Обречённый

В тот момент, когда Беззубик стрельнул своим зарядом ему в руку, и та оторвалась, приземлившись прямо у ног Лёши с зажатым с ней клинком света, сердце Дона будто замерло. Алексей с безумием в глазах взял клинок, трепетно проведя по лезвию пальцами, а Дон не мог даже шевельнуться. Казалось, победа была почти в его руках!.. Но в один миг всё перевернулось, и вот Лёха, не спеша, подходит к нему, а он способен только на то, чтобы отступить лишь на шаг назад. Он сам не понял, почему не мог ничего сделать. Да и что он бы совершил? Дон был безоружен, измотан долгим боем со своим сумасшедшим братцем и не мог ничего придумать, чтобы выбраться из данной ситуации. Всё в один момент пошло под откос. И когда расстояние между братьями было не больше нескольких метров, и Лёша был почти готов совершить удар в сердце Дона, к ним вдруг подлетела Кэра и быстро встала между ними, защищая Дона своим телом и расправив крылья, тем самым закрывая его от Алексея. — К-кэра?.. — сначала он был растерян, как и Лёша, но потом, через секунду, до него всё-таки дошло: сейчас ей грозит смертельная опасность. — Кэра! Уходи, сейчас же! — тогда ему правда стало страшно за неё, он очень боялся потерять Кэру. Она же, повернув к нему голову и посмотрев прямо в глаза, твёрдым, уверенным голосом произнесла, ничуть не сомневаясь в своём решении: — Я не уйду. Я должна защитить тебя, Дон. Спустя мгновение после этого Лёха, словно очнувшись, с задумчивой улыбкой засадил клинок ей в сердце, затем прокрутив его в теле дракона на триста шестьдесят градусов, отчего она издала какой-то задушенный хрип. Когда он вынул его, на землю хлынула кровь. Она ручьём стекала из зияющей, устрашающей своим видом раны, заставляя Алексея блаженно закусить губу и глубже вдохнуть её запах, откровенно наслаждаясь всем этим. Лапы Кэры медленно подкосились, она мёртвым грузом рухнула, и её глаза навсегда закрылись. — Она встала на моём пути, — не переставая улыбаться, объяснил Лёша, переведя взгляд на лицо мужчины, смотря глаза в глаза. — Ничего личного. — Кэра? Кэри... Кэри! — Дон не верил, что это и в правду произошло. Просто не хотел верить. Упав на колени перед её телом, он обхватил её руками и уставился на её лицо, беглым взглядом выискивая хоть какие-нибудь признаки жизни, но их, очевидно, не было. Ответа не последовало. — Очнись, очнись, ну же... — будто в бреду шептал он. — Всё это, безусловно, очень весело, но ты следущий, братец, — напомнил о своём присутствии Алексей. С нескрываемым гневом Дон посмотрел в его хитро прищуренные глаза, сверкающие безумием, и когда тот наконец занёс над ним клинок света, желая довести дело до конца, он телепортировался в случайное место этого мира, оставив Лёшу ошеломлённо озираться по сторонам, пытаясь его найти.

***

Прошёл день с того момента, как Лёха убил Кэру. Хотя, может, больше, а может, меньше — Дон потерял счёт времени, поэтому точно не знал, хотя ему на самом-то деле и не было важно знать, как много времени прошло. Та сцена, убийство его возлюбленной, была поистине ужасна, и Дон ни за что бы не хотел её вспоминать и видеть вообще, но, увы, забыть он этого не сможет. Никогда... Рука зарегенерировалась почти сразу. При телепортации он переместился в какой-то не очень густой лес. Честно, ему было плевать, где он находится, да хоть в жерле вулкана. На душе было паршиво, пусто и одиноко. После смерти Кэри всё потеряло смысл. Сначала ему казалось, что он выплакал все слёзы и больше не способен плакать. Сил не было. Он смог лишь свернуться калачиком, обхватив колени, и устремить взгляд куда-то в пустоту. Потом, через какое-то время, Дон, понимая, что ошибся, всё же снова сорвался. Он с трудом сел на колени, переведя обречённый взгляд на небо, и вновь зарыдал. Навзрыд, не сдерживаясь, снова переживая тот момент, как в первый раз. На сетчатке его глаз словно отпечатался окровавленный труп Кэры, Дон видел его даже с закрытыми глазами и не мог этого вынести. В этот момент к нему беззвучно переместился Лёха. Он отследил его почти сразу, но, как бы его не бесило то, что он сбежал с поля боя, как последний трус, решил заявиться «в гости» не в ту же секунду, а дать брату фору. — Так будет намно-ого интереснее, поверь, Безз. Да и есть у меня один план... — на его губах в тот момент расцвела зловещая ухмылка, он мечтательно закрыл глаза, склонив голову набок. Дон не заметил его присутствия, так как потерял бдительность. Ему было безразлично на всё, что происходит вокруг. Лёша понял это, и поэтому решил не медлить и воспользоваться моментом. Он аккуратно вынул из кармана шприц с препаратом, который способен на время лишить голубокрового его сил, также туда была добавлена доза снотворного. Бесшумно подкравшись к нему, он резко всадил шприц ему в шею и нажал на поршень, вливая препарат. Дон дёрнулся от неожиданности, вздрогнув, и прохрипел, кое-как повернув в его сторону голову и чувствуя разливающуюся по телу слабость: — Лёха?.. Ах ты ж сучий ублюдок... Мужчина не стал ничего говорить, лишь с улыбкой дождался того момента, когда подействует снотворное, и его брат вырубится. После того, как Дон упал на землю, заснув, Алексей небрежно поднял его и телепортировался в Цитадель.

***

Первым делом, очнувшись, он попытался встать, но у него это не вышло — как только он поднял руку, то сразу послышался противный звон цепей. С трудом разлепив глаза, Дон понял, что находится в своей комнате, но почему-то прикованным. Переведя взгляд ниже, с удивлением заметил, что лежит абсолютно голым. Попытавшись заговорить, он почувствовал, что в горле пересохло. В голове был неприятный шум, она нещадно болела, словно он с разбегу впечатался в бетонную стену. Конечности затекли, их больно сжимали цепи, вкрученные в пол. — Что за хуйня... — сквозь кашель еле выдавил из себя Дон, стараясь подвигать руками, отчего цепи вновь загремели, вызвав у него ещё одну волну головной боли. — Это что, сон? Тогда уж кошмар... На шум почти сразу явился Лёха в сопровождении с Джонни. Посмотрев на последнего, Дон с недоумением и яростью отметил, что тот был в его броне. — О, очнулся, — ласково произнёс Лёша; с его лица не сходила улыбка. Кажется, вообще никогда. — Мы не стали ничего с тобой делать, пока ты спал. Я люблю крики. — Чего блять? — непонимающе прохрипел Дон, озираясь на подходящих к нему ближе мужчин и пытаясь вырваться. — Поздравляю, братец, ты теперь в моём сексуальном рабстве, — растягивая каждое слово, прошептал он ему в лицо, крепко удерживая пальцами за подбородок. — И, кстати, не только в моём. Ты теперь наша шлюха.

***

Была ночь — он понял это по тишине вокруг, темноте и свету звёзд из окна. Дон не спал, точнее, просто не мог уснуть, он только-только начал понемногу приходить в себя. Ему было совершенно не до сна. Как оказалось, Алексей не шутил, и его слова оказались правдой. Сразу после того, как он рассказал ему всю суть его жалкого положения, они вместе со Снайпером без стеснения развели его ноги в стороны, засунули в его анус свои пальцы и начали растягивать. Дон брыкался, сопротивлялся, кричал, но это лишь доставляло ещё больше удовольствия Лёхе. После они вдвоём изнасиловали его. Дон захлёбывался в слезах от боли и отвращения, жмурился, матерился, пытался отстраниться от их будто вездесущих рук и старался изо всех сил подавить крики, чтобы не радовать ими брата. Всё было бесполезно. Всё-таки он был скован цепями по рукам и ногам, а так же лишён сил голубокрового, — от них осталась лишь никчёмная, уменьшенная в разы регенерация — о чём ему также поведал Лёха, и ничего не мог сделать. Даже подавить крики получалось не всегда — настолько ему было противно от того, что происходило тогда с ним. Он пытался абстрагироваться, но и это не помогало, всё становилось лишь хуже. Он снова и снова видел перед глазами потухший взгляд Кэры, падение трупа на землю, текущую кровь. Прикосновения чувствовались острее, отвратительнее. А ещё его брат после того, как всё закончилось, не оставил его в покое. Он вставил в его задний проход фаллоимитатор, объяснив это так: — Он будет в тебе всегда, шлюшка, чтобы любой человек мог всегда тебя поиметь и не тратить время на растяжку. Его анус пульсировал и немного кровоточил. Кровь постепенно засыхала на коже, неприятно и в какой-то мере болезненно стягивая её. Дон лежал в абсолютной тишине наедине со своими мыслями, бесцельным взглядом смотря в потолок. У него перед глазами пронеслась вся жизнь — от самого детства до изнасилования. Особенно много моментов было связано, конечно же, с Кэрой. Кэра... Только подумав о ней, Дон сразу вспомнил её окровавленный труп и запах крови. Его руки затряслись. Не выдержав, мужчина заплакал, после провалившись в беспокойный сон.

