Я слышу твой голос

Мидори понравилась ему в самую первую их встречу. Это был их первый матч на первом году старшей школы, они проигрывали практически всухую. Болельщики противника громко поддерживали свою команду, ещё больше подрывая их и без того никудышный моральный дух. И тогда вдруг появилась она. Единственная, кто болел за их школу, Мидори ворвалась на трибуны с криками поддержки. Другие зрители смотрели на неё как на ненормальную, но она, казалось, этого совершенно не замечала. Карасуно в тот день всё равно проиграли, но Асахи до сих пор не мог забыть её раскрасневшееся от криков лицо. А по рассказам Коуши, она в тот день еще и голос сорвала. Асахи никогда не был решительным. Ему не раз говорили, что его внешность и характер очень сильно контрастируют. Слишком взрослый, устрашающий, пугающий, бандит какой-то – он знал, как называют его люди, старался не обращать на это внимание, но со временем действительно стал считать себя именно таким. Поэтому просто наблюдал. Мидори была словно маленькая хрустальная ваза, которая может разбиться на миллионы осколков от одного неверного движения. А Азумане на её фоне выглядел неповоротливым увальнем, который эту вазу может разбить. Он очень не хотел этого, не хотел пугать её, не хотел досаждать, не хотел навредить. Время шло. Асахи вместе с Дайчи часто бывал у Сугавар в гостях, они вместе обедали в школе, гуляли. Девушка очень легко шла на контакт, шутила, разговаривала с ним, улыбалась. Она не считала его устрашающим или пугающим, в её глазах он никогда не видел испуга. Симпатия крепла, перерастая в первую подростковую влюбленность. Но он продолжал просто наблюдать. Юноша переживал, что, если хотя бы попытается сказать о том, что чувствовал, та хрупкая грань, что выстроилась между ними, просто-напросто рухнет. Он прекрасно понимал, что они никогда не будут больше, чем друзья, и не хотел лишаться хотя-бы этого. – Асахи! Парень вздрогнул, выбираясь из собственных мыслей, и посмотрел на Сугавару. Та несколько раз помахала ладошкой у него перед глазами, привлекая внимание, и улыбнулась. – Ты чего так задумался? Зову-зову тебя, а ты душой будто на Марсе. – Извини, – Азумане виновато почесал затылок и бросил быстрый взгляд в сторону, откуда они пришли. – Я думал… Может вернемся к остальным? Мы вроде недалеко ушли. – Ты не хочешь гулять вдвоем? – улыбка моментально спадает с лица девушки, и та раздосадовано опускает плечи. – Нет... То есть, да… То есть… – юноша невнятно замямлил, глотая слова и неопределенно размахивая руками. Мысли разбегались в разные стороны и никак не получалось связать нормально хотя бы два слова. Хотелось уже просто стукнуться лбом о что-то очень твердое, чтобы вообще перестать думать. – Ты прав, давай вернемся, – кивает блондинка, разворачивается и направляется обратно ко входу в храм. Нет, нет, нет. Он не это имел в виду, не хотел её обидеть. Так и знал, что всё испортит. Вечно он всё портит. Тело двигается быстрее, чем Азумане успевает обдумать свои действия. Делает широкий шаг и хватает Мидори за запястье. Та останавливается и поворачивается к нему, удивленно вскидывая брови. – Я хочу, – на выдохе наконец произносит Асахи и тут же поджимает губы. Девушка хлопает глазами и опускает взгляд на руку Азумане. Юноша следит за её взглядом и только тогда до него доходит, что он вцепился в запястье Сугавары. Быстро отдергивает руку и делает неосознанный шаг назад. – Прости, не знаю, как так вышло… Блондинка ещё пару секунд смотрит на свою руку, поднимает взгляд обратно на парня и чуть улыбается. – Хватит уже извиняться за всё подряд, – Мидори сама делает шаг в сторону Асахи, обхватывает двумя своими маленькими ладошками его большую тёплую ладонь и тянет в сторону храма. – Пошли уже, у нас не так много времени. Юноша послушно идет следом, чувствуя, как быстро колотится сердце. Если Мидори сама идёт к нему навстречу, может ли он тоже сделать шаг?