Серо-голубые глаза четверга

- Ну твою ж... - Оля резко отскочила от стола, по поверхности которого уже расползся теплый кофе и начал мелкими каплями стекать на пол. - Я объявляю этот день проклятым. Быстро схватив салфетку, она попыталась все вытереть. Получилось не особо. В спасательной операции я не участвовала, зависнув на одной точке. Ругательства подруги туго доходили до моих ушей, я чувствовала, что она уже перешла на оскорбление моей личности, но отводить взгляд от точки, в которую я так задумчиво уставилась, мне совсем не хотелось. - Дашь мне тетрадь? Я перепишу сегодняшнюю лекцию, - выпустив пар, девушка накинула на плечо сумку и ожидающе посмотрела на меня. - Ты не выспалась что ли? Вроде выглядишь нормально. - Да голова болит немного просто, - мне пришлось соврать, как и обычно в последнее время. Меня вдруг начали мучить такие мысли, как, например: зачем я здесь учусь, зачем общаюсь с этими людьми... Так надоело. Тошнило от этого. Спрятаться бы от всего в омут серых глаз, раствориться в тепле сильного тела и подчиниться властным рукам... О нет, опять меня понесло. Я же пообещала себе. Где ты, инстинкт самосохранения? Почему-то не хочешь помочь мне уберечь себя? Весь день я провела как в тумане. Ничего не слышала, ничего не видела. Записывая лекции мелким аккуратным почерком, я не особо осознавала то, что пишу. Обычно я с первого раза старалась вникнуть в новый материал, чтобы дома было проще разобраться. Сейчас же, не успевая что-то записать, я не переспрашивала у своих соседей нужную информацию, а оставляла пробелы, которые, скорее всего, никогда не будут заполнены... Разум постепенно подобрался к самой первой встрече с Женей. К первому прикосновению. Я пыталась воспроизвести в памяти то самое ощущение колкого тока по венам и тягучей слабости по всему телу. Его манящий голос, казалось, снова был рядом со мной и окутывал своей хрипловатой мягкостью. Уши уже не воспринимали речь лектора, а рука перестала писать. Я снова переживала каждый момент рядом с сероглазым. Каждый его взгляд, каждое прикосновение. Как бы ни было тяжело признать, но придется. Я влюбилась в него. Он был нужен мне словно воздух, которым я сейчас дышала. Без него огромным камнем на грудь наваливалась тяжесть, и весь мир казался бесцветным. Давно я не испытывала подобного. А может быть и никогда. Я не знала. Я забыла. Я забыла все, что было до него. Я не понимала, как я могла существовать без этой вечной усмешки на губах, без этих всегда осознанных и уверенных движений. Думает ли он обо мне, больно ли ему? Господи, как хотелось вернуться. Но память словно ножом пырнула меня воспоминанием о том, как он поступил со мной. И я знала, что это было только начало. Он такой, какой есть. Я должна принять его либо всего, либо отказаться. Я выбрала второе, но как же все-таки сложно держать слово перед собой же. Невыносимо тяжело. Отказываться от того, к чему так неудержимо тянуло. Он моё солнце, а я его цветок. Стремительно тянусь к нему, расправив свои лепестки, а он не привык просто греть, ему нужно было проникать внутрь, до самого корня, выжигать всю влагу, обрекать на гибель... - Ты так и будешь тут сидеть? - крикнул парень из параллельной группы, уже покидая помещение. - Все давно ушли. - Ой, я задумалась, - я чуть не промахнулась мимо сумки, попытавшись слишком резко убрать тетрадку с ручкой. Все ушли. Даже Оля. Как так? Она не могла молча уйти без меня... Значит, она предупредила о своем уходе. Значит, я не слышала. Слишком задумалась... - Эй, у тебя точно все хорошо? - парень вернулся обратно и подошел ко мне совсем близко. - Нормально себя чувствуешь? Голова не кружится? - Н-нет. Немного... - мой язык почему-то так отяжелел, что не хотел слушаться. Я и вправду поняла, что чувствую себя нехорошо. В голове глухо звенело и пульсировало в висках. Я помотала ей в разные стороны, что лишь усугубило ситуацию. Зрение стало каким-то нечетким. Пришлось заставить себя учащено моргать. Я накинула сумку на плечо, торопясь встать и покинуть аудиторию. Парень с озабоченным видом стоял рядом, протянув ко мне руки. - Я помогу если что, ты главное дыши поглубже... - его слова какими-то нечеткими звуками откликались в голове. На его жест помощи я лишь покачала головой и направилась вперед. Все это на нервной почве. Слишком много напряжения за такой короткий срок. Только не хватало еще и