Дорогая сестра

Пытки длились уже битый час. Аято каждые пять минут подходил просто чтобы вылить Баал на лицо воду, которую создавал своим глазом бога. Райден ничего почти от этого не было, так как она архонт, но почему же она потеряла сознание от простого удара? Это не может быть простым совпадением. Эи думала над этим все то время, что этот псих носился с головой своей сестры, глаза которой так ненадёжно висели. Камисато наконец отходит от нее куда то, находит банку с формалином и окончательно вырывая глаза Аяки кладет их туда, тихо нашептывая: «Будешь моим сувениром, дорогая сестрица, я буду смотреть на твои прекрасные очи вечность» Баал отращалась от этого мерзейшего восприятия вечности, она не должна быть такой. И Райден, наконец, спустя долгие раздумия, поняла что было не так и почему она отключилась. На ее виске осталась незаживающая рана, интересно, как он смог так ее нанести? Неужто ручка клинка была обмазана чем то ядовитым, может парализующим веществом? Но как обычный яд может повалить, черт возьми, архонта? Столько вопросов и никаких ответов. «Говорить с этим психом — себе же хуже» — думала Райден. -Знаешь, Баал, ты ведь нужна мне для других целей, а не для пыток. Так как Аяка мертва, я больше не смогу найти более подходящего кандидата, чтобы зачать ребенка. Ты идеал, твоё здоровье архонта, твоя красота, сила — всё это очень важные качества, думаю, ты поймёшь меня, не правда ли? — Аято весь в нетерпении. Его взгляд полон самых разных эмоций, главенствующая из которых — желание. Желание создать что-то, что станет основоположным столпом будущего, наследником клана Камисато. -Да как ты смеешь порочить мою честь, честь великой сёгун Райден? — Баал почти кричит. Ее переполняет гнев и обида из-за того, что она даже ничего сделать то не может, -На что ты вообще намекаешь? Даже не думай прикасаться к моему телу! -Какой же я непочтительный, но ты, Эи, ещё хуже, — Аято скрещивает руки на груди, размышляя, как же он поступит. И Аято берет в руки кувалду, большую, тяжёлую. Первым делом он бьёт снизу по правой ноге, совсем слабо для архонта, оставляя ушиб, на котором в будущем будет синяк. А второй удар уже сильнее, он заставляет кость у лодыжки треснуть, а Баал, которая сдерживалась, ради собственной гордости, пронзительно вскрикнула. Аято улыбается, от ее боли ему до потери пульса приятно. Он подходит к ее голове, и хватает за волосы, приближаясь лицом к лицу и целует, слизывая слезинки, которые Эи ненарочно пролила. Аято все ещё держит в руке огромный молот, и возвращаясь к ее ногам, бьёт так же по второй. У Райден открытый перелом, кровь сочится из раны, которая появилась от надломленной кости. Баал кричит, изнемогая. Когда же же действие этого яда прекратится? -Ты монстр, как такой примерный человек может творить такое? — Она дрожит. Что с ним? Его взгляд совсем не такой, каким был всегда. Он пугающий, горячий, но тем же временем отдает пустотой. Воистину демонический. Аято душераздирающе смеётся, уже не сдерживаясь молотя ее ноги, превращая мышцы и кости в кашу. Теперь кожа это просто оболочка для раздробленных ног. Райден сдерживает слёзы. Она не понимает почему Аято бьёт только до коленей, не трогая бёдра. Даже по меркам архонта такая боль — невыносима. -Ох, ты начинаешь активнее шевелиться, мне кажется, настойка перестаёт действовать, — Аято ищет глазами пузырек с ней, а потом, сунув руку под кровать, достает от туда капсулы, которые вталкивает Райден в горло, вызывая тошноту, не давая шанса выплюнуть. И Эи глотает, закашливаясь. -Что это? — Она обводит взглядом Аято, тело которого неественно подрагивает, словно Камисато на пределе. Но это прошло спустя минуту того, как Аято пожирал ее взглядом. -Ты правда не догадываешься? Эти таблетки ведь именно в Инадзуме появились, я думал, великая Сёгун должна и в таком разбираться, — Аято оставил ее вопрос без ответа, но Эи смогла разглядеть до боли