Я слышу твой голос

Кио всегда был послушным и тихим ребенком. Иногда даже чересчур. Его настоящие родители всегда говорили, что он слишком замкнут и неразговорчив, что он должен больше общаться со сверстниками, да и с окружающими в целом. Он правда старался, и у него уже даже начало получаться, но после события, навсегда перевернувшего его жизнь на до и после, он перестал разговаривать совсем. Он хорошо помнил то июльское утро: вот он вместе с родителями собирается на ярмарку, проходящую в соседнем городе, вот они мчатся по полупустому шоссе, а дальше темнота. Очнулся он уже в больнице. Только потом из разговоров врачей он узнал, что на полосу, по которой они ехали с родителями, выехала шедшая на обгон встречная машина, не дав ни малейшего шанса его отцу хоть как-то сманеврировать. Родители и водитель второго авто скончались до приезда скорой. Мальчика спасло лишь то, что он ехал на заднем сиденье. Несколько ушибов, порезы из-за разбившегося стекла и небольшое сотрясение – всё это кажется ерундой по сравнению со смертью, поэтому Кио никогда не жаловался на самочувствие врачам. Он вообще с ними не разговаривал. Но однажды в его палате появилась новая медсестра. — Ну что, молодой человек, как себя чувствуешь? — женщина села на стул рядом с кроватью и приветливо улыбнулась. Кио молча поднял на неё взгляд и быстро скосил его на бэйдж, прицепленный к белому халату: «Минами Мизуки». — Я смотрю, ты у нас не очень разговорчивый, да? Мальчик с минуту смотрел ей в глаза, но затем отвёл взгляд и отвернулся. Мизуки обреченно вздохнула и, поднявшись с места, вышла из палаты. Сердце обливалось кровью от одного взгляда на этого ребёнка. Остался совсем один, без родителей. По словам полицейских, другой родни у мальчика тоже не было, и мать, и отец выросли в детдоме, а теперь эта же участь грозила и их десятилетнему сыну. — ПТСР, вызванное сильным эмоциональным потрясением, — развёл руками лечащих врач, когда Минами пришла к нему с карточкой мальчика. — Психолог уже неделю пытается разговорить его, но он ни в какую. Почему тебя вообще интересует этот случай? Он ведь даже не под твоей ответственностью. — Не знаю, — пожала плечами женщина. — Услышала о нём от других сотрудников, взглянула ему в глаза, а теперь успокоиться не могу. — Можешь пока взять заботу о нём на себя, если хочешь. Его медсестра Оота и так слишком завалена работой в последнее время. Мизуки так и поступила. С того дня наведывалась к Кио каждый день, а то и по несколько раз на дню. Приносила ему фрукты, водила на процедуры, пыталась завлечь рисованием и какими-то интересными историями, постоянно разговаривала с ним, даже если он не отвечал. И вот, под потоком искренней заботы и внимания лёд наконец тронулся, и мальчик проникся доверием к женщине. — Улица, — первое слово, сказанное за несколько недель, прозвучало довольно тихо и хрипло, но Мизуки хватило этого, чтобы от неожиданности выронить из рук книжку, которую она в тот день принесла для мальчика. Тот летний день выдался невероятно тёплым. Минами шла рядом с мальчиком, крепко сжимая его маленькую ладошку в своей. Кио вертел головой, осматривая окрестности небольшого сквера, прилегающего к больнице, в то время как Мизуки лишь глядела себе под ноги, окончательно провалившись в собственные мысли. Буквально день назад на пороге больницы появился социальный работник. Физически мальчик уже был здоров, поэтому держать его здесь просто больше не было смысла, а помощь психолога он мог получить и вне медицинского учреждения. Вот только Минами не хотела отпускать его, просто не могла. Она не раз работала с детьми из детских домов и знает, что с ними может сделать это место. Кио просто пропадёт там. — Кио, — женщина мягко потянула ребёнка за руку, чтобы тот остановился. Мальчик обернулся и поднял на неё вопросительный взгляд. Мизуки присаживается на корточки, берёт обе детские ладошки в свои и заглядывает ему в глаза. Она обсуждала этот вариант с мужем с самого первого дня, как увидела этого ребёнка. Сначала Хиро воспринял идею жены с скептицизмом и осторожностью, но затем полностью поддержал её. Потеря сына оставила в сердцах обоих бездонную дыру, которую было необходимо хоть чем-то заполнить. Они не пытались заменить Кацуки, нет, они хотели лишь дать своей семье и этому ребёнку шанс. — Я понимаю, что это может звучать неожиданно, но… Ты хотел бы жить со мной? Со мной и моей семьёй? Я не прошу называть меня мамой и всё такое… Мысли путаются, но договаривать не приходится. Кио делает шаг и обвивает шею женщины руками. Цепляется за неё так сильно, что Мизуки на мгновенье замирает в удивлении. — Хочу, — приглушенный голос заметно дрожит и Минами чувствует, как намокает её воротник, в который уткнулся мальчик. Он плачет. Впервые после той злополучной аварии он расплакался. — Хочу. Хочу. Женщина заметно расслабляется и поглаживает Кио по спине. Теперь всё будет хорошо, теперь они одна семья. Так Кио получил фамилию Минами. За четыре года с этой семьёй многое в его жизни изменилось. У него появилась собака, много друзей, любимое увлечение и конечно же любящая семья. Их первое знакомство с Рикой было не самым удачным, как и последующие четыре года совместной жизни, но сейчас он был уверен, что и это налаживается. Сестра уехала всего на несколько дней, а ему казалось, что прошла целая вечность. Так что теперь он сидел прямо на лестнице, ведущей на второй этаж, с Буклей и на коленях и ждал, когда откроется входная дверь. Долгожданные шаги на крыльце заставили встрепенуться и подскочить с места. Девушка едва переступает порог, как на неё кидаются с объятиями, обвивая руками. Собака скачет вокруг, весело гавкая. — Ты чего? — Рика удивлённо бросает сумку с вещами на пол и кладёт руку мальчику на макушку, растрепав волосы. — Чуть не снёс меня. — Я скучал, — Кио поднимает голову и улыбается. — С возвращением. Рика качает головой и чуть приподнимает уголки губ. — Я дома.