предатель

Учителя… Духота… Противные скрипучие стулья… Как же все это надоело. Делай то, делай это, ну как же осточертело! Надоело постоянно под всех подстраиваться, оправдывать их ожидания, строить из себя не пойми что, совершенно забывая самого себя, настоящего, живого, не стертого, как лист бумаги от карандаша и стиральной резинки. Был последний день августа перед десятым классом, такой хороший, теплый, свободный. Я немного волновался, что обо мне могут подумать новые одноклассники, поэтому постарался выглядеть на все сто. И не зря, я встретил его. Словно солнце в дождливый день, мягкий, как самый лучший зефир, лёгкий, как небесное облако. Хотелось прижать его к себе и никогда не отпускать. Это был Андрей Остапчук. В голове постоянно крутились вопросы: «Почему я никогда не чувствовал ничего подобного прежде? И почему именно он?» Это очень сильно удручало меня. На первой же учебной неделе я не мог спать совершенно. Или сбитый режим из-за доты так повлиял на меня, или его светлый образ, появляющийся перед глазами, не давал спать до четырех утра. Я ничего не понимал и хотел, чтобы все это поскорее закончилось, словно я ангиной заболел в 3 классе. Шел октябрь. Тусклый, противный, холодный. Но лишь его улыбка делала каждый день светлее и теплее, обнимала своими лучами крепко и не отпускала. А когда все же отпускала, становилось еще ужаснее, тоскливее, будто лишили всего самого дорого мне в этом мире: липтона и доты. Я ненавидел это, но больше ненавидел то, что происходило со мной внутри, весь этот шторм выводил меня из себя, разрывал внутренности, ломал ребра, лопал в щепки мое сердце. Выглянувшее из октябрьских облаков солнце прорывалось сквозь шторы и играло своими лучами по всему классу. Я загляделся на это представление, что почти ослеп, опустив глаза, я наблюдал за спящим Андреем, он лежал на парте сложив свои руки под голову, мягко вдыхал и выдыхал воздух в свои легкие. Он начал мило морщиться, когда луч солнца светил ему на глаза, я скрыл свет подальше от этих очаровательных глаз. Я заметил как прядь его челки упала на лицо, я ухмыльнулся и совсем тихо убрал ее с лица, но его рука резко схватила мою: — Что делаешь? — невнятно произнес Андрей. Я испугался, мое лицо загорело, словно я в котле с дьяволом сижу за одни и те же грехи, я не знал, что можно ответить. — А… Муха. Жирная такая, прям на нос тебе села! — пытался я пошутить, а потом отвернулся. Мое сердце билось со скоростью миллиард раз в минуту, типо, еще немного и я трупом стану. Но не стал. Из головы постоянно вылетали и залетали обратно мысли о том, как его сильные крепкие руки держали мое запястье, а грубые пальцы касались моих. Наверное, я никогда не прощу себе эту глупую ошибку.