Доверься мне

Чонин с усталостью откинулся на спинку дивана, наблюдая за тем, как стафф постепенно убирает всю аппаратуру. Сил не было от слова совсем. Съёмки 2 Kids Room полностью вымотали его. Казалось бы, можно расслабиться и ни о чем не думать ближайшие пару часов, но навязчивый голос в голове заставлял вспоминать каждую сказанную фразу. Чонин уже не выдерживал этого. "Я опять сказал лишнее. Зачем? Я заставляю всех чувствовать себя виноватыми... Чан... Они все волнуются. Я не заслуживаю своих хёнов" - подобные мысли ежедневно вплывали в голове Чонина. С каждым днем всё сложнее было делать вид, что всё хорошо. Парень пытался проявлять активность в социальных сетях, чтобы отвлечь себя от навязчивых мыслей. Читая комментарии фанатов он расслаблялся, пока не видел, что пишут хейтеры. Он знал, что не лишний в группе и тянет всех вниз, но комментарии убеждали его в другом. Ян испытывал сильное чувство вины по отношению к Чану, который сидел до поздна с ним в студии, чтобы записать партию. Он ненавидел себя за то, что просит Минхо или Хёнджина помочь ему с хореографией. Хотя танцоры были вымотаны своим расписанием. Макне пытался самостоятельно всё делать и решать, чтобы не напрягать других. Каждый день он изматывал себя тренировками, после которых едва держался на ногах. Большую часть дня Чонин проводил в других студиях, чтобы улучшить вокал, чтобы не подвести мемберов в очередной раз. Каждый день у него велась внутренняя борьба. Хотелось просто спрятаться ото всех, но в то же время поделиться своими переживаниями. Парень знал, что никто из одногруппников ему не откажет, а наоборот внимательно выслушает и поможет найти решение проблемы или просто даст совет. Здесь его никто не осудит, но чувство вины давило на подсознание. Внутренний голос буквально разрывал на части. Самые ужасные мысли посещали голову макне после каждого выступления или съёмки. Он чувствовал себя максимально ужасно. На камере казалось, что это жизнерадостный и очень хитрый парень, но за пределами съёмочной площадки Чонин ненавидел себя. Ненавидел абсолютно за всё. За лишний съеденный кусок, лишний грамм жира на своём теле, слишком пухлое лицо, невытянутую ноту, ошибку в хореографии. Мало кто знал об этом из-за скрытности парня. Поэтому после съёмок с Минхо в 2 Kids Room, Чонин решил заняться обычным для себя ритуалом самобичевания. Он чувствовал тяжесть во всем теле, казалось будто бы он начал просто надуваться как воздушный шарик. Эта тяжесть заставляла чувствовать отвращение к самому себе. Он съел всего лишь один круассан за весь выпуск. Это была первая еда Чонина за три дня. Парню казалось, что он самый толстый в группе. Он завидовал изящной фигуре Джинни, накачанным бёдрам Минхо, мышцам Чанбина. Поэтому изводил себя диетами и голодовками. Раньше это было тяжело сделать из-за внимания хёнов, но после их расселения по разным общежитиям стало легче контролировать еду. Минхо свято верил в то, что Чонин поест позже, Сынмин думал, что Чонин просто перекусил раньше, а Феликс сам редко появлялся на кухне, поэтому не обращал внимания на макне. Ему было мерзко врать другим, но постоянные комментарии про вес и сравнение его нынешних фото с преддебютными вынуждали прибегать к таким мерам. Голова раскалывалась, съеденное тесто встало поперёк горла. Хотелось скорее избавиться от этого, чтобы ничего не отложилось в жировые складки. Чонин боялся, что пока они доедут до общежития, то еда переварится. Это был один из редких случаев, когда он был в ужасе и ему было сложно себя сдерживать. Как назло Чан решил, что именно в этот день они должны обсудить детали, приближающегося камбэка. Чонина буквально трясло от страха и отвращения к самому себе. В зеркале он уже видел как увеличивается каждая конечность, как она обрастает жировыми складками, как над ним смеются все мемберы, тычут в него пальцами. От этих мыслей ставились тошно. Потребность очистить свой желудок возрасла ещё больше. Странное состояние