Прости, я гей

Их в университете по отдельности никто не воспринимает. Сережа и Ваня только друг с другом могут находиться, иначе произойдет что-то явно плохое. Даже на доске почета их фотографии висят рядом, как двух самых активных и прилежных студентов. Как так вышло? Да все очень просто. В начале первого курса Сережа завалился в аудиторию на первую пару слегка подшофе. Он много шутил, причем откровенно несмешные шутки, на которые все одногруппники закатывали глаза и отсаживались подальше. Зато Ваня искренне смеялся и думал, что ради таких глупейших анекдотов он готов даже подружиться с этим лохматым всегда веселым Сережей. И подружились. Спонтанно, неожиданно, судьбоносно. Как они завоевали безоговорочную любовь всех преподавателей до сих пор остаётся загадкой. Просто Ваня всегда был перфекционистом во всем и не прощал себе любые неудачи, а Сережа постоянно мотивировал и подбадривал. Рядом с ним можно просто быть собой, не всегда идеальным, с недостатками и промахами. Сергей принимал Ваню любым. Пока Иван пишет за двоих доклады по информатике, Сережа сидит рядом и подает банку газировки. Ваня иногда бесится и говорит, что пошлет преподшу нахуй, если она не поставит им пятерки. А кудрявый убеждает, что им Нобелевскую премию дадут за эту «компьютерную хренотень», и то и дело сует в рот другу мармеладку. Когда на парах по английскому дают очередную контрольную, Сережа умело списывает оба варианта и отдает Ване листочек с выполненным заданием. Оба получают «exc.» и самую искреннюю похвалу. А к концу первого семестра Сергею стало дико скучно просто ходить в универ и сидеть на парах. Он записался во все студенческие клубы, понял, что там еще скучнее, чем на лекциях по религиоведению, и решил менять всю систему самостоятельно. Само собой, Ваню тоже заставил в этом участвовать. И теперь под этой фотографией на доске почета у Сергея Пешкова красуется надпись «Председатель студенческого совета», а у его друга-Ванечки «Заместитель председателя студенческого совета». Об этих двоих ходят легенды по всему универу. Даже те, кто на парах появляются раз в семестр, знают о неразлучных Сереже и Ване. На них готова повеситься каждая девочка, хотя в последнее время оба на себе стали замечать еще и заинтересованные взгляды парней. Правда, им совершенно не до отношений. Ваня слишком увлечен учебой и своим баскетболом, благодаря которому у него сложились замечательные отношения со всеми физруками, и зачёты по «Физической культуре и спорту» у Ивана Бессмертных и его неотъемлемой части — Сергея Пешкова, появляются в конце каждого семестра без особых усилий. А Сережа слишком свободолюбивый и непредсказуемый для каких-либо отношений. Его, в принципе, кроме Ванюши дольше двух дней терпеть не может никто. По привычке, прогуливая пары по физре, они сидели на подоконнике, скрытом от глаз преподавателей. Сережа курил свою электронку со вкусом малинового лимонада, а Ваня залипал в инсте. —Приветик, мы тут тоже физру прогуливаем, решили составить вам компанию, — две неожиданно появившиеся девушки нарушают их спокойствие. —Нам компании друг друга вполне хватает, — грубо отвечает Сережа и бесцеремонно выдувает дым прямо блондинке в лицо. —Да ну, мы же видим, что вы тут сидите грустите. Давайте лучше поболтаем о чем-нибудь, а? — встревает в диалог подружка блондинки. —Малышка, с такой как ты нам болтать неинтересно. Иди, куда шла и не мешай, ради всего святого, — Сережу эти дамочки откровенно раздражают, и он, кажется, готов на все лишь бы они ушли и оставили их в покое. —Ты такой грубый, ужас. Ванечка, может ты хочешь с нами поговорить? Погулять можем сходить, например, — блондинка откровенно флиртует, еще и губки надувает по-кукольному. —Прости, я гей. Меня такое не интересует, — безразлично бросает Ваня и, пододвигаясь ближе к Сереже, кладет голову на его