***

Так продолжалось долгое время. Очень долгое. Дон был заперт в своей комнате, прикован цепями к полу и уже почти ни на что не реагировал, так как не видел в этом смысла. Лёха не забывал самолично обновлять действие препарата, подавляющего его силы. Над Доном издевались, его пытали, оскорбляли и, конечно, морально ломали, не стесняясь оскорблять и Кэру. — А чё харя такая грустная? Грустишь о своей сдохшей шлюхе? О, не переживай, когда-нибудь вы встретитесь в аду и будете вместе вариться в одном котле, котле для шлюх, — нагло ухмылялся какой-то солдат, насилуя его. Это длилось уже на протяжении чёрт знает скольки времени, поэтому Дон уже насколько привык к своему положению сексуального раба, что ему даже удавалось сохранять каменное лицо во время очередного изнасилования, но иногда он не сдержался и материл своих насильников, аргументировал он это в своей голове тем, что «а почему бы и нет». Всё каждый раз было как по сценарию, и именно из-за этого Дон научился справляться со своими эмоциями. Но однажды к нему в комнату пришёл мужчина с жуткой улыбкой, чем-то напоминавшую Лёшину. Дон никак на него не отреагировал, — уже привык — лишь на секунду задержал на нём пустой взгляд, а потом снова уставился в окно, затем и вовсе закрыв глаза, так как знал, что сейчас всё будет как обычно — пришедший подойдёт к нему, расставит его ноги в стороны, трахнет и уйдёт. Но... Что-то уже шло не так, незнакомец, видимо, так и желал с ним поговорить: — А вот игнорировать людей невежливо, парень. Тебя что, родители манерам не учили? Но Дон лишь как всегда промолчал, испытывая лёгкое раздражение, растущее с каждой секундой. Он почти сразу перестал реагировать на все попытки диалогов людей, которые сюда приходили. «Да трахни ты меня уже и съёбывай отсюда, ублюдок!» — подумал Дон, закусив губу, всеми силами заставляя себя пока что молчать. — Знаешь, мне сказали, что я могу делать с тобой абсолютно всё, что захочу. И, можешь не сомневаться, я не собираюсь упускать такую прекрасную возможность. После этих слов он всё же неосознанно напрягся. Ему стало не по себе, по телу прошлись мурашки. Открыв глаза, он заметил в руках мужчины нож, даже по виду которого можно было сказать, что он очень острый. — Какого хуя... — испуганно прошептал Дон, пытаясь отползти назад. К сожалению, ему удалось переместиться лишь на крайне малое расстояние — дальше не позволяли цепи. Мужчина начал приближаться. Когда подошёл к нему, он опустился перед Доном на колени, неотрывно смотря прямо в глаза, и положил нож на пол. Неспешно провёл руками по плечам Дона, спустился ниже, крепко схватил за бока. После перекинул ногу через его бедро и сел на его ноги. Дон же пристально следил за каждым его движением, отчего-то боясь пошевелиться как будто на подсознательном уровне. — Знаешь, а ты довольно красивый. Может быть, я приду к тебе ещё, — наклонившись прямо к лицу поражённо молчавшего Дона, томно прошептал незнакомец и положил свою ладонь ему на щёку. Затем он резко отстранился и опять взял нож. Нависнув сверху Дона, мужчина беглым взглядом осмотрел всё его тело и резко воткнул нож ему в руку. Дон пронзительно закричал от боли, начал брыкаться изо всех сил, пытаясь скинуть с себя садиста. — Отъебись же от меня, сука! Какого хуя ты творишь?! — Ого... Голубая?.. — пропуская все матерные высказывания Дона мимо своих ушей, не общая на них совершенно никакого внимания, будто он и вовсе не слышал его, удивился мужчина, смотря, как из только что проделанной раны вытекает голубая кровь. Но в ступоре из-за необычного цвета крови он пробыл недолго. Вынув нож из его руки, из-за чего Дон снова закричал, пытаясь другой рукой перекрыть рану, но неуспешно из-за цепей, незнакомец сделал поперечный надрез на животе жертвы, после чего спустя секунду кровь потекла и оттуда. — Потерпи, детка, — ухмыльнулся мужчина, облизав свои губы. — Дай мне насладиться зрелищем. — Закрой ебальник! — еле выдавил сквозь сжатые челюсти Дон. Мужчина встал с его ног, после раздвинув их и сев уже между ними, вынул из Дона фаллоимитатор, положив его недалеко от себя. — М-м-м, какой широкий. Твоя дырка так и хочет, чтобы её снова наполнили. Он, словно издеваясь, поднёс нож к анусу Дона и, увидев ужас в его глазах и слыша вырывающийся из горла крик, переходящий в лишь беспомощный хрип, засмеялся. — Какой же ты жалкий и беспомощный... Такая шлюха... — Прямо как твоя мать! Прекрати этот цирк, ёбаный клоун! — всё ещё беспомощно брыкаясь, выкрикнул Дон. — Аха-ха, ёбаный здесь только ты, — неожиданно ответил мужчина, ухмыляясь и всё ещё посмеиваясь. Потом он отполз немного назад, к ногам жертвы. Наклонился ближе и, кровожадно улыбнувшись, укусил лодыжку, впиваясь зубами чуть ли не со всей силы, чувствуя вкус крови и то, как она течёт по его подбородку. Дон обессиленно захрипел, судорожно задёргав ногами, и где-то внутри у него всё похолодело, когда он почувствовал прикосновение лезвия на своих пальцах ног. Подняв взгляд на незнакомца, он увидел, что тот действительно держит нож у его пальцев, другой рукой схватившись за его ногу, чтобы не вырывался. — Я же сказал, что буду делать всё, что захочу, — спокойно пояснил он, заметив на себе шокированный и испуганный взгляд Дона, а после одним резким и точным движением отрубил ему сразу два пальца: мизинец и безымянный. Они упали прямо у коленей мужчины, а на его руку сразу хлынула кровь. Дон вновь оглушительно закричал, брыкаясь изо всех сил, пытаясь хоть как-нибудь ударить садиста по лицу ногой. — Ничего у тебя не получится, щенок, — жёстко осадил он его. — А если даже ты умудришься вывернуться и ударить меня — тебе несдобровать. И то, что я делаю сейчас, покажется тебе просто щекоткой, — искривив губы в оскале, выдавил мужчина, всё ещё крепко держа Дона за стопу. Не обращая внимания на его продолжавшиеся крики и стоны боли, мучитель отвёл его большой палец в противоположную от указательного сторону и прислонил нож в пространство между ними. Он начал давить, разрезая плоть, провоцируя свою жертву кричать ещё сильнее и громче. Из глаз Дона уже во всю текли слёзы, он не был в силах сдерживаться, а из горла мог раздаваться лишь сиплый скулёж, потому что из-за продолжительных криков Дон охрип. У него уже даже не было сил материться и хоть что-то говорить своему мучителю. Доведя разрез до середины ступни, мужчина наконец остановился, удовлетворённо хмыкнув, и поднёс лезвие к своему лицу, медленно слизывая текущую по нему кровь, прикрыв от удовольствия глаза, невероятно напоминая этим Лёху. — Мх, о да-а... — сразу было видно, что он наслаждался происходящим. — Так, ну а теперь всё же перейдём к главному, — снова отложив нож в сторону, он сел между ног обессиленного, почти потерявшего сознания Дона. Расстегнув ширинку и приспустив бельё, мужчина вынул свой уже возбуждённый член и, сплюнув на руку, растёр по нему слюну, чтобы он хорошо скользил внутри. Взяв Дона под колени, он притянул его поближе к себе, и расставил его ноги ещё немного шире. Взяв свой член в руку, он направил его в Дона и свободно толкнулся внутрь. Он сразу начал набирать темп, грубо схватив Дона за бока, оставляя на его теле синяки. Затем незнакомец взялся одной рукой за его шею, начиная понемногу придушивать Дона, с каждой секундой всё сильнее, не прекращая движений внутри него. Дон начал хрипеть, постепенно задыхаясь, он пытался хоть как-то вырваться, но это было невозможно из-за цепей, и поэтому он лишь беспомощно дёргался в руках мужчины. Насильник ухмылялся, наслаждаясь своим превосходством, но всё же снисходительно убрал руку от его горла, ведь Лёха не обрадуется, если он нечаянно убьёт его «игрушку», и Дон начал жадно глотать воздух. Когда спустя минуту ему стало легче, он раскрыл зажмуренные до этого глаза и с ненавистью посмотрел на мужчину, что продолжал двигаться в нём, а он в ответ смотрел на него, но только с другими чувствами — он ненасытно впитывал все эмоции, отражавшиеся на лице Дона, ведь они приносили ему наслаждение. Вдруг он вновь поднёс к нему руку, но на этот раз не к шее, а к лицу, точнее, рту. Он силой протолкнул туда два пальца: средний и безымянный — прямо по костяшки и начал давить ими на язык Дона, слегка поглаживая его. Это вызвало у Дона недовольство — ему уже точно не понравилось, что какой-то незнакомый мужик суёт ему в рот свои грязные пальцы, и он решил его проучить. Дон с удовольствием решил воспользоваться подвернувшимся шансом причинить своему насильнику и мучителю в одном лице примерно такую же боль, какую он причинил ему. Сейчас он был как никогда рад тому, что у него очень острые зубы. Он быстро, так, что незнакомец не успел заподозрить ничего неладного, сомкнул на чужих пальцах зубы и крепко сжал их. Послышался чавкающий звук, а затем крик — мужчина с долей ужаса смотрел на свою руку, не понимая, почему он чувствует боль. Вынув её, он заметил, что у него не хватает двух пальцев, а оттуда, где они были раньше, ручьём течёт кровь. Медленно переведя взгляд на Дона, он увидел, что тот смотрит прямо ему в глаза. Вдруг он немного приоткрыл рот, показывая, что пальцы незнакомца теперь там, а после совершил глотательное движение. Насильник в шоке наблюдал за тем, как Дон глотает его пальцы, а после улыбается. Вскочив и даже не спрятав свой мигом опавший член обратно в бельё, он ринулся из комнаты, продолжая кричать от боли, отставляя за собой след из крови.