Чонина заметил Чан. - Йен-а, с тобой всё хорошо? Ты какой-то бледный... - сразу же заволновался лидер. - А... Прости, хён. Всё хорошо. Просто устал немного. - Ну раз Чонин устал, давайте скорее поедем в общежитие и отпустим нашего малыша хлебушка отдыхать, - сказал Чанбин. Чонин облегчённо выдохнул. Совсем скоро они приедут и он избавится от еды. Все хорошо. Осталось немного. Ничего не успеет перевариться. Эта мысль грела душу парню. Они сидели в одной машине с Чаном, который почему-то поменялся местами с Минхо. Это было странно. Чан сел рядом с Чонином. Парень на протяжении месяца избегал австралийца, встречаясь только на тренировках и записи песен. И то он сразу же убегал в другие студии или тренировочные залы, оправдываясь тем, что он хочет индивидуально потренироваться. Очень тяжело было скрыть своё состояние от глаз очень чуткого лидера, который замечал малейшие изменения в поведении мемберов. Особое внимание уделялось самому младшему, поэтому Чан наоборот еще больше стал замечать странности Чонина. Макнэ буквально вжался в сидении и еле дышал. Его всего трясло, хотя в салоне была комфортная температура. Его вело. Он чувствовал слабость во всем теле, но при этом голова была очень тяжёлой. Будто бы по ней стучали молотком. В глазах двоилось, поэтому картинка была нечёткой. Самое сложное было делать вид, что всё нормально. Крис пристально смотрел на парня, который казалось вообще был в другом мире и даже не обращал внимание на поддразнивания Джисона и Чанбина. Это можно было бы списать на усталость, если бы Чан не увидел его пару недель назад в гримёрке без верхней одежды. Он давно подозревал, что что-то творится с их драгоценным макнэ, который буквально исчезал и медленно потухал на глазах. Теперь ходила лишь безликая тень парня, что безумно пугало Чана. Лидер испытывал особенно тёплые чувства по отношению к Нини, не такие как ко всем остальным участникам. Но он боялся признаваться, а потом они вообще перестали контактировать, что ещё больше расстраивало австралийца. Увидев обнажённый торс парня в тот день, Чан ужаснулся. Абсолютно впалый живот, торчащие рёбра и ключицы, что выглядело максимально нездорово. Тонкие руки, выступающие тазовые кости. Это было ужасно. Казалось, что если дунуть на Чонина, то он развалится. После этого старшему стало страшно даже касаться парня. Теперь он понял, почему все это время ходил в мешковатой одежде и просил стилистов выбирать именно свободные костюмы, отказывался от совместных посиделок за просмотром кино или в кафе. Или если Хёнджин уговаривал младшего, то он сразу же уходил в туалет или пил какие-то таблетки, говоря, что это просто витамины. Всё сразу же прояснилось. Чан понимал почему их малыш Нини стал меняться. Он увидел эти комментарии под видео с новогоднего выступления, потом под фото, где Чонин в достаточно облегающих штанах и топе. Люди действительно не понимают, какое влияние имеют их необдуманные комментарии. Теперь старший выжидал момент, когда он сможет поймать Чонина для серьёзного разговора. Конечно Крис знал, что с таким нужно бороться медленно и не давя на человека, поэтому уже тщательно продумал свой план по возвращению их малыша хлебушка в нормальное состояние. Ему хотелось видеть блеск в этих лисьих глазах, а не усталость. Ещё сложнее было замечать синяки под глазами и на всем теле из-за нехватки витаминов, наблюдать за измотанным парнем на съёмках и продолжать молчать, чтобы не спугнуть. Наконец-то все мемберы доехали до здания, где находились их общежития. Пока все выходили и шли домой, Чан забирал свои вещи из багажника и параллельно общался с их менеджером. Чонин всё это время находился в полуобморочном состоянии. Ему стало лишь хуже. Если он сейчас встанет, то вряд ли устоит на ногах, потому максимально оттягивал этот момент. - Нини, ты там застрял что ли? Выходи скорее. Чем раньше решим все вопросы, тем больше будет свободного времени, - проговорил Чан, забирая свою кофту из