Go down swinging

ТЫ – "Хиханьки-хаханьки, ага. Мы все тут его хуйни натерпелись". ЛЕЙТЕНАНТ КИМ КИЦУРАГИ – Кицураги смотрит на тебя непроницаемым взглядом. Солнце отсвечивает от его очков. ПЕРСПЕКТИВА – Когда черные от угольного дыма стены в Джемроке вот так обрастают каплями, когда закат ясный... ПОДЪЕМ – Сияющий мир. Золотой. Хрустальный. ТЕМНАЯ – Горящая, мля, помойка. ЛЕЙТЕНАНТ КИМ КИЦУРАГИ – "Я уверен, что это и правда так, – он затягивается, – но не думаю, что сведение личных счетов хоть кому-то теперь поможет. Мы не можем позволить себе разногласий внутри РГМ. Не сейчас". ТЫ – Ты хочешь что-то еще сказать про Маллена, про горящую помойку Джемрока и про еще большую – горящую промышленную свалку – Ревашоля, но не говоришь. ПРИТЯЖЕНИЕ – Он не то чтобы выдыхает дым, но сначала позволяет ему стечь – вверх и вверх по лицу, под линзами очков – густой, каштановый и сине-красный. ПОДКРЕПЛЕНИЕ – Маклейн. Это твой *лейтенант*. ПОДЪЕМ – Расскажи ему. Пусть он знает. ТЫ – Ты набираешь дыма побольше в грудь. ЛЕЙТЕНАНТ КИМ КИЦУРАГИ – Он приподнимает на тебя одну подпаленную бровь. ТЫ – Ты выдыхаешь. "Ты смотришь, смотришь на него, а вокруг пушки палят, и все горит, и *пиздец*. И Джуд руку распидорасило так, что она сразу, – ты щелкаешь пальцами, изображая лампочный выключатель – того". "И ты думаешь... Вот он, мля. Вот, – ты тычешь дымящейся сигаретой куда-то в воздух, – за ним, за *него* и за свободный Ревашоль я тут сдохну. Грудью на амбразуру или как там..." ЛЕЙТЕНАНТ КИМ КИЦУРАГИ – Он кивает. "Mourir au combat. A потом?.." ТЫ – "А потом он лежит бухой в канаве и не отвечает на вызов, а у вас все так же. Пушки палят, и все горит, и *пиздец*. И ничего. Никакого, блядь... Никакого mourir au combat. Никаких амбразур. И Возвращения – никакого." ЛЕЙТЕНАНТ КИМ КИЦУРАГИ – Дым светится у его лица. "Я готов дать Гаррье Дюбуа второй шанс". ТЫ – "Мы ему столько этих шансов давали, вторых и третьих и, – ты качаешь головой, – он их все проебал". ЛЕЙТЕНАНТ КИМ КИЦУРАГИ – "Я только прошу вас не убеждать его, что он сорвется. Прошу – без "Капитана Трезвости", без этих ваших "одной рукой яйца чесал, другой бутылку держал". Вы не много от этого потеряете, а он может справиться. В этот раз. Пусть четвертый, или пятый, или сто тридцать шестой". ПОДКРЕПЛЕНИЕ – Чтобы... ТЫ – "Чтобы мы все могли сдохнуть за него и за свободный Ревашоль?" ЛЕЙТЕНАНТ КИМ КИЦУРАГИ – "Нет, – говорит он, и почти улыбается тебе, – лично я планирую дожить до семидесяти." SPUTNIK – Он правда на это надеется. ПЕРСПЕКТИВА – Дым заливает его лицо как кровь. <<<ПРОДОЛЖЕНИЕ МИКСОЛОГИЯ – Понеслась. ЛОВКОСТЬ РУК – Щас будет *высший пилотаж*. НОВОГОДНИЙ УЧАСТОК – Над кабинетом Прайса растянута широкая лента, на которой кто-то из зеленых вывел акриловой краской "Счастливого Нового '49-го го". АНАЛИЗ – [Элементарно: Успех] ..."да" и "!" не влезли. НОВОГОДНИЙ УЧАСТОК – Тут все. Вообще все – даже Эйс еще с вами, и Фишер и Вильямс пока не зареклись заходить на территорию спецотряда Дюбуа-Викмара. Вы все еще называете чету Малленов – Дюбуа и Викмаром. ПРЕСТИЖ – Он все еще заслуживает того, чтобы ты звал его *лейтенантом* и *Дюбуа*. ЛЕЙТЕНАНТ-ЕЩЕ-НЕ-ЕФРЕЙТОР ГАРРЬЕ ДЮБУА – Он притащил свой магнитофон, а ты притащил свою музыку. Ты притащил формы для льда и посуду, а он притащил алкашку. ХЛАДНОКРОВИЕ – Ты готов скрывать свое отвращение к диско столько, сколько будет нужно. ЖАН ВИКМАР – Все лучшее все равно уже сказано до тебя. Вик злобно шипит на ухо Дюбуа, что его очередные клеши от колен – это ебаный стыд и что если рок-н-ролл мертв, а панк никак не может сдохнуть, то диско находится в стадии активного разложения уже как двадцать лет. ЛЕЙТЕНАНТ ГАРРЬЕ ДЮБУА – Он смеется, закидывает руку Вику на плечо и сгребает того ближе к себе. Вик огрызается, и Дюбуа снова смеется. ТРИОД И ДИОД – Активное – это которое с опарышами. МИКСОЛОГИЯ – Сегодня ты надерешься как черт и напоишь всех остальных. STEP & SWING – А где-то между первым и вторым покажешь Дюбуа, как *надо*. ТЫ – "Сестра, скальпель!" МАК ТОРСОН – Он подает тебе железную линейку, которая сегодня у вас вместо барной ложки. НИКС ГОТТЛИБ – Старик морщится от упоминания скальпеля. ЛОВКОСТЬ РУК – [Средне: Успех] Оп! *Слоями*, родная. Ровнехонько. И это линейкой, прикинь? МИКСОЛОГИЯ – Целая радуга – в вашем граненом стакане. ТЕМНАЯ – Что потом? ZERO GRAVITY – Прозрачное голубое пламя. Самая горячая точка, примерно в ладони над стаканом, похожа на Бледное марево. МИКСОЛОГИЯ – Следующий. ТЕМНАЯ – Не сейчас. Страшная Бледная хуета – не сейчас. ПЕРСПЕКТИВА – И даже не завтра. И даже не через несколько лет. ТЕМНАЯ – Но обязательно.

ПРОДОЛЖЕНИЕ>>>

ТРАНТ-КОТОРОГО-ЗДЕСЬ-НЕТ-ХЕЙДЕЛЬСТАМ – "Очень интересно! Анодный свинг как течение кажется мне в высшей степени занимательным. Видите ли, в обществе для возрождения этого жанра должны были сложиться совершенно особые условия..." ЧУЙКА – Его тогда не было. Трант пришел в спецотряд Дюбуа-Викмара только на следующий год. Почему он здесь? АНАЛИЗ – [Сложно: Успех] Потому что тебе не хочется вспоминать ночь с сорок девятого на пятидесятый. Потому что ты хочешь забыть все, что было в ту ночь – кроме тридцати минут, которые ты протанцевал с Хейдельстамом. ПРИТЯЖЕНИЕ – Мозолистые ладони и мягкая сетка морщин. Те же следы, что на его лице – в уголках глаз и у рта – следы его жизни. ПЕРСПЕКТИВА – Ты еще не знаешь. ТЕМНАЯ – Ебучая моралинтернская крыса. ПЕРСПЕКТИВА – Тебе еще все равно. ПОДКРЕПЛЕНИЕ – Тебе и теперь все равно. И будет – пока Прайс не ткнет в него пальцем и не скажет, очень тихо, "взять". STEP & SWING – Он схватывает базовые шаги как профи. Он, в отличие от Мака, сразу позволяет взять себя за руки. И еще – он сразу пытается *победить*. ПРОНЫРА – Это все его палки. Он привык сражаться, пусть и понарошку. И побеждать. ТРИОД И ДИОД – [Средне: Успех] Ло Маньтань – боевое искусство солийских переселенцев. Впервые запрет на ношение оружия – холодного *и* огнестрельного – для солийцев был введен правительством Веспер-Мессинской Республики. У бедняг даже поварские ножи отобрали. SPUTNIK – Хейдельстам может трепаться об этом часами. Обычно, Хейдельстам начинает трепаться о Ло Маньтань... ПРОНЫРА – Чтобы отвлечь от чего-нибудь *действительно* важного. ТРАНТ-КОТОРОГО-ЗДЕСЬ-НЕТ-ХЕЙДЕЛЬСТАМ – Он заговаривает тебе зубы и пару раз наступает на ногу – метко, на одну и ту же. Он смущенно улыбается когда ты шипишь, что он, сука, косой. В самом деле он двигается отлично – для новичка. Он хватает тебя покрепче чтобы провернуть все, что собирается провернуть. Он поворачивает тебя спиной, и руки у тебя оказываются скрещеными впереди – навроде рукавов смирительной рубашки – а Хейдельстам оказывается сзади. Он отпускает одну твою руку. ZERO GRAVITY – Доли секунды ты падаешь, силясь за что-нибудь ухватиться, но он хватает твою спину первым. Ты повисаешь на Хейдельстаме, вцепившись в клетчатое плечо. Только что мир сделал кувырок – и вот, снова на месте. ТРАНТ-КОТОРОГО-ЗДЕСЬ-НЕТ-ХЕЙДЕЛЬСТАМ – Он подмигивает тебе. Ничего, мол, не было. STEP & SWING – Это... Правильная поддержка. Он только что провернул с тобой *акробатический* рок-н-ролл. ХЛАДНОКРОВИЕ – [Просто: Провал] Ты сам не понимаешь, как это получается и зачем, но... ЖИЛЫ – Ты в секунду снова находишь опору, а Хейдельстам теряет – потому что ты подсекаешь его ногу, вытянутую назад. Следом ты хватаешь его за плечи – и