Мой

Руки греются о теплую чашку, а глаза все не отпускают двух парней, смеющихся над чем-то, стоя за огромным окном уютного кафе, где этим зимним вечером Чонгук должен был встретиться с Тэхеном, а не болтать с кем-то, стоя совсем рядом с местом встречи и при этом опаздывать уже на полчаса. Тэхен старался оставаться спокойным, не думать о ерунде пытался, занять мысли чем-то кроме улыбки младшего, адресованной не ему, потягивал быстро остывающий кофе, но не чувствовал его горечи, делая акцент на другом. Высокий брюнет в светлом пальто сильно сжимал челюсти, натянувшись как струна, и, сидя за столиком у стены, не спускал взгляда с Чонгука, не спешащего присоединиться к нему. Чону весело, ему хорошо там, пусть и мерзнут руки и сквозь шарф просачиваются холодные порывы зимнего ветра, и он старается поправить его, завязывая туже, и с ноги на ногу переступает, потому что ноги всегда мерзнут первыми, а Тэхен все видит, знает каждую повадку организма Гука и от этого еще больше злится, сжимая чашку до побеления костяшек. Сорок пять минут. Тэхен все смотрит на парня за стеклом, на темные волосы которого красиво ложатся снежные хлопья, отблескивая романтикой в свете желтых фонарей. Чонгук все стоит там, за стеклом кафе, где так любит десерты и зеленый чай без сахара, который уже давно остыл, дожидаясь его прихода. Тэхен ведь специально пришел пораньше и сделал заказ, чтобы как можно скорее согреть своего крольчонка, который терпеть не может холод, но очень любит снег. А сегодня обещали снег и Тэхен хотел встретить его вместе, но приходится сидеть здесь и смотреть как снежинки касаются задубевшего Чона, глаза которого искрятся от радости, что снег наконец пошел, но Тэхен не может разглядеть этих искр через толстое стекло, находящееся метрах в пяти от места, где он сидел, но точно знал каким оттенком взялись глаза парня. И этими искрящимися глазами Чонгук смотрит не на него. Смотрит и смеется искренне, а Тэхен все сидит и смотрит, надеясь, что наглый малец наконец вспомнит о нем и поспешит… а он не спешит. — Хотите заказать что-нибудь еще? — интересуется официантка, уже около часа строящая в голове планы о том, как можно было бы получить номерок красивого посетителя в светлом пальто. — Чашку кофе, пожалуйста. — не отрывая взгляда от окна, просит Тэхен, игнорируя разочарованный вздох со стороны. Девушка расстроено разворачивается на каблуках и направляется прочь, когда ее окликивает низкий голос спохватившегося парня с милыми кудряшками, падающими на шоколадные глаза. Сердце замирает в груди, а на губах расцветает смущенная улыбка, когда работница кафе вновь крутится вокруг своей оси, радуясь, что он все же захотел с ней поболтать. — Можно попросить Вас подогреть чай? Он так искренне просит об этом, а на душе становится еще хуже, чем прежде, разочарование накрывает с головой. — Конечно. — вынуждена улыбнуться, забирая белый заварничек. Тэхен благодарно улыбается и искренне говорит пару раз «спасибо», но стоит девушке отойти на шаг, снова бросает взгляд в окно. Изящные пальцы нервно бьют по столу из темного дерева, с которого тут же забирают вторую пустую чашку от кофе. Прошло больше часа, как Тэхен пришел сюда, больше часа, как ждет прихода Чонгука и ровно столько же тот стоит на улице, ведя увлеченные беседы с малознакомым Тэхену парнем, совсем забыв о встрече с ним. Тэхен не знал, он зол или расстроен, не знал, что именно чувствует, не спуская напряженного и немного обиженного взгляда с человека, который должен сидеть напротив и улыбаться