Серо-голубые глаза четверга

Спустя несколько недель

Яркие лучи солнца лезли прямо в лицо, и мне пришлось перевернуться на другой бок, но и это не спасло лицо от яркого света. Тогда я натянула одеяло поверх головы. Нет, так жарко. Блин. А еще я вроде куда-то собиралась идти, вот только сон никак не хотел меня отпускать, и я забыла куда. Мозг автоматически начал перебирать последние мысли в обратном порядке, при этом цепляясь за своё уже не очень крепкое полудремное состояние. Ох, черт. Ребенок. Он плакал, и я собиралась его успокоить. Резко вскочив с кровати и не открывая глаз, я скинула ноги на пол. Какая же я все-таки никчемная. Пришлось пальцами помочь открыть себе глаза, и когда я это сделала, то очень пожалела, что встала с кровати. Женя уже в одних боксерах стоял у кроватки и качал на руках ребенка, при этом ласково бормоча что-то нечленораздельное. Мой громкий вздох и шум, с которым я откинулась обратно на кровать, заставили его повернуться ко мне лицом. Как только наши взгляды встретились, я перестала себя корить окончательно. Жене было в радость нянчить своего сына, и его серо-голубые глаза излучали довольное тепло. Прямо как солнце за окном. Я в очередной раз начала прокручивать события последнего года. Когда я уже свыкнусь с мыслью, что все происходящее - абсолютная точная объективная реальность. После родов мне пришлось еще неделю пробыть в больнице. Каждый день меня навещали Паша и Женя. По очереди. После их ухода медсестры улыбались мне лукавой улыбкой и многозначительно смотрели, но я их упорно игнорировала, и вскоре меня оставили в покое. Я прикрыла глаза и будто бы снова оказалась в той палате...

