На ощупь во мраке

— Тебе не стрёмно спать со мной? — неожиданно задал вопрос Рудбой, присаживаясь на диван рядом с Ванечкой. — Всмысле? — глупо переспросил Светло, скорее инстинктивно поворачивая голову в сторону Вани. — Ну ты же не видишь, что я делаю. — ответил Евстигнеев, беря ладошку Фаллена в свою руку. Он делал так, когда чувствовал себя неловко или волновался. Скорее всего, брови у него были сведены к переносице, а губы поджаты. Ваня хорошо выучил его манеру поведения и повадки. Светло ни разу не видел его мимику и лицо, но вот на ощупь знал досконально. — Нет, мне не страшно, — спокойно ответил Фаллен, — я тебя знаю, сам ты мягкий, а щеки колючие. У тебя большие, иногда прохладные ладони, горячие бедра и шея. Я тебя чувствую и поэтому мне спокойно. Ванечка подвинулся ближе, пересаживаясь на колени Рудбоя. Светло аккуратно коснулся подушечками пальцев лица Евстигнеева. Догадки были верны. Брови были сведены, между ними залегла складка, и Ванечка нежным движением попытался разгладить её. Потом проскользил пальцами к глазам, Рудбой при таких манипуляциях всегда жмурился и улыбался, а Ванечка другой рукой чувствовал, как напрягаются щеки, и невольно представлял насколько улыбка теплая. Ванечка наклонился вперед, соприкасаясь губами с уголком губ Вани, тот в ответ всегда тянулся, поворачивая голову удобнее. — Я хочу узнать, как это. — с придыханием сказал Ваня. — Не замечал за тобой подобный фетиш. — со смешком ответил Ванечка. — Мне правда интересно. — Мы можем попробовать. — произнёс Светло, поднимаясь с коленей. Он, развернувшись, прошёл прямо, ухватился за дверной проем и, аккуратно развернувшись, прошёл в прихожую. На полке как раз лежал мягкий шарф, и Светло, взяв его, вернулся обратно. — Встань напротив меня. — попросил Ванечка и потянулся к лицу Вани, когда тот встал рядом. — Я не буду выключать свет, чтобы ты не чувствовал дискомфорт. Если станет тяжело — снимешь её. — Может быть некомфортно? — уточнил Рудбой. — Я, когда зрение потерял, первые сутки думал, что свихнусь от этого. — спокойно ответил Ванечка, ощупывая повязку. — Всё отлично, давай теперь к кровати. Светло взял Ваню за руку и потянул аккуратно за собой. — Руками можешь ощупывать стенки и двери, чтобы ориентироваться. Я буду тебя вести. Евстигнеев, прислушавшись к совету, вытянул руку вперёд и тут же стукнулся пальцами об дверь. Ещё с появления Ванечки он подумывал о том, чтобы их убрать, на что Светло сказал, что он не инвалид, и если Ваня всё-таки это сделает, то съедет с квартиры. — Аккуратно, сейчас налево и прямо, там кровать. Евстигнеев вправду почувствовал пальцами шершавую поверхность стен в коридоре, а потом и дверной проем спальни. — Теперь развернемся и сделаем два шага. — направлял его Светло. — Садись на кровать и двигайся, пока не упрешься в подушки, а я свет включу. — Для чего нам нужен свет? — задал вопрос Ваня, выполняя приказания. — С ним теплее, ты сейчас почувствуешь. — ответил Ванечка и переключил выключатель. Свет, хоть и искусственный, правда, согревал руки и ощущался тактильно. Незрячие хорошо чувствовали его, независимо от того, что не видели. Ванечка первые три дня и вовсе его не отключал. Фаллен подполз ближе, присаживаясь на колени Вани. Он взял руку Вани, и аккуратно приложил к своему лицу. — Опиши меня на ощупь, — предложил Светло, — а я скажу какой ты. — А как правильно? — Как чувствуешь, так и говори. — ответил Ванечка, поглаживая шею Рудбоя. — Ты же цвет моих глаз знаешь, по памяти можешь описать. Евстигнеев аккуратно коснулся подушечкой пальца пушистых Ванечкиных бровей, огладил их, проходя от широкого основания к сужающему кончику. — У тебя пушистые брови с длинными волосами, они приятно ощущаются подушечками, — Ваня опустил руку ниже, аккуратно докоснулся до ресницы, — ресницы тоже пушистые, но волоски жёсткие и короткие. Глаза у тебя тёмные, бархатные и теплые, наверное. По крайней мере, я слышал, что Слава цвета тебе так описывал. Рудбой обхатил руками щеки Светло и большим пальцем провёл по мягким губам. Ванечка