так же широко, как улыбается сейчас, но совсем другому человеку. Он должен уминать уже четвертый кусочек торта, пока Тэхен будет умиляться, глядя на набитые десертом щечки, и вытирать испачкавшиеся губы Гука своими длинными пальцами, после облизывая их, чтобы младший смутился и покраснел, становясь еще милее. Тэхен не знал, что он должен чувствовать, не знал, что должен делать, поэтому продолжал сидеть и нервно дергать ногой вверх-вниз, кусая в напряжении губы. Полтора часа. Тэхен вздыхает тяжело и роняет голову в свои ладони. Руки парня стоят локтями на столе, а пальцы проникают в лес темных волос. Он закрывает глаза и снова вздыхает, стараясь оставаться спокойным и не думать о ерунде, но сложно о ней не думать, когда Чонгук умудряется опоздать на полтора часа, находясь в десяти шагах. Бесит. Тэхен устал, очень устал и запутался в чувствах, которые не понимал полностью и дифференцировать друг от друга не мог, не получалось. Он просто уставился на стул напротив, предназначенный для Гука, и на тарелку с кусочком шоколадного торта, самого любимого десерта Чонгука, рядом с которой стоит вновь остывший зеленый чай. Что-то больно кольнуло в груди, когда Тэ бросил на Чона еще один напряженный взгляд. Рука сама нажала на звоночек, прося внимания милой официантки, которая, к огромнейшему сожалению даже самого Тэхена, была совсем не в его вкусе. — Мне подогреть чай снова? — с заботой интересуется она, заставив уголки губ Кима чуть дернуться вверх, прежде чем он покачал головой. — Можно мне счет, пожалуйста? Девушка все не возвращается и Тэхен не выдерживает, доставая из кошелька купюру, которая должна покрыть его расходы и даже приятно удивить симпатичную официантку хорошими чаевыми. Дверь любимого кафе Чонгука закрывается за Тэхеном, оповещая о его уходе всех вокруг звоном колокольчиков. Брюнет в светлом пальто останавливается, покинув помещение, и смотрит в сторону парня, который даже не думает обратить на него свое внимание. Длинные пальцы поднимают воротник пальто цвета охры и прячут шею от встречного ветра несущегося вперед, прихватив с собой большие снежные хлопья. Медленной поступью парень, чьи темные волосы падают на глаза, опустив взгляд под ноги, ступающие на тонкий слой снега, идет домой, мечтая о том, чтобы завалиться быстрее в кровать и проснуться, осознав, что этот сложный вечер был всего лишь странным и не очень приятным сном. Тэхен старательно ищет ключи от квартиры в карманах, когда его телефон звонит. Взглянув на дисплей телефона, Тэ только вздыхает расстроено и выключает звук, оставляя звонок неотвеченным. — По крайней мере, ты решил позвонить. Как только голова касается подушки, парень понимает, как сильно устал. Не хочется считать количество бессонных ночей, которые он еле пережил, но их было больше двух или трех… кажется, Тэхен на самом деле не спал трое суток, именно поэтому ему следовало отправиться домой сразу же, как его отпустили с работы, но парню так хотелось встретиться с Гуком, он безумно скучал. Кажется, скучал куда больше, чем сам Чонгук. Тэхен валился с ног и все равно несся на встречу в кафе, полное сладостей, которые он никогда не любил. Он не понимал ни смысла сотни разных чаев, представленных в меню, ни изобилие тортов и пирожных, никогда бы не зашел в такое место, если бы не Гуки и его любовь к таким вещам. Тэхен делал так много для него, а Чонгук не смог открыть одну чертовую дверь сегодня вечером, ни разу за полтора часа не бросил взгляд вглубь кафе, где должен был встретиться с Тэхеном. Ни разу.

