Я знаю, что ты простишь.

Такой обычный день, обычные люди. Настолько серые и посредственные, что могут запросто назваться пылью, поднимающейся от колес автотранспорта, несущегося по трассе. Мерзкие люди. Настолько мерзкие, что меня воротит от любой их частицы, особенно от этих безразличных глаз. Обращали ли вы когда-нибудь внимание на взгляды людей, их лица и эмоции? Нет? А стоило бы. Поверьте, это зрелище будет похлеще любого представлениями Цирка дю Солей. Некоторые скрывают свои эмоции за десятью стенами, некоторые, желая вызвать жалость к своему никчемному существованию галдят о своих мыслях и чувствах направо и налево, несмотря на то, что большинству из людей до них просто нет дела. Столько горя, волнения, нежности бывает в зеленых, синих, черных глазах. Что ты видишь, когда идешь в школу/универ/работу? Ничего. Ты ничего не видишь. Ты прибываешь за куполом собственных мыслей и чувств, не воспринимая ничего и никого из окружающих. Попробуй обратить внимание на падающий снег, на лучики солнца, на серое небо и самое главное... взгляни. Взгляни на людей! Может, стоит перестать смотреть в плоские экранчики телефонов, в которых селится искусственная жизнь, призванная заменить нашу, настоящую. А были ведь времена, когда дети не сидели за телефонами, компьютерами, а собирались все в одном дворе и играли до позднего вечера. У современных детей другие ценности, принципы. Они не любят своих родителей так, как любили своих мы. Эти дети выпрашивают у родителей деньги, телефоны новейших марок, игрушки за тысячи и тысячи рублей. Для меня в детстве было радостью то, что мама купила мне газировку или мороженное. Нам дарили на Новый Год не айфоны и планшеты, а велосипеды, мозаики и машинки, упакованные в разноцветную бумагу. Было действительно хорошее время. Действительно хорошие люди. Я мог посмотреть тогда на проходящую мимо девушку и улыбнуться ей, я мог с уважением относиться к людям. Дети моего времени уступали бабушкам в автобусе, а не сидели так, будто никому и ничем не обязаны, и не пялились в этот гребаный экран. Я шел домой пешком с противоположной части города, отдав последние деньги инвалиду на улице. И я не думал о том, что он может меня обмануть, прикинувшись больным с поджатыми под себя ногами, обмотанными бинтом. Это была доброта, это была жалость и уважение. Настоящие эмоции. Я иду по улице и смотрю, как просыпается город. Загорается свет в квартирах. И снова, снова бегут люди, опаздывая куда-то. Они говорят по телефону, топчут желтые листья. Сегодня хорошая погода. Сухая осень - это прекрасно. Никогда не любил дожди, никогда не любил холод. Подхожу к своему дому и оборачиваюсь, чтобы в очередной раз взглянуть на проснувшийся город. Брат уже сидит на кухне, о чем-то громко разговаривает с отцом и попивает чаек из громоздкой кружки. Хотел бы я пройти незаметно в свою комнату, но ведь... Роняю ключи на паркет и все взоры с кухни устремлены на меня. Легким движением подхватив железную связку ключей, кладу их обратно на тумбочку и продолжаю снимать с себя верхнюю одежду, пока отец орет что-то о том, что недавно сделали ремонт, а я своими кривыми руками уже успел пол испортить. Испортить? Я даже не уверен, что сумел навредить ему маленькой царапинкой. В комнате брата и моей по совместительству, как всегда полный бардак. Спотыкаюсь о брошенную на пол шахматную доску и с грохотом на весь дом сваливаюсь на пол. Отчаявшись, продолжаю лежать жопой кверху. В комнату залетает брат с огромными такими, испуганными глазами и тыкает в меня ногой.

***

- Я ухожу и вернусь только вечером. Только попробуйте разгромить квартиру, - отец хлопает дверью, и мы с братом слышим, как он поворачивает ключи, закрывая нас до самого вечера. А все из-за того, что мы под домашним арестом. Ну, и кто тогда просил брата поджигать обертку от шоколадки, а потом тушить ее дорогими брюками отца?