***

— Сара... Слушай, а ты не переживаешь за Дона? Его уже так долго нет... Просто я начинаю беспокоиться, у меня какое-то предчувствие. — За Дона? Ха, не смеши меня! Да что с ним случится? Да, его нет уже довольно долго... Но ты не знаешь, что пропадать для него — обычное явление. Он как-то раз на год пропал из Цитадели! И всё это время он был в запое. Всё с ним нормально, не беспокойся, ты же сама знаешь, какой он сильный. Да и вообще, в любом случае, искать его сейчас — небезопасно, мы можем повстречать кого угодно, а ты ещё недостаточно сильна. — Оу, ну раз так... Надеюсь, с ним и правда всё хорошо, — прошептала, нахмурившись и закусив губу, Зеф, не сильно убеждённая словами Сары.

***

Дон лежал и, как обычно, смотрел в стену и думал, вспоминал разные моменты из жизни. Это было его единственным развлечением да и вообще занятием здесь, поэтому так он проводил почти сутки напролёт — хорошо, что у него была долгая, насыщенная жизнь, как никак тридцать тысяч лет, поэтому ему было что вспомнить. Вдруг дверь в его комнату открылась, и он увидел двух человек — Джонни и какого-то незнакомого, очень молодого парня — скорее, даже подростка, на вид ему было лет шестнадцать. — Мы пришли, Райнер. В общем, он полностью твой, можешь делать с ним всё, что захочешь. — Хорошо... — тихо произнёся это, паренёк неуверенно оглянулся на Джонни, который уже закрывал за ним дверь в комнату, подмигнув ему напоследок, а потом скрылся. Райнер сделал несколько неуверенных шагов вглубь комнаты и непонимающе уставился на Дона. Он с каким-то страхом оглядел всё его тело — оно было очень исхудавшим, покрытым множеством синяков, ссадин, порезов и кровоподтёков. Его глаза от увиденного распахнулись в тихом ужасе. — Что они с тобой делали?.. — прошептал он тихо, будто ни к кому и не обращаясь. Парень несмело подошёл ещё ближе и опустился рядом с Доном на колени. «М, сейчас трахнет» — подумал Дон и отвёл свой хмурый взгляд в сторону. — Блять, я, конечно, обрадовался, когда меня усыновил сам правитель Детройта, но я и не думал, что меня заставят пытать людей... Я и не подозревал, что они такие жестокие... Сколько ты вообще здесь? Дон в шоке застыл, а потом медленно повернулся к Райнеру, ошарашено смотря ему в глаза, ничего не понимая. — Ты... Не собираешься меня насиловать? — Чего? Зачем мне это вообще? — Райнер нахмурился, немного даже отпрянув от Дона от неожиданности. — Хах, ну, все, кому не лень, уже не по одному разу меня насиловали, и даже твой, как я понимаю, отчим, — Дон непроизвольно усмехнулся, — тоже. Райнер тяжело сглотнул. — Но почему всё это происходит с тобой? И ты так и не ответил, сколько ты здесь находишься? — Лёха — тот ещё психопат. И поэтому всё это делают со мной «по приколу». Потому что ему так захотелось. А всё это из-за моей ошибки, — последнее предложение он очень тихо прошептал, не желая, чтобы Райнер его услышал. Прокашлявшись, он продолжил: — Сколько... Хороший вопрос, пацан. Мне бы самому знать, насколько долго я здесь нахожусь. Но, честно, по ощущениям как будто уже года два, а то и больше. Райнер поражённо молчал, отведя взгляд и, видимо, размышляя над чем-то. Выдохнув, он решительно подошёл ближе и начал снимать с Дона цепи. Не успел Дон ничего спросить, как Райнер сказал: — Я не хочу причинять тебе вреда, и насиловать я тебя тоже не буду. Дон находился в шоке, он с некой опаской посмотрел на парня, но, не увидев в нём ничего опасного, всё-таки попытался встать. Как только он попробовал, то сразу рухнул на четвереньки. К нему моментально приблизился Райнер, обеспокоенно оглядывая его. — Ты в порядке? — Чёрт, мышцы уже почти полностью атрофировались... Видимо, Лёха на это и рассчитывал, ублюдок... Да-да, я в порядке, кха. Знаешь, — из горла Дона вырвался смешок, — я всё ещё удивлён, что ты такой добренький. Тебе что-то от меня нужно, или ты просто хочешь расположить меня к себе, чтобы я начал доверять, а ты потом воткнёшь мне нож в спину, может быть, даже и буквально? — Это неправда. С чего ты так решил? — Я никому не доверяю. Просто уже некому. Мир жесток и несправедлив, в нём каждый сам за себя. Всем плевать на остальных, все пекутся только за свою собственную шкуру. Запомни это, малой, пригодится. Райнер промолчал, так как всё ещё не понимал, как ему вести себя в данной ситуации с этим человеком. — Блять, в таком состоянии и не убежать даже, — негромко высказался Дон, неодобрительно качая головой. — Что ты! Тебе вообще сбегать нельзя! Сразу пристрелят. Ты даже не представляешь, сколько там охраны, и все вооружены с ног до головы. — Малой, ты даже не представляешь, на что я способен, — Дон с превосходством усмехнулся. — Только бы мои силы... Если бы они были у меня сейчас... — он значительно погрустнел. Вздохнув, сел на колени, а после опять лёг, только на этот раз на бок, подперев голову рукой. Чтобы парень не задавал лишних вопросов по поводу его слов, Дон сам завёл разговор. — Ты здесь, как я понимаю, надолго, да? Райнер кивнул. — Да, сегодня, думаю, часов примерно на шесть. — Окей, давай тогда поговорим что ли. Я так давно ни с кем нормально не общался... — Я только за. Меня зовут Ра... — Райнер. Да, я слышал, как к тебе обратился Снайпер. Я Дон. Кстати, и часто ты будешь сюда приходить? — Скорее всего. Лёша сказал, что сейчас он занят какими-то делами, и поэтому я буду проводить с тобой много времени, чтобы «следить за тобой», как он сказал. — Ха, знаю я, какие у него там дела... Но тебе о таком пока рано знать, — Дон посмотрел на него со снисходительной улыбкой. — Вообще-то я уже давно не маленький! Мне шестнадцать! — А мне тридцать тысяч лет, — Дон усмехнулся. — Чт... Сколько?! Да ну, это звучит, как бред, ты меня точно разыгрываешь! Да и не выглядишь ты на столько. — Хочешь — верь, хочешь — не верь, мне всё равно. Райнер замолчал на какое-то время, озадаченно посматривая то в окно, то на Дона, а тот в это время просто молчал, ожидая, что парень сам продолжит разговор. Так и случилось: — Стоп, а почему ты седой?.. — вдруг заметил он очевидное. — То есть, ты реально мне не соврал, и ты такой старый, и поэтому у тебя седые волосы?.. — словно не веря, медленно спросил Райнер. — Эй, пацан, не называй меня старым! Я ещё в самом расцвете сил! Да, я седой, но это не из-за возраста. — А из-за чего тогда? Дон вновь замолчал. Он раздумывал, рассказывать ему о голубокровых или нет. Разум говорил, что это не имеет никакого смысла, значит, и говорить не надо, но что-то всё-таки заставило Дона заговорить, и в голове почему-то пронеслась мысль о том, что Райнеру можно доверять, поэтому он решил рассказать ему, всё равно он не мог сейчас придумать другую тему для разговора, а поговорить, на самом-то деле, очень хотелось. — Ты