стать немощью. - Ты всегда так усердствуешь? - парень не стал настаивать на помощи, и просто зашагал рядом, стараясь разбавить тишину бесполезным разговором. - Скорее да, чем нет, - вдохнув свежий воздух в коридоре, по которому гулял сквозняк, я немного пришла в себя и в первый раз внимательно разглядела своего собеседника. На нем были потертые джинсы и рубашка в крупную клетку. С плеча свисал почти ничем не заполненный рюкзак. Всклоченные светлые волосы, темно-карие глаза и пухлые губы. Довольно миловидный, можно сказать. Я ответила на его взгляд вымученной улыбкой и закатила глаза, показывая, как устала от учебы. Пока мы дошли до раздевалки, я узнала, что у него тоже больше нет пар. Его звали Павлик. Оказывается, мы пару раз делали совместную работу на первом курсе, чему я искренно удивилась, но потом вспомнила. В моей жизни было очень много людей, связанных с учебными процессами. Всех не упомнишь. Я пожалела, что не сохранила с ним дружеских отношений после проекта, так как он был довольно интересным молодым человеком. Без пафоса, с прекрасно сложенной речью. Именно таких людей я старалась держать возле себя. Выйдя из института, мы вдруг поняли, что наше время пришло к концу и нам пора расставаться. Мне искренно не хотелось этого делать. Нельзя оставаться одной. Я так увлеклась новым знакомым, что забыла все свои беды, и только теперь, когда нужно было говорить ему "пока", снова вспомнила о том, что со мной произошло. - Тебе в какую сторону? - На вокзал, - мой мозг никак не мог сформулировать просьбу пообщаться еще немного, и я просто смотрела на Пашу, в растерянности хлопая глазами. - О, мне тоже. Не против, если пойдем вместе? - я заметила, что ему неловко мне навязываться, и поспешила разубедить его в этом. - Конечно, нет. Тем более ты так и не дорассказал про фильм, - когда он услышал напоминание о теме нашего разговора, то сразу нашелся и продолжил. Смущения как не бывало. Первый раз за долгое время я шла на станцию неторопливым шагом и старалась внимательно слушать все, о чем говорил Паша. С ним оказалось так легко, постоянно хотелось перебить и сказать что-то своё, так как любой его рассказ напоминал давно забытые истории моей жизни. - Мне на Москву, - проконстатировал он, когда мы подошли к вокзалу. - А мне от, - я даже не пыталась скрыть разочарования в голосе. - Хорошо, что ты ко мне подошел. Даже не думала, что у нас может быть так много общего. Обидно даже, пересекались ведь много раз. - Так оно обычно и бывает, - ухмыльнулся он, изобразив заумный вид. - Ну, ничего. Мы быстро все исправим. Купив билеты, мы договорились встретиться на следующий день на этом же месте утром и вместе пойти в институт. Я осталась на той же платформе, а он направился к переходу. Ну, вот. Все. Я снова одна. В кармане завибрировал телефон. Всегда забывала включать звук после занятий. Экран зловеще высветил надпись "Женя". Сбросить? Проигнорировать? Явно не отвечать. Черт. Неужели он решил, что мы будем продолжать общаться? Возможно, он думал, что я очередная истеричка, которая просто вспылила и, убежав, обязательно вернется обратно. Нет уж. Ошибся. Сердце заколотилось быстрее, когда я увидела, что он звонит еще раз через пару минут. Не смей. Не поддаваться. Я быстро засунула телефон обратно и постаралась не обращать внимания на звонки. Господи, пожалуйста, пусть он все поймет и отстанет. Я не хочу больше с ним видеться, слышать его голос... Я не переживу напора его личности. Он сломает меня, как куклу. Всю дорогу я больно кусала себя за губу и вновь и вновь взвешивала все "за" и "против". Сначала тщательно оправдывала его, потом старалась защитить себя. Я весь вечер была в роли судьи и адвоката. Сероглазого дьявола. Женя позвонил еще два раза, когда я уже приняла душ и, сев по-турецки на кровать, читала Достоевского. Я надеялась, что он поможет мне отвлечься. Не особо. Спать совсем не хотелось, таблетки от головы я уже приняла, с бабушкой перекинулась парой фраз. Она ничего не сказала по поводу моего раннего отъезда. Иногда складывалось впечатление, что ей вообще все равно. Она лишь создавала видимость того, что заботится обо мне. На самом деле я являлась для неё обузой, и единственное, чем она себя, как мне казалось, утешала, позволяя мне тут жить, это то, что я скоро найду работу и буду приносить в дом деньги. Звучит печально, но реальность суровая штука.

