Серо-голубые глаза четверга

Во сне я попыталась перевернуться на другой бок и от этого проснулась. Замерев и не открывая глаз, я прислушалась. В нескольких сантиметрах от меня слышалось хриплое сопение. Спит. В области затылка почему-то образовалась тупая боль. Открыв глаза, я попыталась привыкнуть к темноте, усиленно при этом моргая. В горле пересохло и чувствовался солоноватый привкус собственных слез. Я медленно подползла к краю кровати и спустила на пол ноги. Не сказала бы, что ощутила невыносимую боль внизу живота и внутри себя, но приятного все-таки было мало. Вернее вообще не было. Окончательно проснувшись, я туманно вспомнила обо всем, что случилось с момента моего последнего адекватного вдоха возле подъезда. Вот же сволочь. И ведь сама же виновата. Наверное. Не знаю. Уже наплевать. К горлу подкатил ком тошнотворной порции истерики, но я прикрыла рот ладонью и попыталась встать. Я не представляла где искать свою одежду и в раздумьях встала посреди комнаты, немного скрючившись, так как в таком положении почти не чувствовала, как внутри меня жжет какое-то неприятно-тягучее ощущение. Фу... Нужно срочно сходить в ванну, мне безумно хотелось избавиться от этого ощущения хоть немного. Растянутые мышцы ныли и не давали о себе забыть. Инстинктивно я обхватила себя руками и направилась в ванну. Проверять дверь, искать ключи или что-то в этом роде пришло мне в голову, как только я все вспомнила, но, взглянув на спящего сероглазого и вспомнив о его замашках, я поняла, что это бессмысленно и небезопасно. Только разбужу его и, не дай бог, разозлю. Но оставаться здесь я тоже не хотела. Как он там сказал? Все выходные? С этих пор я ненавижу выходные. В глубине души я верила в то, что трезвый он отпустит меня и больше никогда не появится в моей жизни. Но так же что-то подсказывало мне, что так легко я не отделаюсь и, быть может, это только начало. Включив свет в ванной, я закрыла за собой дверь, защелкнув её на щеколду. В какой-то момент я даже почувствовала себя в безопасности. Он далеко, в другой комнате... И скоро проснется. Несколько немых рыданий вырвалось из уст. Успокоиться, главное успокоиться. Слезы мне не помогут. И вообще плевала я на его безмятежный сон. Я залезла в ванну и включила душ, из которого сразу же потекла ледяная вода. Я испугалась, но осталась стоять на месте, вздрагивая от становившейся с каждой секундой все холоднее водой. Хватая воздух ртом, я провела по намокшим волосам руками и наклонила голову. Несколько синяков красовалось на талии, боках и даже правой ноге. Не помню. Почти ничего... Что такого он мог дать мне вдохнуть? До сих пор голова никакая. Да еще и периодически подступающая к горлу истерика, которой я не хотела давать свободу, усиливала головную боль. Перестав над собой измываться, я сделала воду потеплее и опять закрыла глаза. Ненавижу. Как же я его ненавижу. Нет. Даже не так. Я не ненавидела его. Я ненавидела все, что происходит в принципе. Я даже сама себе не могла этого объяснить. Я ненавидела его поступок, действия, наглость. Но не его. Как бы мне этого не хотелось. Мои мысли прервал громкий стук в дверь. Я замерла, стараясь прислушаться через бегущую воду к каждому звуку. Может, показалось? Ручка двери опустилась вниз и пару раз дернулась. Я невольно прижалась к стене, испуганно смотря на дверь. - Ты жива там? - бархатный голос звучал так же, как и всегда. Насколько я его помню... Не дождавшись моего ответа, Женя опять дернул ручку. - Ну-ка открой. Я хочу зайти. Что-то подсказывало мне, что лучше его послушаться и правда открыть, не играя на нервах. Невыносимое чувства стыда окутало меня от макушки до пяток. Как можно мириться с таким отношением? Смириться? Как можно с этим смириться? Как можно подчиняться кому-то до такой степени? Мои принципы и природная скованность просто с ума сходили на данный момент. Я вышла из-под душа и случайно заметила бритвенные станки в стакане на раковине. Сразу несколько не очень хороших мыслей поселились у меня в голове, но, отбросив их, я поспешила открыть дверь, положив одну руку поперек груди. Передо