Love is all around

Вместе с отворившейся прозрачной дверью качнулся и маленький колокольчик над ней, окутывая пустое придорожное кафе чужеродно веселым звоном. Кораллово-алые лучи закатного солнца подсвечивали розовую жидкость в автомате с напитками. Были видны каждая пылинка, парящая в воздухе, и каждое липкое пятнышко на черно-белой плитке пола. Тишина стояла такая, что в любой другой день принесла с собой умиротворение, ведь в кои-то веки кафе пустовало, и на заправке не находилось ни одной машины, но сегодня подобное безмолвие заставляло прислушиваться к биению собственного сердца, чтобы удостовериться, что оно еще живо. Гарри окинул взглядом душный зал, наполненный красными кожаными диванчиками и белыми столами. Владелец заведения, должно быть, вышел покурить, поэтому единственный шум исходил от печки, в которой крутились две сосиски для хот-догов. Гарри любил это кафе. Здесь он возвращался к тем дням, когда был обычным парнем, работающим летом по вечерам, чтобы отвлечься, парнем, который вызывал безразличие у всего мира, никому ничего не доказывал и не пытался оправдать чьи-то надежды. Это место дарило ему спокойствие. Каждый раз, когда он вновь начинал захлебываться в дерьме мира, приходил сюда и становился Гарри, не Гарри Поттером, а просто Гарри. Обычным подростком, заказывающим себе стакан колы со льдом, немного картошки фри, политой кетчупом, юношей, разгадывающим кроссворд на последней странице вчерашней газеты, наблюдающим за тем, как солнце заходит за горизонт, как машины, заправившись, продолжают свой путь. Он перебрасывался парочкой незамысловатых фраз с хозяином и к закрытию ресторанчика получал бесплатную порцию вафель с кленовым сиропом и стакан прохладного лимонада. Гарри любил придорожное кафе, и ей тоже было это известно. Он двинулся к столику у окна, за которым спиной к нему сидела девушка. Ее отросшие смоляные волосы ниспадали на плечи, покрытые черным палантином. Когда Гарри подошел к ней, солнце как раз опустилось еще на один дюйм ближе к горизонту, так что пара алых лучей упала на ее бледное лицо, озаряя его. Гарри сел напротив нее, расстегивая поизносившуюся кожаную куртку. Он слегка склонил голову, улыбаясь одним уголком губ и оглядывая свою притихшую собеседницу. — Как ты поняла, что я буду здесь? Пэнси медленно подняла глаза на Гарри, и ее губы дрогнули в печальной улыбке. «Это же очевидно», — говорили мерцающие огоньки на дне ее темно-зеленых радужек. — Я думал, мы уже попрощались. Все пошли готовиться, и ты по идее тоже должна была. Паркинсон долго молчала, смотря на Гарри и в то же время сквозь, прежде чем наконец заговорила. — Но я не хочу прощаться, — ее голос звучал приглушенно, а темные брови слегка нахмурились. Снова повисла тишина, обволакивающая тревогой и заставляющая прислушиваться к каждому шороху. — Знаешь, что меня в тебе бесит? — Поделись со мной, Пэнс. Мне не терпится узнать. Может, у меня получится исправиться за этот жалкий час до битвы, — Гарри слегка прищурился, поправляя очки на переносице. — Твоя гребаная уверенность, что ты кому-то что-то обязан. Люди гибнут — это факт, но это не значит, что ты должен стать разменной монетой. Он поймал ее сосредоточенный взгляд, направленный на него. — Меня годами натаскивали на смерть. Я уже давным-давно перестал быть обычным человеком. Я — Избранный, — он глухо засмеялся, запуская пальцы в черные волосы. — Но кем же ты тогда был со мной? — Пэнси протянула через стол руку и мягко положила поверх его. — Я не знаю. Ее сердце болезненно заныло. За четыре года войны она успела влюбиться в того, о ком бы никогда раньше не подумала. Но именно Гарри всегда подставлял ей плечо, и он улыбался утром, обещая, что новый день будет лучше предыдущего, смеялся, когда она на него кричала в порыве импульсивности, и молча обнимал, когда ей снились кошмары, а горячие предательские слезы застилали глаза. Поэтому, когда он ответил на поцелуй, Пэнси не удивилась, лишь ощутила тепло, разливающееся в душе, словно она обрела себя, словно наконец-то правильно повернула кусочек пазла, отчего картинка заиграла красками. Дни и правда стали для Пэнси лучше, чем предшествующие им, как Гарри ей и обещал. Но вот до решающей битвы осталось меньше часа, и над Лондоном навис удушливый запах затхлости, а во рту уже начал ощущаться кисло-металлический привкус крови. Они все попрощались в Ордене и разошлись на свои позиции. На площади Гриммо Гарри старался избегать ее взгляда. Всем было известно — он вряд ли выйдет живым из этого сражения. Однако напоследок он все же схватил ее за руку и притянул к себе. Пэнси слышала, как гулко бьется его сердце. Он боялся. Но вовсе не за себя, а за нее. И боль его эмоций и чувств отдавалась в ней, заставляя молча плакать, сжимая челюсти в немой злости. — Мальчик, который выжил, уходит умирать… Иронично, — она криво улыбнулась. — Девочка, которая ненавидела его с первых курсов, не хочет прощаться. Иронично, — он язвительно дернул уголком губ, копируя ее наклон головой. Пэнси усмехнулась, сначала холодно, а затем все теплее и теплее. Они смотрели друг на друга, поглощая омутами зеленых глаз и переплетая пальцы рук. — Я не хочу с тобой прощаться, потому что в этом нет никакого смысла. Я пойду с тобой. На ее языке скопилась сотня готовых аргументов на его возражения. Но Гарри Поттер вновь ее удивил, как делал это все четыре года и, как она надеялась, будет еще долгое время. — Я тоже знал, что ты будешь в этом кафе, — горчичные искорки его глаз с печальной любовью улыбнулись ей, — и, наверное, даже ждал, — он провел большим пальцем по ее костяшкам. — Тогда я налью нам колы со льдом. У нас в запасе еще минут тридцать точно есть, — она подмигнула ему, вставая и вновь ловя на себе закатные отсветы солнца. Гарри был опорой ей всю войну, и теперь пришла ее очередь подставить плечо. Возможно, это будет стоить ей жизни, но впервые смерть не пугала ее, а словно приглашала на диалог, где каждый выскажется, а после двинется своей дорогой. И Пэнси Паркинсон пойдет под руку с Гарри Поттером.