салона. - Сейчас выйду, хён. Просто немного укачало в дороге. Всё хорошо. Парень начал вставать и выходить из машины. В глазах сразу же потемнело, но он игнорировал это и просто закрыл дверь, а затем начал идти навстречу Чану, который конечно увидел, как младшего шатает. Не задавая никаких вопросов, старший просто обхватил Чонина за плечи, накинув свою кофту и помог дойти до лифта. Он решил пока не начинать этот разговор, наблюдая, как бледнеет лицо парня, как трясутся руки, как он жмурится от головной боли. Этот вид буквально причинял боль лидеру. Он винил себя в том, что не уследил за самым младшим из них. И не помог преодолеть всё это, зная, как он комплексует с самого дебюта. Тихо доведя Чонина до общежития младших во главе с Минхо, Чан решил ещё немного подождать и подловить нужный момент для разговора. - Спасибо, хён. Просто я действительно утомился на съёмках... - Всё нормально, Йен-а? Может пойдёшь пока полежишь? Мы позовём, когда приедет доставка и ты поешь с нами, - всё ещё удерживая чужие плечи, проговорил Чан. - А нет... Не надо. Прости, мне надо отлучиться. Мне уже лучше. Я сейчас вернусь. Парень скинул с себя жилистые руки и умчался так будто бы до этого не он был на грани обморока. Состояние было тем же, но страх того, что он не успеет избавиться от еды заставлял его бежать со всех сил. Чонин ворвался в свою комнату, попутно снимая с себя чужую кофту. Он судорожно стал рыться в своих ящиках. Это был плюс отдельных комнат. Ему были легче прятать всевозможные слабительное, мочегонные и обезболивающие, средства для притупления голода. Вскрывая новую упаковку слабительного он даже не смотрел на количество таблеток и дозировку. Сразу же закинул себе в рот, запивая водой. Парень уже чувствовал привес. Ему казалось, что теперь он тот самый пухлощёкий парень из средней школы, который еле влезал в самый большой размер для своего возраста в магазине одежды. Еще одним плюсом нового общежития были туалеты, которые расположены таким образом, что можно легко туда пройти, не пересекаясь ни с кем на кухне или в гостиной. Поэтому младший мог спокойно бежать туда. Он чувствовал как еда тухнет в его организме. От этого было мерзкое ощущение наполненности желудка. Парень не испытывал этого долго, голодая и сидя на воде. Он позволял себе съесть один йогурт на 100 калорий перед тренировкой, чтобы живот не так сильно урчал. А тут он съел целый круассан и выпил кофе с сиропом. В голове уже давно посчитано количество калорий, которое было превышено на целых 500 из допустимых на день. "От этого срочно нужно избавиться"- думал Чонин. И вот он опять сидит над унитазом. Два пальца в рот. Ногти царапают нёбо из-за чего ещё больнее. Как назло вызвать рвоту не получается с первой попытки. Слёзы уже давно неконтролируемо стекают по щекам. Больно. Очень больно от собственной беспомощности, слабости. Становится мерзко от осознания собственных действий. Сейчас Чонин сидит и смотрит на то как из него выходят съеденные 600 калорий. Его тошнит. Ужасно болит голова, только теперь кажется, что в ней сверлят дыры. Теперь Чонин видит лишь темноту и не понимает где он вообще. Из него выходит уже горькая желчь, которая обжигает расцарапанное горло. Младший не знает сколько он здесь сидит. Что с ним происходит. Он хочет спать, но как только закрываются глаза, то его рвёт. Непонятно чем, ведь казалось, что всё уже вышло. Чонин не слышит крики за дверью, хлопки и дерганье ручки. Парень даже не догадывается о том, что сейчас за дверью стоят 7 парней, которые безумно волнуются за младшего. Они слышали его приглушённые стоны боли и крики. В голове парня внешние звуки давно смешались в какую-то какофонию. Будто бы ему на одно ухо пищали, а на другое что-то кричали басом. - Чонин, пожалуйста... Умоляю... Открой, - чуть ли не плача говорит Чанбин. - Детка, дай нам помочь тебе! - кричит Джисон. - Нини... Пожалуйста, - хрипит Феликс - Малыш, открой... Я прошу тебя, - говорит Чан, который еле сдерживает