***

Запах лекарств никак не хотел выветриваться из палаты. Блеклый тюль с непонятными узорами колебалась из стороны в сторону. Сетку на окно поставить никто не удосужился, и назойливые крупные мухи противно жужжали где-то рядом. Моего сына вновь куда-то утащили, что меня дико раздражало, и я с нетерпением ждала его возвращения. Палату мне дали одноместную и даже с телевизором, сероглазый похлопотал, но желания включать ящик не было, и я просто смотрела в одну точку и размеренно дышала. После недавних родов тело ломила не особо приятная усталость, но мои насущные проблемы беспокоили меня куда больше. Что же теперь? В дверь осторожно постучали, а после дернули ручку. Я с надеждой подняла голову. Женя. Поверх облегающей майки и джинсов был небрежно накинут белый халат. В руках красовался аккуратный букет светло-алых роз. - Я вот тут вдруг понял, что не знаю названия твоих любимых цветов, - парень немного напрягся и растерянно почесал затылок. Возникло неловкое молчание. Ну вот. Сейчас придется все выяснять. Я подобрала ноги под себя и сдвинулась в сторону подушки. - Меня и эти устраивают, - мой голос показался мне не слишком дружелюбным, но что поделать. Я вообще как-то еще не совсем определилась, как мне с ним себя вести. Холодная и неприступная? Рада ему до жопы? Слезы и истерика? - Поставь в вазу и проходи. Или так и будешь стоять? Забота о цветах еще на несколько секунд отделила нас от неприятного разговора. По крайней мере, мне казалось, что он будет неприятным. - Все хорошо? В смысле, ты нормально себя...эм... чувствуешь? - моих губ коснулась улыбка. Где-то я уже слышала первый вопрос. Из его же уст. Давно. С другой интонацией. Он присел на край моей постели и внимательно посмотрел прямо в глаза. - Тебе смешно? - Нет. Просто. Мне больше не хочется вздрагивать от этого взгляда, - пожав плечами, я отвернулась от него и снова утонула в пустоте комнаты. Эти слова сами вырвались наружу. Слова не разума, а сердца. - Вот как... - я почувствовала, как его рука мягко коснулась моей и чуть сжала. - Так посмотри еще раз... Пожалуйста. Казалось, это разговор двух ненормальных людей. Вероятнее всего, мы ими и являлись. И произвели на свет еще одного. Я вновь перевела взгляд в его сторону и, окинув все его напряженное тело, встретилась с ним взглядом. Нелегко ему, наверное, было прийти сюда после всего. Нелегко осознать. Растерянность, смятение, вера и надежда в нечто неизвестное мне читалось в этом взгляде. Бездна пропала. Я четко видела дно. Я видела отражение себя в его глазах. Искаженное, но все же четкое. Люблю ли я это? Люблю ли я его теперешнюю ограниченность? Не знаю. - Будет глупо, если я предложу тебе стать моей женой, - чуть хрипловатым голосом спросил он, боязливо глядя на меня исподлобья. Вина. Он чувствует вину. Он как огромная собака, которая привыкла проявлять любовь со всей присущей ей убийственной силой, а потом ощущать виновность за содеянное. - Если только потому, что чувствуешь себя виноватым и таким образом надеешься загладить вину, то да, - я не собиралась скрывать от него ни единой мысли. Я буду говорить все, что думаю, все, что приходит в мою безумную голову. - А если потому, что я тебя люблю? - его рука притянула мою руку ближе к себе, и вскоре его обветренные губы коснулись моих костяшек. Он нежно поцеловал все по очереди, а потом просто уткнулся носом чуть выше. Мне пришлось схватить ртом воздуха, так как эти слова больно резанули по сердцу. Внутри бурлил ураган чувств, эмоций. Это хуже, чем снег на голову. Хуже, чем тонна кирпичей. Никакой размеренности, все рывками. И чего таить, мне даже нравилось это. Бездна исчезла, но её всепоглощающий покой, так сильно на меня влияющий, остался. - И как я могу тебе доверять после того, что было? Несмотря на все чувства, как мне быть уверенной в том, что ты не разозлишься, если я улыбнусь не в ту сторону, к примеру? - эти слова заставили его поднять голову. А у меня в горле образовался огромный комок. Я даже была готова заплакать. - Я больше тебя не обижу, клянусь тебе! - его ладонь оказалась у меня на щеке, а во взгляде появилось твердое намерение убедить меня в искренности своих слов. Я не могла не поверить им теперь. - Надеюсь, я не пожалею об этом, - наши пальцы сплелись между собой как раз в тот момент, когда дверь громко захлопнулась. Мы резко обернулись в сторону шума. На входе стоял растерянный Паша. Его губы сжались в полоску, и что-то мне подсказало, что он пришел не только что. - Извините, что помешал, - потупив взгляд, он направился обратно к только что громыхнувшей двери. - Погоди, останься, - Женя снова повернулся на меня со взглядом "зачем ему тут оставаться?". - Я хочу поговорить с ним. Можешь нас оставить? Женя недовольно закатил глаза, но послушался и, поцеловав еще раз мою руку, встал с постели. - Я пока поговорю с главврачом, узнаю, когда тебя выпишут. - Ладно, - Женино место занял Паша. Проводив его вызывающим взглядом, он повернулся ко мне. - Только один вопрос. Какого черта? Еще один неприятный разговор за час. По крайней мере, мне казалось, что он будет неприятным.

***

- А все-таки не такой уж ты и крикляк. Да, Антон Евгенич? - пошептал мой теперешний муж и бережно уложил младенца в кроватку, после чего направился ко мне. - Выспалась? - Конечно. Я очень рада, что ты такой инициативный, а то я так крепко уснула, что обо всем забыла, - Женя лег рядом со мной, и я переместилась с подушки на его грудь. Теплый воздух, струящийся из его ноздрей, приятно щекотал плечо. - Ты вчера с ним весь день возилась, не хочу, чтобы ты превратилась в зомби, - перевернувшись на живот, я осторожно поцеловала его подбородок. - Ты завтра опять на работу? - Нет, а что? - Паша же может прийти к нам на чай? - язык немного окостенел, но попытаться я должна все равно. - Ты же знаешь, что я терпеть его не могу. - Но мы же договорились. И он будет крестным Тохи, забыл? - Да помню-помню, - Жене явно не нравился разговор, но мы договорились не ссориться по этому поводу, и поэтому рано или поздно ему придется смириться. - И не ной, - нежно оттянув зубами его губу, я легонько укусила ее. - Если у нас есть ребенок, и я лояльно отношусь к твоему другу, это не значит, что меня можно мучить, - усмехнулся сероглазый и строго посмотрел на меня. - Я тебя одомашнила. - Это точно. - Кстати, у Антона твои глаза. Теперь у меня целые две любимые бездны.