POV Женя

На весь клуб шумела ритмичная музыка, и мне пришлось отойти в свой небольшой кабинет, расположенный на втором этаже, после vip-зоны, чтобы в очередной раз набрать номер Марты. Я немного выпил, и мой разум приобрел довольно простой взгляд на многие вещи. Мало ли что она говорила утром. Да еще и сбежала от меня. Я был готов к этому, но все-таки очень огорчился. Да, к моей ненасытности сложно привыкнуть. Наверное. Я как-то никогда не интересовался об этом у своих партнерш. Да и ничего серьезного у меня не было с ними, собственно. Стоп. Почему я об этом подумал? Разве я воспринимаю Марту более серьезно, чем остальных? Нет. Другое. Просто я впервые познакомился с девушкой таким изощренным способом и, почувствовав в ней милую робость и в тоже время безумно строптивый характер, захотел подчинить её себе и, возможно, укротить. Поехать бы к ней сейчас и наказать за то, что так со мной поступает. Не берет трубку. Черт возьми, почему меня так это трогает? Я оставил телефон в кабинете и стремительно направился к барной стойке. - Повторить? - услужливо проорал бармен, как только увидел меня. Он меня уважал и знал, что я хозяин. Все это знали. Кроме неё. Кроме какой-то девчонки, от которой у меня кровь в жилах начинала сворачиваться больше, чем обычно, и с которой мне хотелось так много попробовать сделать... - Двойной, - зная, что он меня не расслышал, я рогаткой поднял два пальца. Заказ не заставил себя ждать, и вот по моему горлу уже теплой струей растекался алкоголь, постепенно согревая все внутренности и дурманя голову. Пора бы остановиться. Не в моем это стиле... Я извлек из кармана сигарету, и сильно затянулся. Для этого было отведено несколько специальных комнат, но ведь я сам их создал... Это моё царство. Повернувшись спиной к стойке и лицом к танцполу, я оглядел танцующих девушек. Облегающие футболки, короткие юбки. Интересно, они в туалете потом переодеваются в свитера и джинсы? Раздевалка же у нас только для верхней одежды. Или ради того, чтобы показать здесь себя во всей красе, они готовы потом мерзнуть на улице, добираясь домой? Женщины престранные существа... Докурив сигарету, я положил взгляд на одну молоденькую смазливую блондинку. Грациозно шевеля бедрами, она танцевала рядом с еще двумя не менее симпатичными девушками. Подружки. Недолго думая, я все-таки остановил выбор на ней и через секунду уже танцевал рядом. Плотная толпа не давала почти никакого свободного пространства, и очень скоро я уже, как бы случайно, коснулся её спины. Музыка с грохотом била в уши, а быстрые движения циркулировали алкоголь в крови. Угощать девушку ничем не пришлось, так как, когда она повернулась ко мне лицом, я понял, что она уже под кайфом. Мне не терпелось остудить свой пыл после пережитых новых чувств, относящихся к Марте, и вскоре на танцполе стали существовать только я и она. Девушка прижималась ко мне своим телом и позволяла бродить руками по нему. Мои руки ловко соскочили по скользкой футболке ей на талию, и я поманил её за собой спустя пару трэков. Блондинка охотно последовала за мной следом, обхватив мой торс так, как будто мы уже давно были знакомы. Её шатало в стороны, но мне совершенно не доставляло труда контролировать её походку и не давать упасть. В мужской уборной никого не было, и я закрыл на щеколду дверь. Блондинка льнула ко мне, целовала своими влажным губами область кадыка, шепча что-то нечленораздельное. Положив ладони на упругие ягодицы, я посадил её рядом с раковиной и, быстро расстегнув джинсы, снял их вместе с трусиками. Кожа девушки была немного шершавой, а на пупке красовался пирсинг. Она привычно раздвинула ноги и ухватилась за воротник моей рубашки, пытаясь расстегнуть пуговицы. "Не нужно", - остановил я её порыв рукой, и она послушно оторвалась от меня. Я понял, что мне не нравится делать это именно так. Я не хотел, чтобы эта шлюха ласкала меня, поэтому, вытащив член, быстро вошел в нее. Мне требовалась разрядка. Алкоголь бурлил в крови, подсылая мозгу только самые откровенные мысли. Мне нравилось, когда девушка осознает, что в ней именно я, и она хочет именно меня. Этой же было все равно перед кем раздвигать свои восхитительные ножки. Я мял её ягодицы и пытался войти как можно глубже. Она же тихонько постанывала и двигалась навстречу ко мне. Блондинка сама сняла с себя футболку и бросила на пол. Одной рукой я снял лифчик и взял в рот её возбужденный сладкий сосок, зажав его зубами. Она долго не продержалась и, содрогнувшись, кончила. Её стон почти не приносил мне никакого удовольствия, я представил, что на её месте Марта. А поскольку на Марту я был очень зол, я задвигался грубее и быстрее. Член легко проскальзывал в лоно этой красотки, а она получала безумное наслаждение. Марте было бы больно от этого, и она начала бы сокращать мышцы. Я помнил это. Блондинка же была до предела расслабленной. Её вновь и вновь било в оргазме, и она неосознанно смотрела мне в глаза. Достигнув своего предела, я вышел из нее и кончил ей на живот. Я хотел тут же уйти, но блондинка притянула меня вновь к себе и залезла своим языком со вкусом травки в мой рот. Я не собирался целовать её вот так, считая этот поцелуй достойным только тех, к кому меня влекло. Она же была очередной подстилкой. Освободившись от её слабых объятий, я подал её ей лифчик с футболкой. Улыбнувшись, она надела одну футболку, а лифчик засунула в карман джинс, и, встав на ноги, покачивая бедрами и бросив на меня похотливый взгляд, отправилась к выходу из туалета. Её неудачный поцелуй жег мой язык, и я непроизвольно сплюнул в раковину, а потом, включив воду, умылся холодной водой. Я не почувствовал никакого удовлетворения. Зато почти протрезвел... Мне нужна Марта, я хочу именно её и только её... Любой ценой.