знаешь, кто такие голубокровые? — Э-э, нет... Ни разу не слышал. — Не удивительно. Их почти не осталось, потому что почти все мертвы. — А сколько их в живых? — Всего четверо. Зеф — одна девушка, она немного младше тебя, я, Лёха и Сара — наша с ним сестра, — заметив на себе до невозможности удивлённый взгляд Райнера, Дон пояснил: — Да, Лёха мой брат. — Серьёзно?! Он твой брат?! — Да, я вообще-то так и сказал. Что непонятного? — Нет-нет, всё понятно, просто... Я не ожидал такого. Брат, вот это да... — Так вот, голубокровые — это не совсем люди. Внешне они очень похожи, и различий почти не видно, да, но если углубиться, то они очень разные. Они бессмертны, но могут умереть, если им вырвут сердце. А ещё у голубокровых есть способности. Например, все они умеют телепортироваться, у них повышенная регенерация, плюс у каждого голубокрового есть своя личная, особая способность. — Так вот о каких силах ты говорил... Но почему ты сейчас без них? — Честно, сам не очень понимаю, но всё это из-за того, что Лёха вколол мне какую-то хуйню, которая лишает голубокрового его сил на определённое время. — Пиздец... Но зачем Лёхе всё это? — А ты думаешь, я сам знаю? Он поехал кукухой после смерти отца, став совсем невменяемым. Как я уже говорил, он полный псих. От него можно ожидать чего угодно, и лучше держаться от Лёхи подальше. Если этот клоун захочет что-то сделать — он сделает всё возможное, чтобы добиться этого. Как, впрочем, и я. — А как получилось так, что Лёха смог взять тебя в плен? — Я не хочу говорить об этом, — резко ответил он, на что Райнер смущённо и виновато закусил губу. Дону была неприятна эта тема, и они с мальчишкой не были слишком долго знакомы, или он ему так доверял, чтобы он мог так сразу ему открыться. Конечно, он понимал, что, наверное, не следовало бы быть таким резким и грубым, но ничего не мог с собой поделать. Извиняться он не стал. — Хорошо, извини... Дон промолчал, лишь сухо кивнув. Вздохнув, он кое-как снова попытался встать, на этот раз более удачно, и осторожно, маленькими шагами дошёл до окна. — Детройт... Давно я не видел свой город в окно вот так. С пола видно только небо. Эх, а раньше я им правил... — Что? В смысле? Сейчас правителем Детройта является Лёша. — Да, я уже понял, — Дон с грустью усмехнулся. — Он лишил меня всего... Уёбок... — на его глаза чуть не выступили слёзы, но он быстро взял свои эмоции под контроль. Яростно сжав руки в кулаки и негромко стукнув ими по подоконнику, он опустил голову вниз, чтобы за волосами не было видно его лица. — Но раньше именно я правил Детройтом, до всего этого... Я был самым сильным голубокровым, хотя стоп! Я и сейчас самый сильный, но только мои способности, сука... — Мне жаль, что так вышло... — Меня не надо жалеть, — осадил его Дон, хоть и не хотел вести себя с ним грубо. Выпрямившись, он потянулся и зевнул. — Ох, чёрт, я хочу спать. Я тогда лягу, постарайся не шуметь, и разбуди, когда соберёшься уходить. — Да, конечно, не буду тебе мешать, — Райнер кивнул и сел в кресло в углу комнаты, надев наушники, а Дон расположился на диване, передвинутом намного дальше, чем он был до этого, ещё до рабства Дона, ведь спать на полу по собственной воле он точно не собирался.

***

По ощущениям Дона, после его знакомства с Райнером прошло несколько месяцев, может, три, а может, и четыре, он всё так же не знал, сколько он здесь уже находится, поэтому просто забил. Но за это время они довольно сильно сблизились. «Он милый... Но немного конченный. И ему, кажется, не хватает внимания», — размышлял Дон о Райнере, вспоминая, как тот иногда мог зависнуть взглядом на его члене или сосках, а после, когда мужчина невозмутимо прикрывал своё достоинство коленями, неумолимо краснел и отводил взгляд, понимая, что его поймали с поличным. Прикрывался Дон даже не из-за стыда — у него его не было, — а лишь потому, что хотел этим дать понять мальчишке, что нужно знать границы дозволенного и не нарушать чужое личное пространство. Но, даже несмотря на такие довольно странные моменты, Райнер приглянулся Дону. Они действительно проводили вместе много времени, и Дону даже было интересно с ним, как когда-то с Кэрой. Они могли как оживлённо общаться на любую тему, так и просто молчать, каждый находясь в своих мыслях, не испытывая при этом никакой неловкости и дискомфорта — им всегда было хорошо друг с другом, в любой ситуации. Дону даже казалось, что он начал привязываться к нему. Изнасилования Дона стали проходить реже. Самый ажиотаж, когда к нему наведывались чуть ли не по пятьдесят человек в день, был в начале, позже к «бесплатной шлюхе» начали понемногу терять интерес, но это было Дону только на руку. Теперь он мог больше времени проводить, просто размышляя обо всём, вспоминая Кэру, свою прежнюю жизнь и думая о Райнере. Тот проводил с ним всё больше времени, — хоть иногда и приходилось не видеться по несколько дней, чтобы Алексей ничего не заподозрил — и, когда он, приходя к Дону, снимал с него цепи, Дон начинал почти заново учиться чуть ли не ходить, настолько всё было запущено. Позже, когда хотя бы первичные рефлексы были восстановлены, он начал вновь тренироваться, заниматься физической нагрузкой: отжиматься, приседать, даже пытался заменить гантели Райнером — взял его на руки и пытался поднять вверх. На вопросы Райнера «зачем тебе это?» он отвечал: «не хочу совсем терять форму. Я делаю это для себя». Получив ответ, парень просто кивнул, не собираясь лезть в чужие дела, и из любопытства и интереса наблюдал за каждой тренировкой Дона. В общем, Дону очень нравилось проводить с Райнером время, и он был единственным человеком, которого он действительно ждал — хотя, он первый и последний здесь, кто по-настоящему не хотел бы причинить ему вред. Так что да, Дон правда привязался к нему, парень даже начал по чуть-чуть заполнять дыру в его душе, образовавшуюся после смерти Кэри, и его это даже немного настораживало, ведь он не понимал, почему это происходит. Точнее, он догадывался, что, скорее всего, начинает влюбляться в него, но ему становилось немного не по себе от этой мысли, ведь он всегда считал, что никогда не полюбит никого, кроме Кэры. Но, видимо, это было не так, потому что всё указывало на признаки влюблённости или даже любви. Он всегда с нетерпением ждал, когда к нему придёт Райнер, и очень радовался, если он приходил; всё чаще и чаще ловил себя на мысли, что постоянно думает о нём; часто засматривался... Перечислять можно долго, но всё это ведёт лишь к одному — к тому, что у Дона действительно есть чувства к Райнеру, и где-то в душе он надеялся, что это взаимно, хоть и иногда замечал, что он ведёт себя с ним, не как с другом, и, возможно, он тоже что-то испытывает, и, наверное, это так и есть.