плечо. —Несмешная шутка, — обижено отвечает девушка, но все же хватает подружку за руку и, разворачиваясь, уходит. —Ебать, я думал такие только в фильмах бывают, а тут вон, реальный экспонат, — говорит Сережа, крутя в руках электронку, — может, реально геями станем, чтобы такие барби не лезли? —Если решишь сменить ориентацию, сообщи, я подыграю, — отвечает Ваня, продолжая полулежать на Сереже. И со следующего дня Сергей, которому не дали главную роль в университетской постановке, решил устроить театр в жизни. Последние пару недель он откровенно скучал в вузе, ходил туда только ради Вани и вкусных столовских булочек. А тут такая возможность убить сразу двух зайцев: повеселиться, еще и отогнать надоедливых девочек подальше. За два года тесного общения Ваня настолько привык к Сережиным выходкам, что соглашался на все авантюры. Тем более это маленькое представление казалось абсолютно безобидным, и отказать Сереже с горящими глазами, который уже составил план действий за ночь, было невозможно. Сережа решил, если и делать каминг аут, пусть и фейковый, то делать красиво. Нашёл у себя розовую кофту с хеллоу китти и невъебически крутой чокер. Посмотрев на себя утром в зеркало, он решил, что при взгляде на него, наверняка каждый засомневается в своей гетеросексуальности. Ваню, конечно, он не стал заставлять менять имидж, но его белую рубашку все-таки расстегнул на лишнюю пуговичку. Они показушно держались за руки и не отходили друг от друга (хотя это впрочем и так не редкость). Слава с Вадимом сначала дико угорали и постили истории с подписями «самые гейские геи ever», но к концу недели уже сами почти верили в реальность происходящего. Слишком правдоподобно Ваня смотрел на Сережу влюблёнными глазами, а тот ну очень естественно обнимал его и целовал в щечку. —Я вас поздравляю, коллега. Шалость удалась на славу, даже Вадя походу поверил. Да я, честно, сам почти поверил, — говорит Сережа, выходя из универа. Он громко смеется, похлопывая друга по плечу, — тебе бы Оскар за твои взгляды дать. Охуеть, как правдоподобно играешь, Ванек, — в ответ Ваня лишь усмехается и прячет взгляд куда-то в пол. Спустя две недели обжиманий у всех на виду и держания за ручки, каждый в университете уверен в правдивости этой театральной постановки. Их уже окрестили самой милой гейской парой. Девочки больше не подходят с желанием познакомиться, а лишь издалека вздыхают и говорят, что ничего прекраснее не видели. Сережа дико угорает со всего происходящего и постоянно нахваливает Ваню за то, как он охуенно губы свои кусает, глядя на Сергея. А Ване вот почему-то совсем не смешно. Он продолжает притворяться, что ему тоже весело, но так искусственно, что даже Сережа замечает. —Эй, ты чего? Сам не свой в последнее время, — спрашивает Сергей за обедом в столовой. Ваня долго взглядом изучает друга и кусает щеки изнутри. —Все нормально, на тренировке задёргали просто, не парься. —Не пизди, сладкий, — посмеиваясь отвечает Сережа. Видимо эта гейская привычка называть так Ваню еще не скоро пройдет, — я тебя слишком хорошо знаю, рассказывай давай. —Не называй меня так больше, — Ваня морщится и относит поднос с грязной посудой. —Да что с тобой, блин, происходит? —Хуйня со мной, Сереж, происходит. Полная хуйня, — он смотрит прямо в Сережины глаза, как будто решаясь на что-то, — я в твоих приколах больше не участвую. —А мне показалось, что ты очень правдоподобно сыграл гея. —Потому что я не играл. Услышав это, Сережа даже свою любимую булку с корицей в сторону откладывает и часто-часто моргает, стараясь осознать Ванины слова. В голове слишком много вопросов в этот момент. —И давно? — в итоге спрашивает Сережа, стараясь звучать естественно. —Давно ли я геем стал? — Ваня ухмыляется и испытующе смотрит на Сергея, — Давно, Сереж, достаточно давно, чтобы понять, что это не временно, — он