***

Когда Чонгук подошел к столику, за которым они с Тэ всегда сидели, парня нигде не было, чему Чон знатно удивился. Тэхен никогда не опаздывал, не предупредив… может, отошел в туалет? Эта мысль казалась самой разумной, если учесть стоящий на столе заварник и кусочек шоколадного торта. Тэхен всегда такой внимательный… Губы дергаются в счастливой улыбке, пока парень развязывает шарф, занимая место за «их» столиком. Чонгук замерз безумно, болтая со своим старым другом, который неожиданно приехал в Сеул на днях. Чонгук даже вспомнить не мог сколько они не виделись, так много всего приключилось в их городке за время его отсутствия. Наверное, стоит съездить домой и навестить родных и друзей, и сделать это стоит как можно скорее. Интересно, сможет ли Тэхен поехать с ним? Было бы здорово, если бы парень вырвался с работы на пару дней, он смог бы наконец-то отдохнуть. Думая о том, как здорово было бы провести вместе выходные и познакомить Тэ со своими близкими, Чонгук потянулся за заварником, наполняя чашку в надежде согреться. На улице так холодно сегодня… Но чай совсем не греет, заставляет нахмуриться и уставиться на холодный напиток в белой чашке, сводя густые брови на переносице. — Что за ерунда? Чонгуку нужно совсем немного времени, чтобы поразмыслить о том, как давно следовало заказать чай, чтобы он стал таким холодным, удивиться тому, что Тэхен смог прийти настолько рано, а потом взглянуть на часы и несколько раз моргнуть, тут же вскакивая с места. Глупые часы упрямо твердили о том, что Чонгук опоздал почти на два часа, а парень не верил, потирая глаза и снова глядя на стрелки. Сломались? Однако телефон показывает то же время, а еще показывает сообщения от Тэхена и пропущенный звонок. «Поспеши, я и горячий зеленый чай ждем тебя, чтобы согреть ^о^» — Черт возьми! Сердце Чонгука стучало невероятно быстро, пока тот набирал номер Тэ, кусая губы в шоке от того, как мог не заметить, что пролетело столько времени. Он ведь был здесь все это время, застряв на улице, как он мог так сильно опоздать? Ким Тэхен не отвечает ни на первый звонок, ни на седьмой, а Чонгук больше не ходит нервно вокруг стола, он несется к выходу из кафе, чувствуя себя ужасно виноватым. Гук знал, какими нелегкими выдались Тэхену последние деньки, знал, что тот изнеможен, и настаивал на том, чтобы парень отоспался прежде, чем встречаться с Гуком, но Тэ упрямый очень, требовал встречи и слушать ничего не хотел про отдых, потому что соскучился. Чонгук тоже скучал безумно, но еще переживал за парня и, хоть и согласился на встречу, планировал побыстрее затащить Тэ домой и уложить в кровать, заставляя отдыхать, а вместо этого заставил уставшего парня ждать целых два часа в кафе, где тот даже поесть не мог нормально, ведь очень редко ел сладости, а кроме этого в меню данного заведения совсем ничего нет. — Идиот… — бурчит на себя Чонгук, переходя на бег, и все пытается дозвониться Тэхену, но снова слышит долгие гудки и приторный голос девушки, предлагающей оставить сообщение на автоответчик.

***

Парень сонно привстает на кровати, слыша настойчивый стук в дверь, и причмокивает мило, еле разлепив глаза. Стоит огромных усилий подняться и, едва переставляя ноги, направиться к двери, ероша волосы на темном затылке. Тэхен совсем не удивлен, встретив за дверью Чонгука, но удивлен его запыхавшемуся виду и беспокойству в глазах. А еще удивлен, что парень не додумался воспользоваться ключами, вместо этого разбудив Тэ таким неприятным способом. — Почему не позвонил? — первое, что интересует Чонгука, все еще дышащего тяжело и упирающегося рукой в дверной косяк. — Ты был занят. — как можно безразличнее пожимает плечами Тэхен, сладко зевая. Он старательно изображает невозмутимый вид, словно его чувства совсем не задеты, потому что знает, что Чонгуку жаль. Если бы ему не было жаль или чувства Тэ не имели бы никакого значения, он не прилетел бы сюда, тем более зная, что Тэхен спит. — Все