***

Лёха давно не заглядывал к Дону, и решил это исправить, так как немного даже «заскучал» по «своей шлюшке». Поэтому, захватив с собой Беззубика, он для начала зачем-то, к удивлению решившего ничего не спрашивать дракона, пошёл в комнату Райнера, так как в его голову пришла «гениальная идея». — Ра-айнер, — протянул с улыбкой он, зайдя к нему, — отвлекись ненадолго. — Да? — спросил немного непонимающе он. — Идём с нами, — приказал Лёша и развернулся, выходя из комнаты, и парню пришлось следовать за ним и Беззом. Они направились к комнате Дона, и Райнер сразу почувствовал, что что-то не так, что сейчас точно что-то случится. Когда в комнату вошли Алексей и дракон, Дон почти незаметно скривился в отвращении, на самом деле даже и не пытаясь это скрыть, но когда после них вошёл последний, Райнер, он нахмурился, не понимая, что происходит. Ему очень повезло, что никто, кроме самого Райнера, это не заметил; тот и сам выглядел ошеломлённо, но просто незаметно для остальных пожал плечами на немой вопрос Дона, показывая этим, что и сам ничего не знает. Закрыв за всеми дверь, Лёха вдруг произнёс, показывая рукой на ближайшее кресло: — Присаживайся, Райнер, располагайся. Парню не осталось ничего, кроме как выполнить указания Лёши, нервно оборачиваясь на него, не зная, чего ожидать. Дон неотрывно проследил за его передвижением вплоть до того, как тот сел и кинул мимолётный зашуганный взгляд на него. Такое повышенное внимание Дона к Райнеру не укрылось от взгляда Алексея, но тот расценил это по-своему: — Оу, что, братец? Он уже славно поигрался с тобой, да? И как он тебе, неплох? Хм, думаю, он действительно хорош в пытках. Но, увы, сегодня он будет лишь наблюдателем. Дон и Райнер одновременно медленно перевели взгляд на Лёху, но тот уже достал из брюк тюбик со смазкой и теперь раздевался, отбрасывая свою одежду в сторону, и приблизился к Дону, вынимая из него фаллоимитатор и откладывая тот недалеко от себя. Выдавив небольшое количество смазки и распределив её по своему члену, Лёша раздвинул ноги Дона в стороны и сразу вошёл в него. — Он уже давно такой широкий. Ну самая настоящая шлюха, — усмехнулся Алексей. Совершив пару толчков, Лёха взглядом подозвал Беззубика, и он подошёл ближе, сразу же вводя свой член в Дона, вырывая из того несдержанный болезненный вскрик. Дракон сразу начал размашисто двигаться, но Дон, как бы больно ему не было, впоследствии старался держаться себя в руках и больше не издавать ни звука назло насильникам. Лёша тоже присоединился, начав двигаться, сильно сжав руку Дона, оставляя на ней синяки, получая двойное удовольствие от того, что делает ему этим ещё больнее. Райнер неотрывно смотрел за всем этим, как будто застыв в таком положении, он просто не мог отвести взгляд из-за шока. Он, вцепившись руками в подлокотники кресла, наблюдал за тем, как человек, усыновивший его, и дракон насилуют его возлюбленного. Парень не видел в своей жизни ничего более поражающего и мерзкого. Но мерзко ему было лишь от Алексея и Безза, от того, как же отвратительно они поступают, от их нижайших поступков. Он, смотря на это, хотел проблеваться, а после лично вырвать обоим глотки за то, что они творят. Но, к сожалению, он не мог осуществить ничего из этого, и ему оставалось только продолжить через силу сидеть и наблюдать, желая, чтобы это поскорее закончилось, ведь, хоть они только начали, но Райнер уже не мог смотреть, да и понимал, что Дону тоже очень неприятно. Даже хуже, чем ему, ведь насилуют именно его. На самом деле Дону было бы всё равно на происходящее, ведь это просто очередное изнасилование, как и сотни из предыдущих, и он действительно не заморачивался бы, если бы не одно но. Если бы здесь не было Райнера. При нём же, ощущая его пронизывающий взгляд на себе, ему было неловко, даже стыдно, за то, что он не может сделать совершенно ничего, за то, что так свободно позволяет этим ублюдкам надругаться над собой. Он почувствовал себя будто облитым грязью, и ему на миг даже показалось, что так и есть, и от этого Дон стало ещё хуже. Ему было отвратительно от того, что человек, который ему нравится, наблюдает такое. Дон чувствовал себя испорченным, окутанным похотью, в его голове даже появилась мысль, что он действительно самая неподдельная, истинная шлюха. Он боялся представить, какое впечатление о нём сложится после этого у Райнера. Наверняка тот теперь будет испытывать отвращение при одном только взгляде на Дона и, возможно, даже не захочет его больше видеть... Эти мысли заставили Дона передёрнуться в страхе и скривиться, по его телу прошла небольшая судорога, он всеми силами старался изгнать эти мысли из своей головы. Но на самом деле то, что успел себе надумать Дон, не было правдой, потому что Райнер никогда бы так не поступил с Доном, ведь тоже любил его, он бы никогда его не предал. Да и к тому же, так бы поступил только самый жалкий человек на свете, ведь испытывать к человеку отвращение только потому, что он пережил что-то действительно настолько плохое, — бесчеловечно и ужасно, как считал Райнер. Беззубик в это время уже вошёл во вкус, даже сильнее, чем Лёха: начал вовсю царапать тело Дона своими когтями, наблюдая, как из проделанных ран течёт кровь, желая доставить ему такую же боль, как он сам ему когда-то, в те времена, когда ещё была жива Кэра. Дон кривился от боли, закусив губу, всеми силами сдерживая крики, чтобы не радовать врагов ещё сильнее. Оказалось, что Райнер и Дон ушли в свои мысли и переживания достаточно глубоко и надолго, так, что даже не заметили, что Лёха и Безз уже почти кончили. Совершив последние несколько движений, сначала Беззубик, а затем и Лёша излились прямо внутрь Дона. После того, как они вышли из него, Алексей взял с пола фаллоимитатор и снова заткнул им анальное отверстие брата. Беззубик встал и отошёл к двери, ожидая Алексея. Тот неспешно подошёл к своим вещам, оделся и оглянулся на Райнера. — Идём. Парню пришлось встать, на последок обеспокоенно взглянув на Дона, который лежал, отвернувшись ото всех, и он, сжав кулаки от бессилия, быстро подошёл к двери, после выйдя с остальными из комнаты, оставив Дона в одиночестве.