валишь на лопатки, упершись коленом в грудь. Из него с хрипом вышибает воздух. ТРАНТ-КОТОРОГО-ЗДЕСЬ-НЕТ-ХЕЙДЕЛЬСТАМ – Он оправляется мгновенно. И улыбается тебе. ТЫ – "Хейдельстам". ТРАНТ-КОТОРОГО-ЗДЕСЬ-НЕТ-ХЕЙДЕЛЬСТАМ – "Даже не подозревал о *такой* подготовке... Что ж, наверное мне не следовало провоцировать офицера РГМ, а?" ИЩЕЙКА – Кто-то смеется. Готтлиб, вскочивший секунду назад, снова тяжело опускается на стул. Джуд переводит взгляд с Транта на тебя – и снова на Транта. В магнитофоне Дюбуа все еще крутится и шипит твой анодный свинг. ТЫ – Ты не извиняешься, но подаешь ему руку и ставишь на ноги. ТРАНТ-КОТОРОГО-ЗДЕСЬ-НЕТ-ХЕЙДЕЛЬСТАМ – Глаза у него светятся смехом.

ПРОДОЛЖЕНИЕ>>>

ИЩЕЙКА – Ты слышишь еще из коридора... КАПИТАН ПТОЛИМЕЙ ПРАЙС – "Взять". ЛЕЙТЕНАНТ КИМ КИЦУРАГИ – Звучит щелчок взведенного курка. ГАРРЬЕ "МАЛЛЕН" ДЮБУА – Стук его каблуков. "Стойте. Нам ничем не поможет сейчас провокация Моралинтерна. Мы сделаем только хуже. Капитан, послушайте..." КИМ КИЦУРАГИ – Он мешкает. Ты знаешь, что он мешкает – он доверяет Маллену. БЕГЛЕЦ – Этого хватает, чтобы он вскочил, уронив стул, и рванул к выходу. Ты отчего-то уверен, что это *он*. ПРОНЫРА – [Сложно: Успех] Ты оказываешься у двери раньше, чем *он* успевает распахнуть ее. ТАБЕЛЬНАЯ САБЛЯ ÉDITH – Сабля выходит из ножен с железным лязгом пока ты открываешь дверь – вовнутрь – и от того, как *он* отступил, ты успеваешь поднять и выпрямить руку. Острие, тускло блестящее, смотрит теперь между двух пуговиц его клетчатого пиджака. БЕГЛЕЦ ТРАНТ ХЕЙДЕЛЬСТАМ – Хейдельстам оглядывается на Кицураги, который уже не спустит его с прицела. КАПИТАН ПТОЛИМЕЙ ПРАЙС – Он вздыхает и разглаживает мундир. "Спасибо, офицер. Вы как раз вовремя. Уведите его". ТАБЕЛЬНАЯ САБЛЯ ÉDITH – Ты поворачиваешь руку, ведя острием мимо груди Хейдельстама и останавливаешь у шеи. Кромка изгиба теперь упирается под его кадык. ПОДКРЕПЛЕНИЕ – Ты делаешь как велено. Всегда делаешь. Ты не привык задавать вопросов капитану. ТЕМНАЯ – Шавка. БЕГЛЕЦ ТРАНТ ХЕЙДЕЛЬСТАМ – Он послушно заводит руки за спину когда умолкший Маллен подходит надеть на него наручники. <<<ПРОДОЛЖЕНИЕ ГАРАЖИ РЕВАШОЛЬСКОГО ГСК №5 – Джемрокские гаражи тянутся на километры, до самой границы с Мартинезом. Когда-то давно в них и правда стояли мотокареты и байки. Теперь в ржавых жестянках, отопляемых обычно одним генератором или буржуйкой, живут люди. Вас с Маком провожают тяжелыми взглядами старики, рассевшиеся с банками пива на пластиковых стульях у дверей. Со скрипом и детским визгом мотается по кругу качель из мотокаретной шины, привязанной к фонарному столбу. МАК ТОРСОН – Он бы сюда вписался, если б не ты. Портупею не видно под мешковатой курткой; у Мака полосатые треники и стоптанные на одну сторону кроссовки. Он только что тягал веса с ребятами и теперь идет домой. Рубить дрова. Наверное, до ночи. ГАРАЖИ РЕВАШОЛЬСКОГО ГСК №5 – "Пятого гаражно-строительного кооператива" не существует и никогда не существовало. Это всегда была кучка бандитов, которые заправляют трущобами и выбивают из местных деньги. Разговор у двух мужиков за ящиком, на котором разложено домино и бутылки, вдруг становится оживленным и очень тихим когда вы проходите мимо. ТАБЕЛЬНАЯ САБЛЯ ÉDITH – Она мотается у тебя на бедре. Ты привык. Ты знаешь, как нужно шагать чтобы ножны не бились тебе об колено. ТЕМНАЯ – Палево. ПОДКРЕПЛЕНИЕ – Вы и не скрывались. ЧУЙКА – [Сложно: Провал] Нет. Что-то не так. Все не так. ПОДЪЕМ – [Средне: Провал] Ты не готов к тому, что сейчас будет. ТЕМНАЯ – Будет мясо. МАК ТОРСОН – Он трогает твой локоть и кивает на отворот грунтовки, уводящий во двор за очередной трущобиной. ТЕМНАЯ – Тут ты и будешь жрать землю.