мной в свисающих на бедрах серых штанах стоял еще заспанный Женя с всклоченными волосами и малость опухшим лицом. Мне показалось бы, наверное, это милым, если бы я не боялась его до потери пульса. Хотя нет. Я боялась его как раз таки так, что мой пульс и сердце ходили ходуном, и их звук железным молотом отдавался у меня в висках. Ноги сами сделали два шага назад, и я, сама не понимаю зачем, села на край ванны и наклонила голову, ожидая, пока он пройдет. Комнатный холодный воздух проник в ванну, заставив сжаться меня от неприятных ощущений. Позвоночник сразу покрылся мурашками. Пройдя в ванну, Женя закрыл за собой дверь. Его взгляд пристально скользнул по моему телу, но он продолжил движение к раковине и, переключив воду на кран, взял бритву. - Можно я пойду? - кто бы мог подумать, что мой голос может быть до такой степени... жалким. Я никогда, никогда в жизни не унижалась. Ни разу. И уж тем более не ждала указаний и разрешения от других людей. Учеба и родители не в счет, конечно же. Бунтарь внутри меня просто кипел от гнева, ему хотелось высказать все в лицо этому мудаку, сказать ему, что я чувствую, как он меня бесит, ударить его, разрыдаться... Все что угодно. Но страх сильнее. Страх, который заставляет молчать и подчинятся. Ужас, который действует на тебя как своего рода успокоительное, как смирительная рубашка. Я узнала, что такое можно испытывать только сейчас. Подумать только, сколько разных чувств мы можем питать к одному человеку. Бесчисленное количество. - Иди. Сюда, - он вновь повернулся от зеркала в мою сторону. Дерьмо. Мне пришлось встать. Я находилась в двух шагах от него и посчитала, что можно остаться на месте. Он же сделал довольно критичное выражение лица. - Сю-да. Чего на этот раз он от меня хочет? Сделав два шага, я встала к нему почти вплотную. Наши тела находились всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Я никак не могла унять дрожь и уж тем более посмотреть ему в лицо, поэтому пришлось уставиться взглядом на ложбинку, которая находилась чуть ниже шеи. - Держи! - он вложил в одну мою руку бритву, а в другую гель для бритья. От неожиданности мне все-таки пришлось поднять на него глаза. Моя бровь изогнулась в немом вопросе, а губы приняли такую гримасу, что сероглазый даже улыбнулся. Он еще и улыбается. Ему весело. Отлично. Всегда мечтала. На мой немой вопрос он ответил с ухмылкой, от которой у меня появилось непреодолимое желание придушить его прямо здесь. Но вероятнее было то, что я просто бы сломала руки об его шею. Не иначе. - У меня гудит голова, я плохо помню событья прошедшего дня, и мне совсем не хочется себя брить, так как с похмелья я всегда сбриваю лишнее. Но у меня есть ты. Ты же не хочешь, чтобы я сбрил себе полщеки? - Я была бы счастлива, если бы ты сбрил себе вообще все, - ну здесь просто невозможно было не съязвить. Тем более никто не отменял моральную защиту. Если бы он и за нее на меня наезжал, я бы точно полосонула себя лезвием прямо сейчас. Должно же у меня хоть что-то остаться. Его мой ответ совсем не разозлил, а, наоборот, позабавил. А это в свою очередь разозлило меня. - Еще скажи, что ты не помнишь, что ты со мной сделал, - голос не был уже истеричным и жалким. Я попала на поле словесной битвы и почувствовала почву под ногами. Свободу своего слова, если можно так сказать. Я была готова высказать все прямо сейчас. Смелость решила вернуться ко мне хотя бы в этой сфере. Я размазала по его лицу крем грубыми небрежными движениями. - Поосторожнее. Помню. Не прекрасно, конечно, но помню. Извини. - Извини?! - Осторожнее говорю. Поцарапаешь, разозлюсь, - похоже, его совершенно не тревожило моё положение и данная ситуация. Его вообще ничего не тревожило кроме его щетины. - Ну ты... ты просто... - бритва остановилась на полпути, и я метнула злобный взгляд на него. - Ненавижу тебя, понял? Зачем тебе это? Отпусти меня. - Я тебе уже все сказал. Не останавливайся. И не зли меня, - проговорил он таким беспечным голосом, что я решила правда заткнуться. Я знала этот тип беспечного голоса. Обычно после него взрываются сразу