***

На следующий день Райнер, едва проснувшись, сразу отпросился у Лёхи к Дону, и тот отпустил его. — Как ты себя чувствуешь? — с волнением спросил парень, как только зашёл к нему в комнату, закрыв за собой дверь. Он сразу освободил Дона от цепей, а после отошёл от него на какое-то расстояние, не нарушая его личное пространство. На минуту повисла томительная и гнетущая тишина. Дон даже не поднял взгляд на вошедшего, так как не видел в этом никакого смысла. Его глаза, как всегда, были устремлены в потолок, вглядываясь в одну точку. Лишь только слабое, еле заметное глазу дыхание говорило о том, что мужчина всё ещё жив. — Этот день я начну с того, что опять себя ненавижу, — всё же через какое-то время ответил Дон, тяжело вздохнув. — Но... За что?.. Парень непроизвольно сделал шаг к нему навстречу. Дон наконец медленно поднял голову и пристально уставился ему в глаза, не моргая. Райнеру стало не по себе, он поёжился и сглотнул, с трудом выдерживая на себе такой тяжёлый и пронзительный взгляд, который, казалось, глядел прямо в душу. — За то, что я такой беспомощный сейчас. Я ничего не мог и не могу сделать до сих пор. Это так мерзко, — мужчина резко отвернулся, разрывая зрительный контакт, уткнувшись головой в свои колени и обхватив их руками, принимая максимально закрытую позу, будто бы желая провалиться сквозь землю или вообще исчезнуть. Райнер застыл, не зная, что ему говорить и делать. Тихо вздохнув, он всё же осторожно подошёл к Дону и сел недалеко от него, смотря на него и жалея о том, что он никак не может помочь или успокоить его. Его взгляд непроизвольно скользил по всем тем царапинам и даже откровенным порезам на чужом теле, которые вчера во время изнасилования на нём оставил Безз своими когтями. Вдруг Дон поднял голову, на его лице была улыбка, но сразу становилось ясно, что она фальшивая, и на самом деле он не испытывает никаких эмоций, может, лишь только опустошённость и, помимо неё, обречённость. — Я так устал от всего этого. Моя мечта — сбежать отсюда. Я был бы самым счастливым человеком, если бы это произошло, — он поджал губы и нахмурился, смотря куда-то себе под ноги, и выглядел при этом так, как будто вовсе не хотел этого кому-либо говорить. — Мы справимся, Дон, обещаю тебе! Дон хмыкнул и поднял на него взгляд. Его улыбка стала грустной, так и говорящей всем своим видом «мечтать не вредно», а в глазах были только печаль и смирение, словно он уже разочаровался во всём и не верил. — Спасибо тебе, Райнер. За всё, — на удивление, эти слова были сказаны предельно искренне. Тогда Райнер и понял, что он сделает всё, что возможно, для того, чтобы Дон наконец был свободен, ведь теперь это и его мечта.

***

Дон и Райнер снова сидели вместе в комнате Дона. Парень сидел на полу, недалеко от окна, поджав под себя ноги, а хозяин комнаты — на подоконнике, смотря из окна куда-то вглубь города. В этот раз они просто сидели молча, лишь иногда переговариваясь о чём-то незначительном. — Слушай, у меня к тебе такой вопрос... Личный... — вдруг заговорил Райнер, закусил губу и неосознанно начал её нервно жевать, не зная, правильно ли он поступает, заводя разговор на эту тему. — Но, если ты не захочешь отвечать — ничего страшного, я пойму! — залепетал парень. — Ну, валяй, — молча посмотрев на него несколько мгновений, ответил Дон. — В общем... Ты когда-нибудь любил? Дон замер в той позе, в которой был до этого, и даже, как показалось Райнеру, задержал дыхание, а его глаза стали пустыми. Парень уже было занервничал, и, когда спустя минуту так и не дождался ответа, хотел уже было начать извиняться за то, что он лезет не в свои дела, но Дон громко сглотнул и опустил голову вниз, тихо заговорив. — Я... Кхм, да... Я любил, — его голос хрипел и надрывался, он пытался это скрыть, но у него не получилось, и он раздражённо цокнул, нахмурившись. В ту минуту молчания после вопроса Дон сразу вспомнил Кэру и чуть не разрыдался, но постарался собрать в себе все силы, чтобы этого не произошло. Он думал над тем, ответить ли ему на вопрос или послать мальчишку нахуй, чтобы тот больше не лез в чужое личное пространство и не задавал глупых вопросов. Но что-то всё-таки заставило его сказать правду, будто вынуждая выговориться хоть кому-то. Ведь он держал всю эту боль в себе чёрт знает сколько времени, и его собственные мысли иногда сводили его с ума. Райнер терпеливо молчал, ожидая момента, когда Дон соберётся с мыслями и заговорит. — Её зовут Кэра... — негромко начал Дон, — Точнее, звали, то есть... Да блять... В общем, — он нервно сглотнул, — сейчас она мертва. — Ох, чёрт, извини, я не знал, прости, что я завёл разговор об этом!.. — Нет-нет, всё, кхм, нормально... — по виду Дона было очень сложно сказать, что всё действительно нормально — его голос дрожал, а руки немного тряслись, но он всё равно продолжил говорить, несмотря ни на что. — Кстати, она не человек, как ты, возможно, подумал, а дракон. — Дракон? Но как же ты тогда влюбился в неё? Точнее, за что? Вы же не могли общаться, ничего... — неосознанно перебив его, спросил Райнер, так как действительно не понимал. — Во-первых, никогда меня не перебивай, я ненавижу это. А во-вторых, напомню тебе, что я голубокровый, а они умеют общаться абсолютно со всеми животными. Так вот. Мы познакомились ещё в детстве, когда были пиздюками, при довольно, кхм... Неприятной ситуации, так скажем. Но после того случая я взял её к себе домой, приютил. Мы очень много общались, постоянно были вместе. Мы прожили вместе почти всю жизнь, она тоже любила меня, из-за чего я был счастлив... Но... За день до того, как Лёха взял меня в плен... Он... Он убил её. — Охренеть... Мне так жаль, Дон... — А мне-то как жаль, пацан! Ты не представляешь... Я сам чуть не помер на месте, увидев её труп, и поняв, что она мертва. Я не хотел это признавать, я отрицал! Сейчас я уже просто смирился, но... Я всё ещё не могу. Не могу без неё. Она была мне так дорога, да и сейчас... Нет, конечно, я начинаю смиряться, но всё же... — Дон, не осознавая этого, начал плакать, слёзы текли по его лицу, но он всё продолжал говорить, всхлипывая и шмыгая носом. — Я никогда её не забуду. Мы так любили друг друга... Мне так жаль того потраченного времени, что я провёл без неё. Я бы очень хотел провести с ней всю жизнь. Только с ней вдвоём. А ещё я не забуду то время, когда она ушла от меня, и я не видел её двадцать лет... Двадцать мучительных и бессмысленных лет. Так ужасно мне не было никогда, кроме как при её смерти. Он уже рыдал во всю, у него не получилось сдерживаться, как он не желал; у него мелко тряслись руки, а голос всё сильнее срывался. Райнер сразу же встал со своего места и подскочил к Дону, садясь рядом с ним и крепко обнимая его. Дон ничего не сказал и не стал сопротивляться, он молча уткнулся носом в его шею, всё ещё продолжая нервно всхлипывать и подрагивать, а Райнер медленно поглаживал его по голове, пытаясь успокоить.