ПРОДОЛЖЕНИЕ>>>

АНАЛИЗ – [Средне: Провал] Почему его так зовут? ЭСПЕРАНС-ДЕВЯТКА – Ты не знаешь, откуда у него погоняло. И не узнаешь. ПЕРСПЕКТИВА – Потому что сегодня ты его убъешь. ЖИЛЫ – [Сложно: Успех] Он влетает в тебя с разгона, но ты остаешься стоять на ногах, в секунду согнувшись чтоб встретить удар плечом. ТАБЕЛЬНАЯ САБЛЯ ÉDITH – Сабля выходит из ножен с лязгом – ты вынимаешь клинок не до конца, а втапливаешь навершие Эсперансу в живот на полпути. ЭСПЕРАНС-ДЕВЯТКА – Он сгибается вниз – и самый изгиб твоей сабли оказывается у его горла. ТАБЕЛЬНАЯ САБЛЯ ÉDITH – Ближе. Ближе. ЧУЙКА – [Легендарно: Провал] У него еще был нож. Где? ПРОНЫРА – Ты пытаешься поймать его запястье прежде чем он ударит тебя, но лезвие входит в ладонь; соскальзывает между средним и безымянным пальцами, вспоров кожную перепонку и мясо. ТЫ – "БЛЯДЬ! Мак!" МАК ТОРСОН – Ты слышишь, как сверху, с крыши трущобины, орут, и ты слышишь удары и скрежет подошв по железу. В следующую секунду на землю перед тобой и Эсперансом с *хрустом* падает тело. ПОДКРЕПЛЕНИЕ – Это не Мак. Мак все еще наверху. Мак заряжает пистолет. ЭСПЕРАНС-ДЕВЯТКА – Он схватил клинок твоей сабли, и лезвие его ножа все еще у тебя в руке – ты выворачиваешь гарду чтобы ударить Эсперанса в лицо. У тебя получается до кости рассечь его лоб стальной кромкой. Он вгоняет нож дальше в твою ладонь, пытаясь продавить и довести острие до горла. Вы валяете друг друга по земле. ТЕМНАЯ – Жуй. ТЫ – Ты пинаешь его в колено. ЭСПЕРАНС-ДЕВЯТКА – Эсперанс выпрямляется над тобой чтобы отвести от себя сжатый в кулаке клинок Édith и, наконец, выдернуть нож из твоей ладони. Чтобы снова ударить тебя. АНАЛИЗ – Держит как мясник. ЖИЛЫ – Лезвие войдет снизу, над пахом, и вспорет тебя как свиную тушу. ЭСПЕРАНС-ДЕВЯТКА – Но он не успевает. Ты видишь, как входит и в доли секунды выходит из его шеи пуля. На землю сбоку летят шматки костей и кожи. Ты видел, как искривился, сломавшись, позвоночник внутри него и как голова сразу свалилась набок. ТЫ – Ты спихиваешь его с себя. Тебе смешно. Ты изгваздал землю вокруг в крови из вспоротой руки. Ты живой. ПОДЪЕМ – Ты все еще живой. МАК ТОРСОН – Ты видишь, как он сгибается там, на краю крыши, и слышишь, как его рвет.