знакомый голубой пузырёк. Это был яд, одна доза которого может убить тысячу хиличурлов. Его продают только аристократам, не удивительно, что Камисато как то добыл их. -Ну теперь пора перейти к главному, я не прав? — Аято разрывает ее трусы, не трогая ткань кимоно, в его голове зародилась новая мысль: «Сохраню как трофей, словно глазки моей любимой, жаль уже неживой, сестрёнки». -Не прав! Ты поплатишься за то, что оскверняешь честь великого Сёгуна! — Райден смотрит на то, как Аято приспускает свои штаны, доставая член, садясь на нее сверху, прижимая ее плечи к кровати, входя в нее. Боль в раздробленных ногах не дает почувствовать как он проникает в нее, двигается быстро и грубо, как кончает внутрь, не дает услышать его тяжёлые, рычащие стоны наслаждения от процесса. Когда Аято заканчивает, он встаёт и смотрит на эту картину. Такое унижение, да ещё и архонта, заставляет его чувствовать себя неимоверно хорошо. -Теперь ты забеременеешь и родишь мне наследника, что станет лучше всех других правителей. Клан Камисато будет править в этой стране, — Аято вновь захлёбывается в смехе, -И всё же ты… Ты куда отвратительнее, чем Аяка, с тобой я не получил никакого удовольствия! И Аято уходит, не бросив больше ни слова, оставив Райден одну со своими мыслями. *** И теперь Аято все 9 месяцев заботливо относился к Райден, кормил ее, заботился, даже носил на руках пару раз по поместью, но потом вновь приковывал, оставляя в холодной темнице. Баал ненавидела каждый прожитый день. Аято под угрозами того, что убьет ее, заставил выпустить куклу в качестве Сёгуна. Никто и не заметил подмены. Ну почему? Они ведь такие разные, Сара должна бы была догадаться. Живот Эи невероятно вырос. Почему она забеременела? Почему она должна родить ребенка этому демону? -Я не хочу рожать, — она прекрывает глаза, надеясь на какое то спасение, но ужасается, открывая их и видя Аято со скальпелем. -Правда? Срок уже подошёл, я думаю, что могу сделать это сам, — и он подходит к ней и распахнув кимоно, на котором давно нет пояса, аккуратно разрезает внизу живота. Райден мучается, в невозможности что-то сделать. Она пытается вырваться, но цепи и таблетки сдерживают всю ее силу. Так что Эи просто беспомощно наблюдает, как Аято достает ребенка, обрезает пуповину, как он обнимает младенца, а потом разочарованно оглядывает. -Как ты посмела.? Этот вопрос, заданный величественным, но злым голосом, режет слух. Баал не понимает. Не может понять, что не так, пока Аято не поворачивает младенца, который издавает первый крик. -Это девочка. Я же говорил что мне нужен наследник, а не тупая девчонка! — Аято уходит в другую часть подвала и тут же ребенок начинает кричать все громче, громче и громче, но затем крик обрывается. Камисато возвращается уже без младенца. Он зол. -Тебя ждёт наказание за неповиновение, — Аято вновь уходит и, возвращаясь только спустя 10 минут приносит огромные до красна раскаленные клещи для ковки оружия, а на руках были перчатки кузнеца. -Что ты собираешься делать, не трогай меня! — Райден кричит, умоляет, но Аято не слышит ее и раздвигает ее уже давно отказавшие ноги. Он подносит клещи к ее половым губам, обжигая клитор, а потом резко вводит во влагалище, царапая и немного разрывая его. Но крови совсем нет, каждая рана тут же была прижена. Эи чувствует как все ее внутренности горят. Но самое ужасное началось тогда, когда Аято раскрывает их внутри нее, окончательно разрывая стенки матки. Райден дёргается, пытается всеми силами вынуть их, вытолкнуть, но Аято держит крепко, да и как это получится, когда у нее даже руки скованы? Аято слушает ее крики, но в голове всё больше тумана. Он перестал чувствовать наслаждение от этого. В помещение ворвались несколько людей. Аято не сразу заметил этого, так как чуть ли не терял сознание. -Камисато Аято, вы арестованы! — Прокричала Кудзё Сара и быстрым движением стрелы со снотворным вырубила его окончательно.