равно не ответил бы, телефон, как всегда, на беззвучке. Снова зевает и потирает глаза, чтобы потом, несколько раз моргнув, вновь посмотреть на Гука, глаза которого полны сожаления и чувства вины. Чонгук знает, что поступил ужасно, он не хотел совсем пропускать их встречу, еще и так глупо стоя на улице. Он очень долго ждал этого дня, хотел поскорее оказаться рядом с Тэхеном, хотел полюбоваться им и коснуться его хотел. Хотел, чтобы тот ненароком смутил его, заставляя покрыться румянцем, чтобы за руку взял и обнимал чтобы долго-долго. Он хотел сходить в кино, а еще лучше посмотреть фильм дома, хотел рассказать тысячу вещей и столько же услышать от парня. Чонгук чувствовал себя отвратительно, потому что из-за своей глупости и невнимательности не только профукал замечательный вечер в обществе человека, из-за которого в организме парня происходили неописуемо странные и невероятно сложные процессы, но еще и ранил его чувства. Чон переживал безумно и очень боялся, что Тэхен мог не так все понять, что подумал о том, чего на самом деле не было и быть не могло. Поэтому он прибежал сюда, даже зная, что Ким скорее всего спит. Он должен был срочно все объяснить, должен был удостовериться, что брюнет простит его и поймет, что случившееся всего лишь ужасная ошибка, и все случилось только из невнимательности, а не от нежелания видеться. Чонгук очень переживал, что Тэхен подумает о том, что совсем ничего не значит для Чона, раз тот так пренебрег их встречей, переживал и боялся, что не сможет убедить в обратном, а как сделать это не знал. — Прости. — все, что может сказать Чонгук, понимая, что был не прав, набросившись на Тэ с вопросами сразу с порога, вместо того, чтобы признать свою вину и извиниться. — Я уже привык, что ты не включаешь звук после занятий. — Нет, не за это. Прости, что так поздно пришел. — Все в порядке, в конце концов ты пришел. Парни смотрят друг на друга, никто не решается сказать что-либо еще, да и не знают они, что сказать. Тэхен только хочет пригласить парня в квартиру и предложить чай, который держит в доме именно для таких вот визитов Чонгука, или выдвинуть идею сходить куда-нибудь, ведь знает прекрасно, как Чон любит гулять и заниматься всякими милыми вещами, вроде походов в кино или посиделок в кондитерских, как младший переступает через порог, решительно сокращая расстояние до губ Тэхена. Парень целует теплые и мягкие губы своими прохладными и обветренными и становится еще ближе к Тэ, касаясь красивого лица замерзшими ладонями. Тэхен удивленно вздыхает, распахнув сонные глаза, когда губы младшего осторожно накрыли его собственные, а холодные пальцы немного смущенно коснулись теплой кожи щек. Он был удивлен, потому что обычно Чонгук не делал так, будучи еще совсем милым созданием. Это Тэхен временами крал нежные поцелуи с губ Гука, это он затягивал парня в царство разврата и похоти. Именно Тэхен часто срывался на страстные и горячие поцелуи и прикосновения, именно он изводил тело младшего, заставляя того браться румянцем, но тянуться навстречу. В этот раз что-то не так, в этот раз Чонгук сам льнет к губам Тэ, захлопывая дверь за своей спиной. Но Тэхен не теряется, раскрывая уста и приглашая язык Чонгука побывать внутри, а тот нерешительно пробирается глубже, заставляя Тэ выдохнуть тяжелее и сцепить руки за спиной Гука, прижимая его тело к себе. Чонгук холодный, смущенный, робкий, нерешительный. Тэхен теплый, раскрепощенный, взрослый, опытный. А вместе они кажутся чем-то целым, идеально совместимым. Они так прекрасно дополняют друг друга, но не видят этого, не знают. Чонгук любит сладости и разбирается в сортах чая, Тэхен любит острую еду и не может без кофе, Гук любит веселые и романтичные фильмы, Тэхен предпочитает кино с глубоким смыслом и сложным сюжетом. Чонгук любит играть в видеоигры, а Тэхен любит читать книги. Гуку нравятся кошки, а Тэхену — собаки и Чонгук. Ему безумно нравится Чонгук, а ему Тэхен очень