ПРОДОЛЖЕНИЕ>>>

ЛЕЙТЕНАНТ-ЕФРЕЙТОР ГАРРЬЕ ДЮБУА – "Принимай Маклейна-Торсона." НИКС ГОТТЛИБ – "Долорес, мать ее, Деи. Что опять? Водка паленая?" МАК ТОРСОН – Мак чуть ли не вносит тебя на себе. СОПРОТИВЛЕНИЕ – [Сложно: Провал] Ты не можешь даже поднять голову. Все серое. Не Серое, но серое. В рану между пальцев как будто запихали костер. ЖИЛЫ – Ты потерял много крови. Тебя тошнит. ПОДЪЕМ – [Средне: Провал] Все же нормально было. Смешно было. ТРИОД И ДИОД – [Просто: Провал] Да как вообще такое перевязать? Тут только жгут. А Мак не помнит, как надо жгут. И ты не помнишь. Даже если бы помнил, не смог бы объяснить. НИКС ГОТТЛИБ – Он хватает тебя за плечи и сначала сажает, а потом, когда у тебя падает голова, кладет на кушетку. "Идиоты, – бормочет он, – два идиота". ПАЯЦ – Finita la comedia. ЛЕЙТЕНАНТ-ЕФРЕЙТОР ГАРРЬЕ ДЮБУА – Ты видишь, как он снова поворачивается к Маку. МАК ТОРСОН – Мак что-то говорит, но ты не слышишь. Он тычет в тебя пальцем, потом скребет лысый затылок. Роняет лицо в ладони. ЛЕЙТЕНАНТ-ЕФРЕЙТОР ГАРРЬЕ ДЮБУА – Его лицо, распоротое напополам гримасой, выплывает из серого. Он что-то втолковывает Маку. Тычет узловатым пальцем ему в грудь, наклонившись к уху. SPUTNIK – "Да не лезь ты Готтлибу под руку. Че за истерики? Собрался! Чтобы отчет у меня к вечеру был на столе, понятно? Я спрашиваю, Торсон, слушай меня. Понятно?" ПОДКРЕПЛЕНИЕ – "Так точно, лейтенант-ефрейтор. Понял вас, лейтенант-ефрейтор". ЛЕЙТЕНАНТ-ЕФРЕЙТОР ГАРРЬЕ ДЮБУА – Он вдруг сгребает Мака в медвежье объятие, и тот сжимает его в ответ – так, что ребра трещат у обоих. Дюбуа смеется хрипло и хлопает Мака раскрытой ладонью по плечу. МАК ТОРСОН – Он долго не отпускает Дюбуа. Ты видишь, как опускаются у Мака плечи. Как у него кончается завод. Как он, наконец, слезает с железной крыши трущобины – и вправду оказывается в участке. Как он выходит, не посмотрев на Готтлиба и тебя. ПЕРСПЕКТИВА – Ты так и не смог отмыть кровь с того пиджака, в котором теперь валяешься на кушетке. Ты пустил его на половые тряпки. ПАЯЦ – Ну теперь-то точно. ТЕМНАЯ – Гасите свет. <<<ПРОДОЛЖЕНИЕ КАК-ЕЕ-ТАМ – Она окунает сигарету в пепельницу на тумбочке. В настоящую стеклянную пепельницу. Даже не в банку от шпрот. ТЫ – Ты разглядываешь в ее зеркале, с разных сторон, свою шею в засосах. Потом поворачиваешься задом. Она расцарапала тебе спину ногтями, розовыми. В зеркале даже кажется, что они у нее, все десять, светятся в темноте. АНАЛИЗ – Лопатки и плечи у тебя теперь в неровную клетку. Можно поиграть, например, в крестики-нолики или в морской бой. СЛЕД – Увечья были нанесены при жизни. САРА? – "И как тебе? По-моему, красавчик". ТЫ – "Слушай, меня так даже бандиты не разукрашивали. Приду в участок, спросят, кто отделал". КАК-ЖЕ-ЕЕ-А-ТОЧНО – "А ты скажи что я, – она выдыхает дым, потом откидывает голову назад, – блин, вообще... Ты прости если больно было". ПРИТЯЖЕНИЕ – Тебе вообще-то понравилось. ТЫ – "Мне вообще-то понравилось". АНАЛИЗ – [Средне: Успех] Точно. Тамара. ТОЧНО-ТАМАРА – Она смеется и складывает одну голую ногу на другую. "Ладно-ладно. А ты серьезно в РГМ работаешь?" ПАЯЦ – Мы с Тамарой... ПРИТЯЖЕНИЕ – Там точно такого не было. Того, что вы делали с Тамарой. ТЫ – "Ну работаю. Думаешь, я про такое пизжу чтобы телок клеить?" ТОЧНО-ТАМАРА – Она снова смеется. "Да нет... Не знаю. Так никто бы не клеился. Ксиву покажешь?" ЧУЙКА – [Элементарно: Провал] Стой... ТЫ – Ты послушно находишь в пиджаке с пола удостоверение – и показываешь. ЧУЙКА – Зачем. ТОЧНО-ТАМАРА – "Старое какое... Вас там, что ли, брили? Тебе, знаешь, длинные больше идут, – она находит в одеяле рубашку и натягивает, не глядя, чья, – на Мадре