же, без предупреждения. Не играть с огнем. Брить молча. Но одна мысль все-таки сорвалась с языка, так как не давала мне покоя. - Ты ведь меня отпустишь потом? - Я же сказал - да. - А если я напишу на тебя заяву ментам? - Не напишешь. - Почему это? - меня аж передернуло от возмущения, и я чуть его не поцарапала. Хорошо, что "чуть" не считается. - Просто не напишешь и все. Я бы не советовал. Исчерпывающий ответ. Закончив его брить, я опустила бритву на раковину и перемялась с ноги на ногу. Как-то не очень удачно. Внутри опять все заболело от неожиданного движения. Я издала тихий всхлип и поморщилась. Женя, умыв лицо и закрыв всё это время льющуюся воду, вопрошающе посмотрел на меня. - Ты чего? - Не тебя трахнули без твоего согласия, - вырвалось у меня, и я даже приготовилась уже истернуть и уйти в комнату обратно под одеяло. Он вроде в настроении, может, прокатит? Не успела. Как только я повернулась к нему спиной, уже смирившись со своим обнаженным видом и испытывая полное безразличие к тому, что он на меня пялится, он схватил меня за руку и опять развернул к себе. - У меня есть штука, которая облегчит твои страдания. И доставит нам обоим удовольствие. Тебе даже больше, чем мне, - все еще удерживая меня за руку, он повернулся к навесной тумбе и, покопавшись там, достал какой-то тюбик. - Что это? - Типо обезболивающей мази. Лучше не спрашивай, где я её взял, - да я и не собиралась. На меня опять нахлынула волна пассивности. Пока я раздумывала над тем, в каком я дерьме, и можно ли все-таки что-нибудь предпринять, моего паха коснулась его рука и поползла вниз. Я автоматически напрягла все мышцы и хотела отступить назад, но напоролась на край ванны. - Тише, - серые глаза приобрели знакомый мутный оттенок, и вот уже его прохладные губы ласкали мои, а язык просился внутрь. Я упрямо не пускала его, но уступила, как только он свободной рукой сжал мою чуть выше локтя. Я не могу с ним бороться, сопротивляться, тогда почему бы мне не начать уступать? От этого никуда не денешься... Я не хотела новой боли и решила еще раз разрешить себе поверить в то, что я тоже этого хочу, что я тоже горю этим безумным желанием. На деле же из того изначального огня желания быть с ним, осталось несколько маленьких, но очень горячих угольков, благодаря которым, если постараться, можно было бы разжечь этот костер вновь. Если преодолеть унижение, обиду и страх. Невыносимо. Его палец, на который он выдавил мазь, медленно заскользил к влагалищу и начал свои круговые движения. Теплый влажный язык не спеша ласкал мой, а свободная рука отпустила мою и легла на левую ягодицу. Я очень быстро пришла в возбужденное состояние, и мазь перемешалась с горячей влагой, которую обильно выделяло мое тело. Закрыв глаза, я начала тихонько постанывать и даже двигаться навстречу несущему наслаждение и облегчение пальцу. Когда он коснулся клитора и затеребил его, я застонала еще громче и вцепилась руками в Женины плечи. Парень оторвался от моих губ и поцеловал боковую сторону шеи, а потом ключицы. Его рука продолжала поглаживать и интенсивно сжимать ягодицу, а палец нежно вошел во влагалище, круговыми движениями смазывая его стенки. Задыхаясь и хватая ртом воздух от таких проникновенных и неожиданно осторожных действий, я впилась ногтями в его плечи и медленно задвигалась. Приятная истома разлилась по телу, орган, получавший столько ласки уже от двух пальцев, запульсировал сильнее, и мне уже безумно хотелось почувствовать в себе что-то более внушительное. Парень между тем играл языком с моей грудью, и я, не в силах больше сдерживаться, кончила, хрипло заскулив и продолжая держаться за его плечи. Мне так хотелось опуститься вниз, тело было обессилено, а ноги больше не хотели меня держать. Вытащив из меня пальцы, он положил и вторую руку мне на ягодицу и, поглаживая, сжал их, вместе с тем страстно целуя мои губы и подбородок. - Признай, что тебе нравится это! - шипел он, срываясь в неровном возбужденном дыхании. Я не хотела признавать. Не хотела. Это все по принуждению. Если бы он меня сейчас отпустил, я бы ушла.. Или нет? Блин.