выставил шершавый язык, касаясь пальца, очерчевающего контур его губ. Ваня спустился ещё ниже, оглаживая подбородок с жёсткими волосками. — Для чего эта дурацкая бородка? — спросил Евстигнеев, ощупывая лицо то выше, то ниже. — Ты ведь её не видишь. — У Славки потребность быть нужным, — начал Ванечка, поднимая руку к лицу Рудбоя, — а я не давал обращаться со мной, как с немощным. Вот Слава и нашёл отраду в уходе за моим лицом, да и мне в целом прикольно трогать её. — Понятно. Теперь твоя очередь говорить обо мне. — напомнил Рудбой. Светло дёрнулся вперёд, опаляя дыханием ухо Вани. — У тебя, — начал он полушепотом, — щетина на щеках и бороде, которая покалывает пальцы. Тонкие потрескавшиеся губы, которые ты, скорее всего, судорожно облизывешь. Нос у тебя шероховатый немного. Ванечка спустил руку к шее, обвёл большим пальцем кадык, прихватывая шею и слегка придушивая Ваню. Передвинул руки на ворот футболки и ниже, к краю. Потянул вверх, раздевая Евстигнеева, потом же следом потянул свою. — Тебе же интересно каково это? — спросил Светло, припадая губами к шее Вани. Ванечка мягко всосал кожу возле кадыка, оставляя розовую отметку, лизнул то же место. Двинулся поцелуями дальше, едва коснулся губами груди, спустился ниже к прессу, оттянул пояс спортивных штанов и отпустил, щёлкая резинкой. Светло толкнул Евстигнеева в грудь, заставляя откинуться на спину. Дальше стянул спортивки с бельем, устраиваясь между ног. Ваню переполняли ощущения, эта контрастность прикосновений Светло распаляла желание, но при этом граничила с нехваткой чего-то. Евстигнеев прекрасно понимал чего именно, но Ванечка давал слишком мало времени на раздумья, умело переходил с одного на другое, привлекая внимание то движениями, то звуками. Он в целом всегда был такой громкий, взбалмошный и неугомонный, мог часами трепаться без умолку, а, находясь в особенной близости с Ваней, проявлял себя невероятно пылко, привлекал и концентрировал на себе. Рудбоя от Ванечки вело всегда верно и долго. А сейчас присутствие Светло ощущалось ещё чётче. Он снизу причмокивал губами, вбирая член. Никогда не брал полностью до основания, но в этом и не было нужды, он справлялся и в таком положении. Евстигнеев запустил пальцы в мягкие рассыпчатые волосы, прихватил, оттягивая голову Ванечки в сторону. Светло чуть ли не мурчал, притираясь к Ване. Рудбой почувствовал, как Ванечка отклонился в сторону, видимо, за смазкой. Дальше Ваня почувствовал тяжесть на свои коленях и прохладную жидкость на члене. Одна ладонь Ванечки сжимала плечо Евстигнеева, а вторая, размазав смазку, направляла половой орган внутрь себя, при этом подаваясь навстречу. Внутри было узко, конечно, несравнимо с первой их близостью, но независимо от частоты их секса. Зато Ванечка легко принимал и растягивался в процессе. В сексе он был ещё более отзывчив, и даже на пассивной позиции мог задавать удобный ему темп. Евстигнеев расслабился, положив одну руку на острую коленку Светло, а другую на мягкий бок, оглаживая и то, и другое большим пальцем. Кожа под пальцами была мягкая и бархатная, лёгкий пушок едва воспринимался, но явно был там. Ванечка держался за плечо, иногда заходя на затылок и перебирая волоски. Бедра негромко шлёпали друг о друга. Ванечка приглушённо стонал, иногда приближаясь к лицу Вани, мягко целуя в губы и щёки. — Давай сменим позиции, — предложил запыхавшийся Ванечка и опрокидыаясь на спину, потянул на себя Ваню. Рудбой сразу взял контроль над общим наслаждением, закинул ноги Ванечки себе на плечи, сжимая одну ляжку рукой, щекой потёрся о нежную кожу щиколотки, покрытую лёгким пушком волос, и потянулся губами вниз, к шее. Ванечка, хрипло застонав и выгнувшись, кончил на живот. Евстигнеев, выйдя из Светло, додрочив, кончил следом и стянул с глаз повязку. — Пиздануться. — со вздохом выдал Ваня. Ванечка рядышком засмеялся и, вытерев сперму полотенцем, предусмотрено лежащим на тумбочке, привалился к боку, водя пальцем по груди и животу. Ваня перехватил его руку и повёл четко по контуру своих татуировок.