***

Дверь в комнату Дона была немного приоткрыта, перед ней стояли Лёша и Райнер. Их диалог был хорошо слышен Дону: — Держи, Райнер, — сказал Лёха, протягивая парню какой-то шприц, — ты должен будешь вколоть это Дону. Это нужно будет сделать обязательно, ты понял меня? Я мог бы и сам, но у нас с Беззом есть неотложные дела. Давай, я рассчитываю на тебя. «М-м, неотложные дела у них, ага. Ясно всё с ними, опять ебаться пошли, педики...» — подумал Дон, закатив глаза. Райнер кивнул и осторожно взял шприц в руки. Он сразу понял, что именно ему передал Алексей, и решил, что это их с Доном шанс. Либо сейчас, либо никогда. Другого шанса точно не будет. Дождавшись, когда Лёха отойдёт и скроется за поворотом, парень всё-таки вошёл в комнату и закрыл её за собой. Он, не медля, направился к Дону, как всегда лежащему на полу и, не здороваясь, вдруг серьёзно спросил: — Ты понимаешь, что это? Дон внимательно посмотрел Райнеру в глаза и медленно кивнул. Парень взглянул на шприц в своих руках. Какое-то время он так и стоял, не произнося ни слова, и Дон уже было подумал о том, что тот просто возьмёт и вколет ему это вещество, но... Произошло то, чего Дон точно не ожидал: Райнер вдруг несильно сжал шприц, зажмурившись, а после со всей силы швырнул его об стену, и он разлетелся во все стороны. — К чёрту это всё, — он нахмурился и перевёл свой уверенный взгляд на ошеломлённого его поступком Дона. — Ты... Но зачем? — от шока он не мог даже связать и двух слов. — Как зачем, Дон?! Я не мог поступить иначе, пойми. И ты ведь сам говорил, что твоя мечта — сбежать. Теперь у нас есть возможность. — «У нас»? — Дон всё ещё был в растерянности. — Ну... Конечно. Куда я без тебя? Я пойду с тобой. Дон был всё ещё в шоке от того, что Райнер настолько предан ему. Он до сих пор не мог поверить, что такое возможно, что Райнеру действительно не наплевать на него, и он не оказался двуличной тварью, наоборот, он помогает ему. Это сильно удивляло Дона, но лишь в хорошем смысле, ему было невероятно приятно от заботы парня. — А когда вернутся твои силы? — Честно, я и сам не знаю... Но, думаю, скоро. Нужно лишь немного подождать. — Хорошо. Тогда я сейчас быстро сбегаю в свою комнату и принесу тебе одежду. Дон кивнул, и Райнер быстро вышел из комнаты. Как он заметил, парень был довольно напряжённым, это было видно сразу. Кажется, он действительно переживал. Дон и сам переживал, и это неудивительно: он боялся, что что-то пойдёт не так, и всё, больше такого шанса не будет. Ему было правда страшно, что, например, возвратится Лёха, что силы не вернутся за короткое время или не вернутся вообще, что Лёша выследит их и снова возьмёт Дона в рабство, только ещё более жестокое, чем это. К тому времени, когда вернулся Райнер, Дон успел неслабо себя накрутить, но, взглянув на парня, он попытался успокоиться, обнадёживая себя мыслями о том, что он не один — у него есть Райнер, что его не предадут, что ему есть на кого положиться, и вместе они точно справятся. Райнер подошёл к нему и освободил от цепей, положив стопку вещей рядом. — Ну, как? Силы вернулись? — Пока что нет, но мне кажется, я... Уже начинаю что-то чувствовать. Встав и потянувшись, он побыстрее вынул из себя фаллоимитатор и отбросил его подальше, не желая, чтобы он находился в нём хоть лишнюю секунду, и взял в руки футболку, разглядывая её, а после натягивая на себя. — О чёрт, наконец-то! Одежда... Я скучал по ней. Дон поспешно надел всё остальное: бельё, брюки, носки, кроссовки и кофту — и сел на диван рядом с Райнером. — Скажи честно, тебе страшно? — М-м... Не очень, малой. Пока ты со мной — нет. Хотя ладно, да, конечно, чуть-чуть страшно, но я почти не волнуюсь. Навряд ли Лёха отследит нас сразу, а к тому времени, когда нас хватятся, у меня должны будут полностью восстановиться силы. А когда это произойдёт, то будет эпично, хах, поверь мне. — Фух, хорошо... Вдруг у Дона начали сильно, так, что это заметил и Райнер, дрожать руки, и заболела голова, от чего он схватился за неё, шипя от боли. — Мхм, чё-ёрт, так хуёво, блять... — Дон, что с тобой? — парень, нахмурившись, сел поближе к нему, не зная, что вообще нужно сделать, чтобы помочь ему. — К-кажется... Силы возвращаются... Дон, тяжело дыша, откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Закончилось всё так же неожиданно, как и началось, и когда через несколько мучительно долгих минут Дон вдруг внезапно открыл глаза, стоящий над ним Райнер действительно немного испугался, ведь уже всерьёз начал бояться за состояние Дона. Присмотревшись, парень испугался ещё сильнее и даже коротко вскрикнул, отскочив назад. — Ты чего это? — Т-твои зр-рачки... Они сейчас были узкими, прямо к-как у кошки... После его слов Дон сразу вскочил с кресла. — Ура! Это говорит о том, что всё действительно сработало! Мои силы вернулись! — Правда?.. Это просто отлично! Так, ну, а теперь... А как мы сбежим? — Хороший вопрос... Знаешь, что-то мне подсказывает, что сейчас я не в лучшей своей форме, да и плюс у меня не было моих сил год, если не больше, и я ещё не полностью восстановлен... Мне нужно время, чтобы всё было, как раньше. И поэтому я точно не хочу сейчас встречаться с Лёхой. Соответственно, у меня есть только один вариант. Он самый безопасный и надёжный. — И что же это за вариант? — Телепортироваться отсюда нахуй. — Оу... Согласен, хороший план. Телепортируемся прямо сейчас? Не возьмём с собой ничего? — Точно... Подожди секунду. Дон встал, подошёл к своей кровати, сдвинутой Лёхой с её первоначального места в самый дальний угол комнаты, наклонился, пошарил под ней какое-то время, а после вынул из неё заряженный пистолет. — Моя заначка, о которой никто не знал, — пояснил Дон на удивлённый взгляд Райнера, ставя пистолет на предохранитель и засовывая его в глубокий внутренний карман кофты. — Ну, а теперь можно и отчаливать. Подойдя к парню, он аккуратно, но крепко взял его за руку, представил ближайший лес и телепортировался в него. Ощутив, что они переместились, они открыли глаза, и Дон нехотя отпустил чужую руку. — И что дальше? Что мы будем делать? Дон помрачнел, нахмурился и поджал губы, всерьёз задумавшись над этим вопросом. — На самом деле я и сам не знаю... Нам ведь по сути даже переночевать негде... Извини, что ввязался тебя во всё это, — он действительно чувствовал за собой вину, и он стал ещё более угрюмым, понимая, что сбежать, ничего не обдумав и не обсудив — крайне глупо. — Не извиняйся! И вообще, я сам решил сбежать с тобой, это был полностью мой выбор. Дон опять нахмурился и опустил голову, оперевшись спиной на ближайшее дерево, скрестил руки на груди и, кажется, начал о чём-то размышлять. — Дон, не переживай так, правда. Мы можем переночевать и здесь, в лесу. Разведём костёр, постелим себе листьев, все дела. — Ладно, просто я сейчас думаю немного не об этом. Потом нам надо будет как-то найти Сару... Только вот я вообще не знаю, как с ней связаться. А ещё меня гложет вопрос: почему она не подняла тревогу, не искала меня?.. Райнер подошёл поближе к нему и осторожно положил руку ему на плечо, безмолвно поддерживая. — Дон, не думай сейчас об этом, не нервничай, тебе нужно восстановиться. А насчёт Сары, я не считаю, что родная сестра могла забыть о тебе или забить. Может, у неё были какие-то причины... — Я очень надеюсь на это, ведь до недавнего времени она была последним человеком, кому я доверяю. Ну а сейчас у меня ещё есть ты, — Дон нежно улыбнулся. От этого взгляда у Райнера перехватило дыхание, он нервно сглотнул, покраснев и сжав руки. Вдруг он судорожно вздохнул, словно собираясь с силами. — Знаешь, я давно хотел сказать... Признаться тебе, но боялся. Дон внимательно слушал его, не перебивая. — ... В общем, я люблю тебя, — договорив, парень выдохнул и закусил губу, отведя взгляд в сторону, так как немного смущался. За реакцию Дона он почти не переживал, так как что-то ему подсказывало, что тот отнесётся нормально. — Оу... Знаешь, я иногда это замечал. — Правда? Это было настолько очевидно? — Нет, скорее, это просто я слишком проницательный, хах. Не волнуйся так, — он видел, что Райнер был каким-то немного нервным. — Я ведь тоже тебя люблю. Он сам сократил расстояние между ними до минимума и обнял его, крепко прижимая к себе. Шокированный Райнер только спустя несколько мгновений очнулся и ответил на объятья. Так они простояли где-то минуту, а после Дон слегка отстранился и молча взял лицо парня в ладони, улыбаясь и поглаживая чужую щёку большим пальцем. Райнер зачарованно смотрел в его глаза и был невероятно счастлив. Вдруг парень ещё немного приблизился к его лицу, а после, не увидев сопротивления, медленно наклонился к его губам и поцеловал. Дон и сам проявил инициативу: начал понемногу углублять поцелуй, переплетая их языки, и чуть покусывать его губы. Райнер слегка застонал в поцелуй и запустил руку ему в волосы, аккуратно