работаешь?" ПРИТЯЖЕНИЕ – Рубашка – твоя. ЧУЙКА – Стой. Тут не про рубашку. Тут про... ТЕМНАЯ – Про *дело*. Тамара дело говорит. Все твои мусорские дружки хуйню несут, а вот она – говорит дело. ТЫ – "Это предложение типа?" ТОЧНО-ТАМАРА – Она фыркает и облизывает губы, уже смазанные и так. Кончик языка у нее становится красным. "Не параной ты. Просто спрашиваю. Интересно. Говорят, весь РГМ под Мадре ходит". ТЫ – "Я не хожу". ТОЧНО-ТАМАРА – Она смотрит на тебя из-под ресниц. Они у нее черные. И глаза черные. Волосы в высоком хвосте, который она не распустила до сих пор – и пряди у лба встали как хохолки. "А че не ходишь? Денег не хочешь поднять?" ТЫ – "Ходить в РГМ под Мадре – это... Слушай, ну я же не тупой. Это когда пиздят со всех сторон, а в конце ты лежишь в канаве с дыркой в башке потому что не так на кого посмотрел. И вообще, капитан наш мужик хороший". ПОДКРЕПЛЕНИЕ – Это правда. ТЕМНАЯ – Гладко стелишь. ТОЧНО-ТАМАРА – Она смотрит в окно долго – думает. "Слушай, Чет, – говорит она, – ты, вообще, классный". ТЫ – "Можете оставить отзыв о работе офицера по горячей линии – ноль-ноль-пять..." ТОЧНО-ТАМАРА – Она улыбается и наклоняется к тебе, к зеркалу, у которого ты стоишь. "А дальше?" ТЫ – Ты улыбаешься. "Прости, кис. У меня, на самом деле, телефона нет". ТОЧНО-ТАМАРА – "Я тебе свой напишу. Звони". ЧУЙКА – Зачем?.. ТЫ – "Если захочу под Мадре ходить?" ТОЧНО-ТАМАРА – Она закатывает глаза. "Конечно. Если поебаться еще захочешь, гений." ПРИТЯЖЕНИЕ – Позвони ей. ТЫ – "Ладно. Позвоню. Только, – ты наклоняешься к ней, оперевшись рукой на постель, – ты рубашку верни". ТОЧНО-ТАМАРА – Она берет тебя за затылок и притягивает вниз, к себе. У нее горький от табака и липкий от помады рот. ПЕРСПЕКТИВА – Ты ей так никогда и не звонишь. ПРИТЯЖЕНИЕ – Да почему?.. SPUTNIK – [Сложно: Успех] Потому что ты так и не отмыл кровь с того пиджака, а пустил его на половые тряпки. Потому что ты не хочешь больше кидаться за Маллена грудью на амбразуру. Потому что Трант Хейдельстам – крыса, а Ревашоль – горящая помойка. ТЕМНАЯ – В Ревашоле не женятся. В Ревашоле трахаются – и дают с утра по съебам. ПОДЪЕМ – [Легендарно: Провал] Не звони ей. Потому что вчера тебе снилось, как стены в Долорианской церкви дышат тебе в рот, а потом тебя рвало в унитаз в общем туалете коммуналки, и кто-то ломился в дверь, и ты даже не мог сказать, что занято. Мог только блевать громче. PUNCHLINE – [Сложно: Провал] И что бы ты ей сказал? "Прости, кис, я знаю что мы один день были знакомы, но дай-ка вывалить на тебя такого кромешного пиздеца, чтоб ты после меня ментов по другой стороне улицы обходила. Мы тут *вообще все* давно ебанулись, а нам еще зачем-то стволы выдают. Как вообще все? Ну вот так. Совсем-совсем все. Не вру. Давай потрахаемся еще?"

ПРОДОЛЖЕНИЕ>>>

ДОЛОРИАНСКАЯ ЦЕРКОВЬ – Мартинез еще хуже чем Джемрок, а вот эта халупа – просто нечто. С витража на тебя смотрит стремная Долорес Деи. Кто-то из ребят говорит, что Маллен на нее наяривает, а ты говоришь, что тут только вялого ловить – ну вы посмотрите на нее. Они смотрят. В середине нарколабы, которую вы сегодня разнесли, лежит одно тело. Дело рук Дюбуа. Остальных уже упаковали. МАК ТОРСОН – Он крестится так, чтобы никто не видел – но ты видишь. ЖЮДИТ МИНО – Ее сложили на стол, с которого скинули какие-то баки, и Готтлиб вправляет ей локоть, пытаясь не доломать запястье. Пока Готтлиб его не замотал, ты видел, как торчала косточка. ЖАН ВИКМАР – Он выруливает назад из витража. Они с Дюбуа влетели в колени Долорес Деи на полном ходу – с пушками и подкреплением – когда вы уже думали, что вам всем тут пиздец. В ногах у витража теперь дыра. Так, по-твоему, даже