слёзы от безысходности. Он лишь может предположить как плохо сейчас младшему и от этого становится слишком больно. Лидер хочет помочь своему Нини разделить это, чтобы он не страдал один. Наконец-то Чанбин просто выламывет несчастную дверь. Мемберы видят как Чонин склонился над унитазом, практически выплевывая свои органы. Они видят как он дрожит и плачет из-за накатившей истерики. Теперь все видят до чего Чонин себя довёл и им ужасно плохо из-за этого. Все любят этого малыша любым, как жаль что эту любовь нельзя вложить младшему, чтобы и он полюбил, принял себя. Первым подбежал к парню Чан, который сразу же собрал его волосы рукой, а другой стал гладить его по спине, чтобы хоть немного облегчить страдания. Крис что-то шептал на ухо младшему, старалась привести его в чувства. - Несите воду и таблетки. Аптечка у нас на кухне, - начал командовать Минхо, выйдя из ступора. - Нам нужно помочь малышу хлебушку, поэтому давайте постараемся, - захлебываясь в слезах, проговорил Хёнджин. Когда все разошлись, Чан продолжал успокаивать младшего. Тот пытался повернуть голову, чтобы посмотреть на лицо австралийца, но он был настолько слабым, что получалось только слегка наклонять её. Рвота прекратилась, поэтому Крис сразу же повёл Чонина к раковине, чтобы умыть заплаканное лицо. Приподняв парня он в очередной раз оценил насколько тот измучал себя. Было не за что схватиться, чтобы донести младшего. Приходя в себя, Нини пытался что-то сказать или разобрать речь Чана, но ничего не получалось. Последнее что он запомнил, так это горячие руки старшего и вкус какой-то таблетки.

***

Чонин проснулся глубокой ночью. Он увидел разбросаные по всему столу таблетки и руку Чана, которая охватила его запястье. Он начал трогать жёсткие подушечки пальцев, слегка оглаживать выступающие вены старшего. Вдруг он почувствовал как Крис начинает вставать, чтобы размять затёкшую спину. Вид сонного лидера умилял макнэ, который обожал Чана от и до. Он готов был целовать каждую веснушку австралийца и постоянно говорить о том насколько он прекрасен. Личным фетишем Чонина был домашний Крис, который так мило и очаровательно выглядел, что трудно было сдерживать свои любовные порывы. - Чонин, мы всё знаем. Я жутко переживал, когда ты стал отдаляться от нас, от меня особенно, скрывая своё состояние. Мы тебя не виним в этом. Мне жаль, что я не смог уследить за тобой, Нини. Ты довёл себя до такого состояния из-за каких-то глупых людей, которые не понимают, что они пишут. Ты глупый, потому что должен знать, что мы, я, фанаты любим тебя любым. Ты само очарование, малыш. Я обожаю всего тебя. Ты самый красивый человек, которого я видел Йен-а. Пойми это. Ты прекрасен. Я без ума от тебя, - на одном дыхании выпалил Чан. Чонин слушал это, затаив дыхание. Казалось, что его сердце остановилось. Он услышал признание от любимого хёна. Ему стало стыдно из-за того, что он заставил всех переживать. - Прости, хён... Мне жаль, что так получилось. Я думал, что сам справлюсь... Извини, пожалуйста... Я действительно люблю тебя. Мне так страшно было тебе это говорить. Прости. Чонин хотел добавить как ему стыдно и страшно, но не успел. Его губы резко накрыл Чан, завлекая его в нежный поцелуй. Пухлые и мягкие губы старшего сминали сухие губы Чонина. Никто не пытался перехватить инициативу. Чан положил ладонь на затылок парня, притягивая ближе, а второй рукой он обхватил его талию, чувствуя выступающие кости. Оторвавшись друг от друга, старший приблизился чужое лицо к себе, так что теперь они соприкасались лбами. - Чонин, не скрывай ничего больше. Умоляю. Мы тебя всегда готовы поддержать и помочь тебе. Не держи всё в себе. Нам это не доставляет хлопот, мы всегда рады дать тебе совет. Мы с тобой справимся с этим, малыш. Я готов помогать тебе. Доверься мне... Верь мне... - прошептал прямо в губы Чан, смотря прямо в глаза младшему. - Я верю тебе... - так же прошептал Чонин и притянул старшего для очередного нежного поцелуя.