или ты подзабыл нашу первую встречу?       — А, да, точно. — пробормотал я, смотря себе под ноги.       Мы замолкли и какое-то время молча смотрели друг на друга, но Такаяма разрушил её, заставил раствориться в воздухе своим вопросом.       — Слышал когда-нибудь о токийской школе, обучающей одаренных?       — Школа… одаренных? Ты имеешь в виду старшую школу Канда для «особенных»? — спросил я, озадаченный тем, к чему может привести этот разговор. Многие знают, что школа Канда не для непринужденных обывателей, и попасть туда довольно трудно не только из-за вступительных экзаменов, но и из-за суммы, которая требуется за год обучения, которая превалирует за миллион…       — Именно, — подтвердил Такаяма, его лицо выражало спокойствие во время всего нашего разговора. — Ты наверняка думаешь, к чему я клоню. Всё просто — бросай эту школу для простаков и переходи к нам.       Мои глаза расширились от удивления и неожиданного предложения. Этот парень не теряет время зря.       — Но… Я не могу просто взять и бросить её! К тому же школа Канда мне не по карману, — ответил я с некоторым смущением от своего материального положения.       Но человек передо мной, казалось бы, предвидел эту реакцию. Его лицо приняло более серьёзный вид, и, поправив очки, сказал мне следующее:       — Если ты не переведёшься, то останешься на этом же жалком уровне, — язвительно прокомментировал Такаяма и продолжил: — И ты называешь себя экстрасенсом, позволив ёкаю сделать свои грязные дела, пока ты стоял столбом и смотрел? Даже первокурсник школы Канда лучше справится с этим заданием.       На меня снова посыпались обвинения, как и тогда, в больнице. Но неужели в самом деле я настолько плох? Невольно задумавшись над словами Такаямы, во мне смешались противоречивые чувства… Странные чувства.       — Н-но я сделал всё, что было в моих силах! — высказался я, думая, что этого аргумента будет достаточно, но ошибся.       — Вот именно, «всё, что в твоих силах» — это жалкий минимум. Ты просто сбежал, как ссыкун, и теперь пытаешься оправдаться? Не смеши меня.       «Я… ошибался насчёт самого себя?» — всплыла мысль в моей голове.