лучше. ДОЛОРИАНСКАЯ ЦЕРКОВЬ – Ты делаешь вид, что тебе нормально, но ты *слышишь*. Ты слышишь, как они дышат. Ты знаешь, что они дышат. ЛЕЙТЕНАНТ-ДВАЖДЫ-ЕФРЕЙТОР ГАРРЬЕ ДЮБУА – Дюбуа только что вытянул вас из дерьма, он палил на ходу прямо из окна мотокареты – и эта его гримаса ни разу с него не слезала. Он улыбался когда застрелил своего *одного* в упор. Он улыбался пока смотрел, как Джуд по руке с размаху хуярят ружейным прикладом. Он улыбался, оглядывая потом разруху. Он и сейчас улыбается. Когда они влетели, обдав все дробленым стеклом, витраж вдруг одел его диско-прикид в *свет*. Ты не врал Кицураги про Дюбуа, и амбразуры, и свободу. ПЕРСПЕКТИВА – Mourir au combat. ГАРРЬЕ "МАЛЛЕН" ДЮБУА – Теперь он стоит, качаясь из стороны в сторону и сжимая все еще пистолет. Он не слышит, как вы говорите о том, что он по ночам наяривает на Светоч Долорес Деи. Он смотрит вверх, не мигая. SPUTNIK – Он будет сегодня пить. Он будет пить завтра. И послезавтра. Ты больше не увидишь его на службе трезвым. ПЕРСПЕКТИВА – До самого Кицураги. Когда *случится* Кицураги, все станет по-другому. SPUTNIK – Когда случится Кицураги, вашего Маллена больше не будет. Его не будет больше никогда. Он убьет себя. Он убил себя. ДОЛОРИАНСКАЯ ЦЕРКОВЬ – Когда Вик задним ходом наконец выползает из витража, в зубастую дыру тут же начинает валить снег.

ПРОДОЛЖЕНИЕ>>>

КУРИЛКА 41-ГО – То, что когда-то было курилкой, отгорожено от первого этажа участка стеной стеклоблока в цветочек. Подоконник обложен бычками, полными пепла жестянками и трупиками мух. Пол тоже серый. Выбитое окно заколочено досками. Обычно все курят прям в офисе, но вам с Маком тут нравится. Ты однажды спросил его, почему стекло в середине такое зеленое, он сказал, что, наверное, радиоактивная хуета в нем. Кицураги теперь тоже тут курит. SPUTNIK – Потому что если что-то называется "курилкой", то там надо курить. А если что-то называется "офисом", там надо работать. ЛЕЙТЕНАНТ КИМ КИЦУРАГИ – "Знаете, я думал о том, что вы мне вчера рассказали". МАК ТОРСОН – "Че ты там рассказал?" ТЫ – "Да анекдот про кальмаров". МАК ТОРСОН – Ты видишь, как у него вытягивается лицо, и как потом он сгибается от хохота. Рука его остается на подоконнике с зажженной сигаретой. Ты откуриваешь от нее пока он не видит. ЛЕЙТЕНАНТ КИМ КИЦУРАГИ – Он поднимает на вашу с Маком клоунаду бровь – одну. Легендарную бровь лейтенанта Кицураги. МАК ТОРСОН – Когда он понимает, что ты сделал, то бьет тебя кулаком в плечо. Он уже красный от смеха. ТЫ – Ты тоже бьешь его – раскрытой рукой по спине – и тоже ржешь. ПОДЪЕМ – Тебе надо поговорить с Кицураги про Маллена и амбразуры. ПАЯЦ – Не надо. Это не смешно. Это грустно. SPUTNIK – Он *думал* о том, что ты ему сказал. АНАЛИЗ – Такое нечасто случается. Он сложил как конструктор – церковь, облава, твои рассказы про то, как тебя однажды закапывали, стремная Долорес Деи, Маллен, Дюбуа, свободный Ревашоль. МАК ТОРСОН – "Ладно, – он вытирает красное лицо, – бля, Чет, анекдот про... Ух-х. Ладно. Чего вы там хотели сказать, лейтенант?" ЛЕЙТЕНАНТ КИМ КИЦУРАГИ – Он опять делает с дымом *это*. ТЫ – Ты отворачиваешься. Делаешь вид, что разглядываешь Джемрок в щелку между досками в окне. Хотя чего ты там не видел. ЛЕЙТЕНАНТ КИМ КИЦУРАГИ – "Лейтенант-дважды-ефрейтор и правда обладает некой... Харизмой. Когда он был в лучшем состоянии – психическом и физическом – я уверен, он мог в секунды поднять дух состава. Я прав?" ТЫ – Ты киваешь. ЖАН ВИКМАР – Вик за окном ведет своего жеребца в поводу, потом встает у стойла и гладит пегую шею. Ему пытаются оттяпать пальцы. Вик только скалится. Снова чешет конскую морду. МАК ТОРСОН – "Мог, раньше. Щас он..." SPUTNIK – ...