ловит на себе удивленно-испуганный взгляд и продолжает, — я знал, что ты так отреагируешь, поэтому и не говорил. Не волнуйся, я не обижусь если тебе будет противно со мной общаться, привык уже как-то. —Я… Нет… Я не знаю, — пытается что-то сказать Сережа, но слова никак не хотят складываться в предложения. Он беспомощно смотрит на Ваню, пока в голове абсолютная пустота и непонимание. Они больше двух лет общались друг с другом каждый день, обсуждали все на свете, говорили о политике, литературе, тиктоке, учебе. Они говорили обо всем кроме ориентации. Как такое вообще могло произойти, что Сережа ни разу даже не заподозрил неладное? Ведь Ваня всегда избегал разговоров на тему девушек и отношений, он слишком часто отмалчивался или переводил тему, когда кто-то в компании шутил насчет геев. Как вообще Сережа может называть себя другом, если он ничего не понял за все время? И сейчас он стоит и тупо смотрит в глаза напротив, не зная, что сказать. Не то что бы Сережу сильно испугала эта новость, он всегда был толерантен, но он абсолютно не понимал как себя теперь вести. —Ладно, когда придумаешь, что сказать, знаешь где меня найти, — говорит Ваня, задвигая за собой стул. —Подожди, а я… Я тебе когда-нибудь нравился? Ваня замирает на месте и, не моргая, смотрит прямо на Сережу. —Всегда. С самого первого дня как тебя встретил, с твоей тупой шутки, над которой я угораю каждый раз как в первый, — он грустно улыбается, еще пару мгновений смотрит как расширяются Сережины глаза, а затем выходит из столовой, оставляя растерянного друга одного. На следующий день после этого разговора Ваня в университет не пришёл, написал Ваде, что приболел и все. Сережа стал из-за этого винить себя еще больше. Он просто места себе не находил, донимал расспросами Вадима и Славу, которые понятия не имели, что с Ваней, на самом деле. Сереже его лучший друг признался в чувствах, и что с этим делать у него не было абсолютно никаких вариантов. Смелости хотя бы написать или позвонить Ване у Сергея не было. Он привык посылать каждого, кто проявляет к нему любую симпатию. Это слишком проблематично встречаться с кем-то, нужно подстраиваться под человека, стремиться к идеалу, казаться тем, кем не являешься. Другое дело дружба с Ваней. Здесь все всегда было просто. Сереже не нужно было кого-то изображать, достаточно было быть самим собой и Ваня принимал его настоящим, без масок и напускной идеальности. Немного взбалмошным, слишком энергичным, с идиотским юмором и вредными привычками. А теперь все, кажется, их дружбе пришел конец. После бессмысленных расспросов о Ване Сережа понял, что никто ничего не знает. И он сам тоже стал игнорировать эту тему. Когда диалог заходил о нем Сергей закатывал глаза, психовал, просил не говорить об этом, наивно веря, что таким образом станет легче и проблема решится сама собой. Но неизвестность убивала, а еще с каждым днем Сережа скучал все больше и больше. Ему не хватало бессмысленной болтовни с Ваней обо всем на свете, его неловких поцелуев в щеку, которые за последние недели стали такими привычными, ему просто не хватало Вани рядом. Хотелось как раньше назвать его «сладким», взять за руку и, глупо смеясь, пройти мимо надоедливых первокурсниц. Но теперь все эти такие невинные прикосновения обретали совсем другой смысл. Сейчас Сережа понимал как не просто Ване было все это изображать, делать вид, что ему весело. Как минимум Сергей просто обязан извиниться и наконец перестать строить из себя великомученика и поговорить с Ваней нормально. Он понимал, что разговаривать о таком на трезвую голову не выйдет, поэтому достал из своих запасов самую дорогую бутылку и отправился к лучшему другу. —Во-первых, я идиот, во-вторых, прости, в-третьих, давай поговорим уже наконец по-человечески, — говорит Сережа, стоя на Ванином пороге и протягивая ему