перебирая их и массируя кожу головы. Вторую же он положил ему на талию, слегка поглаживая его бок. Спустя какое-то время они отстранились, смотря друг на друга с лихорадочным блеском в глазах, улыбаясь. — Это был мой первый поцелуй, — смущённо признался Райнер. — Но уж точно не последний, обещаю, — Дон ухмыльнулся, снова притягивая парня к себе. Они целовались и целовались без остановки, упиваясь друг другом и отдаваясь без остатка. Вдруг Райнер прижался к Дону слишком близко и немного покраснел, почувствовав бедром его эрекцию. Дон чуть-чуть виновато посмотрел на него в ответ, но парень внезапно ткнулся своим пахом в его ногу, показывая, что тоже возбуждён, и в этом нет ничего страшного. — Я... Я хочу тебя. — внезапно произнёс Дон, нарушая неловкое молчание. — О, ох... Я тоже. Дон обнял его за шею, заглядывая в глаза. — Ты точно согласен? — неуверенно спросил Райнер, так как помнил, что ему приходилось терпеть на протяжении очень долгого времени, и теперь переживал, не осталось ли у него психологической травмы. Дон отвёл на мгновение взгляд, размышляя над ответом, а после уверенно произнёс: — Да. Я хочу этого. Дон хотел показать этим, что полностью доверяет ему, и что Райнер очень дорог и важен для него. Ему не было сложно, так как сексуальное рабство почти не оставило на нём след, а удовольствие получить хотелось. Да и тем более, если он займётся сексом с любимым человеком, что в этом страшного? Поэтому Дон ещё раз утвердительно кивнул, закинул ногу на его бедро, прижался к нему максимально близко, вжимаясь своей эрекцией в его, вызывая тем самым стон и у Райнера, и у себя, и поцеловал его. Парень охнул, а после застонал, отвечая на поцелуй, и положил руку на его пах, слегка сжимая чужой член через ткань. Дон инстинктивно толкнулся навстречу и выгнулся в спине. Отстранившись, Райнер расстегнул его кофту, скинул её, а после быстро стянул сначала с него, а потом и с себя футболки. После этого он сразу прильнул к шее Дона, немного покусывая её, оставляя на ней поцелуи и засосы, которые сразу же зализывал, в это же время он гладил и сжимал его соски, иногда чуть-чуть царапая их ногтями. Затем он спустился ниже, по пути оставляя на ключицах и груди ещё больше красных отметин, и облизал правый сосок Дона, после начиная его немного посасывать и покусывать, одновременно поглаживая возлюбленного по спине. После он отстранился и начал расстёгивать чужие брюки. Райнер стянул их до конца, прильнул к его бёдрам, оставляя засосы на внутренней стороне, держась руками за его колени. После, оторвавшись от своего занятия, он спустил с Дона бельё, но не стал снимать его полностью, а оставил стянутым до голеней, и взял в руки член. Он приблизился к нему лицом, смущённо покраснев, облизал его от основания до головки, взял ту в рот и начал нежно и медленно посасывать, смотря прямо в глаза Дону снизу вверх. Дон прерывисто вздохнул, а после несдержанно застонал от ощущений, прикрыв глаза. Ему уже давно никто не приносил удовольствия, в последнее время все только пользовались его телом; в прошлый, единственный за долгое безрадостное после время, раз, когда он испытывал наслаждение, был только при последнем сексе с Кэрой. Она всегда ему нравилась во всех планах и смыслах. В сексуальном тоже. Он просто не мог устоять перед её гладким чешуйчатым телом, отзывающимся на каждое его прикосновение, её игривым взглядом, перед всей ней, целиком... Но сейчас перед ним на коленях сидел и хотел сделать ему приятно обычный на вид парнишка, на которого Дон до этого никогда бы и не обратил внимания — ну, конечно, у него же была Кэра, и, кроме неё, ему никто не был нужен (ну, ладно, может быть, ещё Сара, но это другое — она его сестра). Но этот парнишка сейчас... Сейчас для Дона он значил многое. Даже, пожалуй, слишком многое. Дон начал доверять ему, привязался, а Райнер оказался поистине добрым и надёжным человеком — не предал его и даже помог ему сбежать. Он ценил и уважал такое; а ещё он чувствовал, что парень действительно любит его. Если бы не он, Дон бы всё так же сейчас лежал прикованный к полу своей комнаты, терпя изнасилование за изнасилованием, унижение за унижением. Дона передёрнуло от одной только мысли, что так могла пройти вся его оставшаяся жизнь. Хотя, это даже и жизнью нельзя назвать — жалкое существования, от которого только и хочется, что сдохнуть. А ещё Райнер был единственным человеком, который по-настоящему влюбился в него. Нет, конечно, была ещё и Кэра, но она дракон, а не человек, да и вообще, Кэры сейчас, к сожалению, уже нет... Все остальные его либо боялись, либо ненавидели, а чаще — и то, и другое. И это неудивительно — Дон очень силён, могущественен и способен убить любого. Райнер же видел его самую слабую и уязвимую сторону, когда он был лишён сил голубокрового, видел его изнасилование, даже его слёзы, но ничего из этого не вызвало у него презрения, отвращения, и это удивляло Дона. Нет, конечно, Райнеру было невероятно жалко, грустно и даже как-то морально больно от того, что всё это происходило с Доном, но это было скорее его невыполнимым желанием сделать всё возможное, чтобы помочь ему спастись. Но, в итоге, его желание — и одновременно желание Дона — всё-таки осуществилось, и они освободились из плена Алексея. Он был очень благодарен Райнеру за всё. Вырваться из мыслей Дона заставило то, что Райнер набрался смелости и принял его член целиком, двигая головой вверх-вниз, стараясь доставить партнёру максимально много удовольствия. Иногда он вынимал пенис изо рта, чтобы вылизать и яички. Несмотря на то, что Райнер делал всё, слегка стесняясь и испытывая некоторую неловкость, — ведь это был первый раз парня — что было достаточно заметно, Дону сносило крышу от всех его действий, от его нежности и даже от его робости он чувствовал какое-то наслаждение. Вдруг парень вынул член изо рта и встал, снимая с себя джинсы и бельё. Избавив своё тело от одежды, он снова поцеловал Дона, нежно поглаживая его сначала по руке, после по талии и животу, и заглянул в его глаза, будто спрашивая разрешения на продолжение. Он уверенно кивнул в ответ. Райнер мягко развернул его на сто восемьдесят градусов, и Дон уткнулся грудью в ствол дерева, обхватив его руками, и сам прогнулся в спине, оттопырив ягодицы, и после этого услышав за спиной возбуждённый вздох парня, который заставил Дона усмехнуться. Он нежно обнял его сзади, прижимаясь к его телу вплотную, его руки вновь начали ласкать соски Дона, а сам Райнер в это время влажно целовал мочку его уха, иногда переходя на шею. От его действий Дон выгибался, тянулся навстречу его прикосновениям, часто дышал, и иногда его голос срывался на стоны. — Можешь не растягивать меня... — прошептал Дон, упираясь лбом в дерево. Райнер послушно кивнул, что-то согласно промычав, чтобы Дон понял, что он его услышал. Взяв свой член в руку, он растёр по всей его длине выработавшуюся в большом количестве естественную смазку и, положив другую ладонь на ягодицу Дона, сделал первый толчок, от чего мужчина выгнулся в спине и тихо заскулил от удовольствия. Парень наклонился к его шее, начиная её вылизывать, в это время повторно толкаясь внутрь, и, едва прикасаясь к коже, нежно обвёл пальцем его анус, растянутый вокруг члена Райнера, и Дон от этого застонал особенно громко, сам подаваясь назад, желая продлить прикосновение как можно дольше. Он игриво сжал колечко мышц, и Райнер шумно выдохнул ему на ухо, несильно шлёпнув по ягодице, и наконец начал понемногу двигаться, аккуратно и нежно, не желая причинить ему боль и вред. Чтобы Дон получил как можно больше удовольствия, парень медленно гладил всё его тело, несильно кусал уши и шею, крутил соски, и ему действительно нравилось. Дон давно не получал такого удовольствия — в последний раз с Кэрой. И он не жалел о том, что не отказал ему, ведь Райнер был по-настоящему нежен с ним, хотел принести ему наслаждение, а не просто удовлетворить свои животные инстинкты и забить на него. Ему это на самом деле нравилось, и он не сдерживался, стонал во весь голос, потому что ему было настолько приятно. Понемногу парень начал увеличивать темп своих движений, и Дон лишь ещё сильнее прогнулся в спине, весь его вид говорил о том, что ему хорошо, всё в порядке, и что он не испытывает никакого дискомфорта. Когда на его ягодицу обрушился ещё один шлепок, он всё-таки не выдержал и кончил с протяжным «а-ах», слетевшим с его губ. Райнер продержался немногим дольше Дона: распалённый и перевозбуждённый от его развратных стонов, он кончил спустя несколько минут, уткнувшись головой ему в спину. Отдышавшись, он вынул из Дона член, развернул мужчину к себе и тягуче поцеловал, будто пытаясь вложить в этот поцелуй все эмоции, которые он чувствовал. В эту минуту им было неважно, найдёт ли их Лёха или его помощники, и что они с ними сделают. Они просто наслаждались моментом и друг другом.