даже хуй свой поднять не может. Но он не договаривает. ЛЕЙТЕНАНТ КИМ КИЦУРАГИ – Кицураги кивает. "Кхм. Я вас понял. Вы, наверное, знаете о перестрелке в Мартинезе". МАК ТОРСОН – "Да весь Ревашоль знает. Маллен вас там собой прикрыл или типа того". ZERO GRAVITY – Пороховой дым. Дым над трещинами в мозаике, над щелями шириной в ладонь. Все изгваздано кровью – большими круглыми кляксами. ЛЕЙТЕНАНТ КИМ КИЦУРАГИ – "Думаю, я в тот момент испытал именно то, что вы описали. "Все горит и пиздец", и в то же время... Не знаю, как у него это выходит, но я готов был пойти за ним, с ним, против троих в керамической броне, – он окунает сигарету в консервную банку на подоконнике, потом, – вы могли бы больше не звать его Малленом?" МАК ТОРСОН – "Слушайте, лейтенант..." ПРЕСТИЖ – Нет. Не можешь. ТЫ – "Не могу". ЛЕЙТЕНАНТ КИМ КИЦУРАГИ – "Почему?" МАК ТОРСОН – Он тоже выглядывает в окно прежде чем повернуться опять к Кицураги. "Не заслужил". SPUTNIK – Он думал, что если откроется вам – совсем немного – то вы сделаете как он просит. Вы не сделаете. ЛЕЙТЕНАНТ КИМ КИЦУРАГИ – Он с полминуты думает прежде чем начать говорить. Кицураги докурил и ему нечем теперь занять руки, так что он сцепляет их, как всегда, за спиной. "Я знаю, что скажу сейчас то, чего мне говорить не следует... Однако. Если вы так глубоко разочарованы в командовании, то почему еще с нами?" МАК ТОРСОН – "Маллен и "командование" – разные вещи. У нас есть капитан, есть Бердяева, Вик..." ЛЕЙТЕНАНТ КИМ КИЦУРАГИ – Он поводит плечом. "Но вы – сержант. Он сателлит." МАК ТОРСОН – "Он из-за Маллена сателлит. И спецотрядом Вик заправляет. У нас тут, в сорок первом... Сложно, короче". ЛЕЙТЕНАНТ КИМ КИЦУРАГИ – "А вы что скажете, офицер?" ПОДКРЕПЛЕНИЕ – Все как сказал Мак. ТЫ – "То же. Прайс, Бердяева, Вик, – ты опираешься на подоконник и тычешь в него сигаретой, – вы". SPUTNIK – Он такого не ждал. Ты, оказывается, помнишь, что он – командование. ЛЕЙТЕНАНТ КИМ КИЦУРАГИ – "От меня не будет приказов пасть за свободный Ревашоль или броситься грудью на амбразуру, офицер. Если вы этого ждете". ПОДКРЕПЛЕНИЕ – Есть такие вещи, которые делаются и без приказов. ЧУЙКА – Вещи, которые не говорят вслух. ПРЕСТИЖ – Говорят вслух *однажды*. Перед капитаном. Одного раза – достаточно. ЛЕЙТЕНАНТ КИМ КИЦУРАГИ – "А еще я предпочитаю, когда ничего не горит". МАК ТОРСОН – "Так уже горит. Вы Ревашоль видели? Только амбразур нет". ТЫ – "Есть одна." ЛЕЙТЕНАНТ КИМ КИЦУРАГИ – Он опять поднимает на тебя бровь. ТЫ – Ты хмыкаешь и тычешь пальцем в щелку в заколоченном окне. "Видали? Как раз ствол пролезет". ЛЕЙТЕНАНТ КИМ КИЦУРАГИ – Кицураги фыркает. "Это даже не амбразура, офицер". МАК ТОРСОН – "Ну дак. Какие бойцы, такая и амбразура". ТЫ – "Да пошел ты". МАК ТОРСОН – "Дорогу покажешь?" ЛЕЙТЕНАНТ КИМ КИЦУРАГИ – "Пожалуйста, офицеры, можно не при мне". Но у него дергается уголок рта. SPUTNIK – Но ему смешно. Но он еще будет об этом *думать*. КУРИЛКА 41-ГО – Когда Кицураги уходит, там, где он стоял, в щелку в окне пробивается свет. У трупиков мух брюшки блестят изумрудным и сине-коричневым. Стеклоблоки – ряд в середине стены – светятся в солнце урановой зеленью. ДЖЕМРОКСКАЯ ОХОТА – Почему их никто не загнал до сих пор? ЛОВКОСТЬ РУК – Можем заняться. ТЫ – "Слушай, Мак..." ТЕМНАЯ – Разъеби тут все. ZERO GRAVITY – Стой. ПОДЪЕМ – [Легендарно: Успех] Стой. Это – ваш сияющий мир. Золотой. Урановый. Не надо. У вас он один – и больше такого не будет. МАК ТОРСОН – "Че?" ПОДЪЕМ – Скажи как есть. ТЫ – "Да ниче, – ты кидаешь бычок на залитый золотом, на усыпанный изумрудами мух подоконник, – просто, думаю. Урановая хуета эта. Красиво".