Полночь.

Полуночная тьма заполняла небольшую комнату, обволакивая и убаюкивая тело лежащего на кровати парня, который держал между пальцев тускло посверкивающую слабым огоньком сигарету. Он пристально смотрел куда-то вперёд, в непроглядную темень, не обращая внимание на пепел, падающий на мягкие простыни. Что-то удерживало его внимание, терзало, не давало поддаться желанию закрыть глаза и провалиться в беспокойный сон, полный беспорядочных и бессмысленных видений. — Я же просил тебя не курить в постели... — рядом раздалось тихое шуршание. Юнги тяжело вздохнул, стараясь отойти от неожиданного пробуждения и немного морщась, когда едкий дым пробрался в его лёгкие вместе с холодным воздухом. Он ненавидел этот запах до скрипа зубов, но ещё большую болезненную ненависть вызывало то самое, что настойчиво не давало спать так и не потушившему сигарету парню. — Пауки, — почти неслышно прошептал Тэхён, не отводя усталый взгляд от потолка, в то время как звуки рядом только усилились. Юнги молча склонился над шеей возлюбленного, тепло выдыхая в неё и потираясь кончиком носа об нежную кожу, находя рукой холодную ладонь и крепко её сжимая, как после долгой и мучительной разлуки. Он соскучился. Он всегда скучает по мягким ладоням Тэхёна, низкому бархатному голосу и почти чёрным глазам, в которых не страшно утонуть с головой и забыть обо всем. Юнги скучает даже во сне. Скучает, когда не может увидеть родное лицо дольше чёртовой минуты, что бесконечно, бесконечно долго. — Тэ, — тихо шепчет куда-то в шею, забираясь сверху на парня и бережно перехватывая его запястье, чтобы подняться пальцами выше и забрать сигарету, кинув её куда-то в переполненную окурками пепельницу, — хён рядом. Посмотри на меня. Юнги обхватывает лицо возлюбленного ладонями, прижимаясь лбом к его лбу и поглаживая большими пальцами вдоль скул. — Они не настоящие. Помнишь? Помнит. Помнит, потому что они проходили это почти каждую ночь. Помнит, потому что в бреду слышал дрожащий голос и чувствовал тёплые слезы Юнги на своих ладонях, когда плакал сам, задыхаясь в собственном ужасе. Младший фокусирует взгляд на силуэте возлюбленного и вздрагивает, заметно напрягаясь. — Твоё лицо, — Юнги замирает, уже зная, что услышит в следующее мгновение, — я не узнаю тебя. Ты похож на них. Ладонь упирается в грудь старшего, заставляя его громко сглотнуть и отстраниться. — Тэ. Я знаю, тебе трудно мне верить. Ты боишься, отталкиваешь меня, но пожалуйста, позволь мне помочь. Я не смогу уйти, когда ты в таком состоянии. Юнги не может уйти, даже если в глазах Тэхёна он — очередная ужасная галлюцинация, уродливый монстр с безобразным лицом. Парень утыкается лицом в чужую грудь, дрожа от напряжения и волнения. Он готов молиться, лишь бы ему позволили просто быть рядом. Просто ощущать его тепло, слышать его тихое дыхание, быть его успокоительным, его сильнейшим антидепрессантом, его целительной и всепоглощающей любовью. — Пожалуйста, Тэхён. Пожалуйста, закрой глаза. Поверь мне. Младшего трясёт. Трясёт от осознания, что с трудом может отделить реальность от иллюзий. От огромных чёрных пауков с десятками красных глаз, ползающих по шатающимся стенам и потолку, от тёмных силуэтов с неестественно длинными обрубленными конечностями и каплями густой крови, окружающих небольшую кровать и наступающих отовсюду. От тяжёлого запаха металла и гниющей плоти, но больше всего трясёт от того, что вместо родного лица он увидел одного из них. «Поверь мне.» «Пожалуйста.» Тэхён заставляет себя прикрыть дрожащие веки, касаясь кончиками пальцев лица Юнги и давая понять, что он готов. Что среди всего этого ада он поверит ему, позволит помочь, несмотря на терзающие сомнения. Возлюбленный реагирует почти мгновенно, шмыгая носом и поднимая голову, чтобы остервенело и жадно поцеловать, сминая мягкие губы и слизывая с них горький вкус табака и очередной тревожной, убийственно болезненно ночи. Тэхён отвечает робко и неуверенно, но все же успокаивается, когда понимает, что эти губы ему знакомы. Они целовали его тысячи раз: нежно и трепетно, обжигающе жадно, грубо и больно, но с любовью. С дикой отчаянной любовью, знакомой и родной. — Я люблю тебя, — горячо шепчет Юнги в губы младшему, тесно прижимаясь к нему и давая понять, что он не один, — я защищу тебя. Мы справимся и будем счастливы, только верь мне, — еле слышно и отчаянно, но с надеждой в голосе. Юнги ощущает своей грудью, как успокаивается бешено бьющееся сердце, но не выпускает Тэхёна из тёплых объятий, начиная тихо нашептывать всякие глупости, перебирая мягкие кудри пальцами и целуя в лоб, пока тот расслабленно выдыхает, мысленно соглашаясь с каждым словом и замечая, что теперь ощущает только знакомый ему успокаивающий запах. Запах дома и спокойствия. Они обязательно проживут эту ночь вместе, как и тысячи других ночей. Только после этих слов Тэхён позволяет себе провалиться в сладкий крепкий сон, уткнувшись лицом в шею Юнги.