виски. —Заходи, — Ваня не выглядит удивленным, лишь уставшим. —Когда ты понял, что ты гей? — Сережа старается подбирать слова правильно и не нервничать, но руки все равно подрагивают, когда он разливает алкоголь по бокалам. —Еще в школе. Пока все мальчики обсуждали одноклассниц, я смотрел на своего соседа по парте и думал, что отдал бы все за один поцелуй с ним. Мне это не казалось на тот момент чем-то противоестественным, я искренне верил, что это все пройдет скоро, по крайней мере так писали в интернете. Не прошло, как видишь. Когда после уроков я пошел гулять с этим мальчиком и попробовал взять его за руку мне прилетело в лицо. Синяк болел еще долго, но внутри было в разы больнее. Тогда мне стало казаться, что я отвратительный, и я не достоин ничего на этом свете, — Ваня отводит взгляд к окну, вглядывается в пейзаж за окном и осушает третий стакан, — мне было непросто. Тогда я решил, что лучше никому вообще не показывать своих чувств. Меньше шанс получить кулаком в глаз и остаться с разбитым сердцем. —Ты никому об этом не рассказывал? —Нет. И тебе не хотел, сразу знал какая реакция будет. Просто эта твоя гейская клоунада меня доконала. Я не мог больше обнимать тебя у всех на виду, находиться так непростительно близко и делать вид, что мне смешно. Мне было не смешно, Сереж. Мне было неприятно. —Прости, я совсем не хотел, если бы я знал… — его рука сама собой накрывает Ванину. Такой привычный раньше жест поддержки отзывается у Вани мурашками по всему телу, и он выдёргивает свою ладонь, — Черт. Я не знаю, что можно делать, а что нельзя. Алкоголь только усиливает все Сережины желания. Он так скучал по Ване. И сейчас так хочется прижать его к себе, обнять как всегда, вдохнуть родной запах и по-дружески поцеловать в щеку. Но это уже будет совсем не по-дружески. Так ведь нельзя. —Я тоже не знаю. Все что я сейчас хочу это… Нет, ничего, — он устало выдыхает и снова отпивает виски. —Говори. Пожалуйста, скажи, — он умоляюще смотрит в зеленые глаза напротив, и в этот момент Сережа готов выполнить любую Ванину просьбу, лишь бы ему было хорошо. —Нет, все в порядке, правда. Хуевый из меня, конечно, друг вышел, да? — Ваня вымученно улыбается и опять пьет, он просто хочет расслабиться, забыться, и только виски сейчас способного с этим справится. —Бред не неси. Ты — самый лучший человек, которого я когда-либо встречал. Ты единственный, с кем я могу быть собой, ты понимаешь все мои тупые анекдоты, делаешь эти противные рефераты по информатике, а еще у тебя волосы всегда так вкусно пахнут чем-то фруктовым, — он усмехается. Алкоголь явно развязал Сереже язык, — и вообще, я не представляю себя без тебя. Ваня слушает это и по телу разливается тепло. Никто и никогда не говорил ему такого, он глупо улыбается и залипает на Сережины милые кудри. Почему все так произошло? Почему они не встретились в другом мире, при других обстоятельствах, почему Ваня так сильно влюблен в своего лучшего друга? —Ты тоже дашь мне в лицо, если я скажу, что хочу тебя поцеловать? — допивая последний глоток и немного осмелев с непривычки от такого количества алкоголя, спрашивает Ваня. —Я поцелую тебя в ответ, — произносит Сережа быстрее, чем успевает подумать. А потом все как в тумане. Ванины губы, немного горьковатые от виски, искусанные, но такие нежные. Его волосы все также пахнут фруктами. Вот он такой родной и, наверное, любимый, перебирает Сережины светлые кудри и отвечает на поцелуй со всей искренностью. Ни с кем и никогда они так не целовались. Прошлое кажется каким-то неестественным в сравнении с тем, что происходит сейчас. Сейчас они просто растворяются друг в друге. Сейчас Сережа прижимает Ваню к себе ближе и почему-то не хочет отпускать. Наверно, стоило еще тогда, сидя на подоконнике, поверить в Ванино «прости, я гей». Наверное, еще тогда где-то на небесах все решили за них.