нравится. Никто из них не знает, почему второй так сильно нравится, почему заставляет сердце стучать быстрее и громче и почему целовать чужие губы так приятно. Никто из них не знает. Тэхену нравится, что его целуют, нравятся пальцы, хозяйничающие в его кудрявых волосах, нравится льнущее к его телу тело, все нравится. Но еще больше нравится перехватывать бразды правления в свои руки и срывать с чужих губ тяжелые вздохи и полустоны. Очень нравится. Вжать податливое тело Чонгука в стену прихожей не трудно, трудно не сойти с ума, целуя глупого мальчишку резко и слишком жадно. Трудно не сорвать пуговицы с дорогого пальто и не взять его прямо здесь трудно. Но Тэхен сильный человек, очень сильный и заботливый, поэтому отстраняется от недоумевающего парня и облизывает губы, гладя черные волосы Чона, плавно переходящие в бордовый на концах. — Хочешь, сходим куда-нибудь? — еле сдерживая свое животное желание, слабо улыбается Тэхен, с улыбкой глядя на причину своих бессонных ночей и безграничного счастья. — Еще не так поздно, мы все еще можем устроить свидание. Чонгук сглатывает нервно, чувствуя, как во рту пересохло. Он задыхается, глядя на Тэхена, задыхается, находясь рядом с ним, но что еще страннее, безумно хочет задохнуться. — Хочу. — шепчет, уверенно кивая, и устраивает руки на плечах Тэ, скрещивая ладони за его шеей. — В твою комнату хочу. Тэхен смотрит секунду, вторую смотрит, третью пытается оставаться спокойным, не сорваться пытается в четвертую, а в пятую сходит с ума, вновь нападая на сладкие губы с поцелуями и сильнее вжимая тело своего парня в свое, чтобы тот замычал в поцелуй и потерялся между реальностью и порочным воображением Тэхена. Руки быстро избавляются от пальто, за ним отправляют шарф и белый свитер в фиолетовую полоску… или фиолетовый в белую… не важно. Ноги путаются с чужими, пока парни в слепую двигаются по квартире, не отпуская любимое тело ни на мгновение. Врезаются в стены, застревая в некоторых местах, потому что очень хочется стоять вот так и целоваться, руками бродить по гладкой коже, раздевать друг друга нравится. Тэхену нравится целовать совсем скромного Гука, щеки которого быстро приобретают оттенок, схожий с цветом его волос, но светлее на пару тонов, а Тэхен-то знает, он лучше других разбирается в таких вещах. Тэхен всегда хорошо различал цвета и ему ничего не стоит втянуть в рот мягкую кожу сладкой шеи, чтобы оставить на ней свой фирменный знак. В благодарность ему прозвучит высокий мелодичный стон с придыханием, у Чонгука прекрасный голос: чистый, ясный, красивый… созданный для того, чтобы стонать для Тэхена, заставляя гордиться собой. Стоит огромных усилий оставить смуглую кожу шеи в покое, но Тэхен справляется с этим только для того, чтобы взглянуть на расцветший на юной коже засос, сигналящий о том, что Чонгук занят, что принадлежит Тэхену и никому больше. Тэхен горд собой, рассматривая свое творение с восторгом, и переводит не менее восхищенный взгляд на глаза Гука, который еле дышит, еле на ногах держится, еле сдерживает себя, чтобы не закричать на Тэ за то, что тот слишком далеко и что они все еще не добрались до спальни. — Знаешь, что это значит? — тяжело дыша и еле держа себя в руках, чтобы не сорвать с Чонгуки оставшуюся на нем одежду прямо здесь. Безумцем показаться боится, может, поэтому и держится из последних сил, напугать не хочет и обидеть. Но быть хорошим трудно, трудно, потому что крышу сорвало и представить страшно, что его Гуки может оказаться в чужих руках. Что улыбаться будет другому, как сегодня, и про встречи снова забывать будет, предпочитая разговоры подолгу с другим человеком. Что без Тэхена первый снег встречать будет и что в следующий раз не придет извиняться и не поцелует больше. Ревность переполняла Тэхена и страх. Чонгук кивает смущенно, не отрывая наивных и добрых глаз от пылающих разными чувствами глаз Тэ. Чонгук знает, что это значит, знает лучше, чем Тэхен, потому что если бы Ким знал, не чувствовал бы сейчас то, что разрывает его на части. — Это значит, что я твой. А Тэхен как идиот улыбается, пусть и похож на психа в этот самый момент. А Чонгуку нравится Тэхен в любом обличии: спокойный и сдержанный и такой как сейчас. Не важно, ведь Чонгуку Тэхен нравится, очень нравится. — Мой. Губы снова находят губы, Чонгук снова не может стоять, а Тэхен еще и идти его вынуждает. Парень еле переставляет ватные ноги, почти на пол валится от крышесносных поцелуев, но Тэхен держит юное тело крепко, не позволит уйти из его рук раньше времени. Тэхен любит целовать и гладить, любит дразнить юное тело и слышать измученные вздохи Гука, любит заставлять того несдержанно стонать и просить о большем, и тут же краснеть, стесняясь. А Чонгук любит, когда Тэхен так целует, жизнь представить не может без его поцелуев и прикосновений, думать боится о том, что тот когда-то касался так же кого-то еще. Думать не хотел о других, о тех, кто был до него, до маленького и неопытного Чонгука, которого Тэ ласково звал зайчонком, кормил сладостями и заваливал ласками. Очень не хотел представлять Тэхена рядом с кем-то еще, думать о том, что тот мог целовать вот так, как его целует, и дышать тяжело по чужой вине, не хотел размышлять о том, что Тэхен хотел когда-то не только его. А еще страшнее думать о том, что это может случиться в будущем. Но мысли теряются где-то, когда парень целует живот и справляется с пряжкой ремня Чонгука, который не может больше даже вздохнуть, не только глаза держать открытыми. Он стонет красиво, чтобы Тэхен улыбнулся в рельеф чужого пресса, хотя в штанах теснее становится от этого звука. Чонгук не знает, что Тэхен так никого не целовал, никого не хотел так сильно, что он не любил никогда. Чонгук не знает, что Тэхен целует так, чтобы тот даже не думал о других людях, чтобы только Тэ существовал в его детском и сказочном мире. Тэхену больше никто не нужен, совсем никто. Он представить не может, чтобы его малыш так стонал для кого-то еще, чтобы жмурил чистейшие глазки от удовольствия и дышал так прерывисто, когда его касаются руки другого. Тэхен не мог представить, чтобы под ним стонал кто-то другой, не хотел представлять, представлять не будет. Он не будет думать об этом, потому что в этом нет нужды. Чонгук стонет красиво, до дрожи в каждой клеточке и пульсации в тесных штанах. Тэхену не нужен никто более. Совсем никто. Но Чонгук не знает об этом, не знает, цепляясь за плечи старшего, и не дает тому освободить себя от последней детали одежды, которая слишком порочно смотрится на его рельефном теле. Тэхен всегда удивлялся, как такое тело может сочетаться с таким детским лицом и полными наивности и безграничного доверия глазами. — Хен… — дышит еле-еле, а Тэхен издевается над ним еще больше, накрывая изящной ладонью упругий живот, и рисует на нем узоры, опираясь на локоть у самой головы Чона. — Хен, а ты… ты только мой, да? Ничей больше, правда же? — Правда. — Тэхен удивлен таким странным вопросом, но счастлив наблюдать за напуганным взглядом. Гук боится, что ответ будет другим, переживает очень и этому нельзя нарадоваться. — Только твой. — И тебе больше никто не нужен? — недоумевает младший, совсем не заботясь о том, что очень глупо вести такие разговоры посреди такого занятия. — Совсем никто? — Никто, кроме тебя. — Тэхен улыбается и наклоняется, чтобы поцеловать улыбнувшиеся в облегчении уста, но замирает, тоже имея, что спросить. — А тебе? Тебе нужен кто-то, кроме меня? Чонгук качает головой очень быстро, глаза напуганы и увеличены в размерах. Он не знает, как Тэ мог подумать о таком, переживает очень по этому поводу и как можно быстрее старается убедить парня в том, что это не так. Совсем не так. — Нет. Только ты. — руки обвивают сильные плечи, заставляя нависшего над ним парня опуститься, Гук сам приподнимается, чтобы ближе оказаться к любимому, и целует жадно, отважно и искренне. — Только ты, хен.