Приятной поездки

Жаркий пятничный день в центре мегаполиса — совершенно жуткое явление. А если стрелки на часах медленно приближают тебя к вечеру, то жди беды. Порой от людей можно услышать, что все испытания в нашей жизни — опыт. Плохой или хороший — неважно. Однако сегодня Гон бы предпочёл получить опыт где-нибудь вблизи жемчужного пляжа или, на крайний случай, сидя на полу у кровати с тарелкой пломбира. К сожалению, не всегда получаешь то, чего на самом деле желаешь. Да, как бы сильно не хотелось. Транспорт в такие беспощадные дни был особенно жесток. Во всём океане не сыщешь таких рыболовных сетей, как эти монстры. Двуногие рыбы сами заплывают на глубину, обрекающую их на верную смерть. Каждый раз содрогаешься, когда выдвижные клешни смыкаются и многолюдная улица за окном вдруг приходит в ещё большее движение. Рыб-счастливчиков, которые успевали занять сидячее место, называли королями. Только эти создания могли одним своим видом показать полное величие и власть над этим светом. Согнутые ноги означали только два варианта — либо ты король, либо не выжил и склоняешься над чьими-то ботинками. Гон искренне верил, что счастливчиками были и те, кому досталось стоячее место у вертикального поручня. Сегодняшний поток как назло загнал юного Гона в адский котёл. Сидячие места здесь располагались лицом друг к другу, спиной к вытянутому вдоль стены окну. Между двумя рядами по десять мест был небольшой проход и всякий железный поручень был прикреплён к потолку. Обычному взрослому не составит труда немного поднять руку и схватиться, однако случай Гона был удивительно опасным. Варианта два: падать или молиться. Фриксу пришлось расставить ноги пошире и смиренно ждать своей остановки, надеясь, что одно из мест перед ним вскоре освободится. Гон был уверен, что Земля содрогается второй раз, когда плавное движение трамвая останавливает красный свет светофора. Он также уверен, что, подними взор, и увидишь, как пылкое солнце отражается в каждом-каждом окне многоэтажных строений. Пока что он стоит, смотря почти под ноги. До того момента, как не подумает, что широкие белые штаны перед ним как-то слишком подозрительно знакомы глазу. Наверное, будет неловко, если он резко поднимет взгляд на лицо сидящего пассажира спереди. Особенно, если ему просто показалось. Однако его уже ничего не останавливает тогда, когда он замечает загнутые мыски туфель. — Х… Хисока? — кажется, если чуть постучать по голове Гона, то его большие глаза выкатятся наружу. — Приятной поездки, Гон, — вероятно, Хисока наблюдал за ним с того момента, как Фрикс встал перед ним. Гон, конечно, пока не хотел говорить вслух, но видеть Хисоку, — экстравагантного, резкого, слишком выделяющегося Хисоку, — было дико во всей этой транспортной городской среде. Хотя одно всё ещё позволяло оставаться ему собой во всей этой убийственной суете. Хисока — рыба-счастливчик, король с заслуженным местом, хотя он наверняка мог легко дотянуться до поручня на потолке. Гон сжал руки в кулаки, будто это могло помочь ему удержаться, когда трамвай остановится снова. — Что ты здесь делаешь? — Гон не пытался выглядеть глупым или кем бы там ни было, но, наверное, и сам не понимал, какой ответ хочет услышать. — А ты, наверное, думаешь, что я умею летать, телепортироваться или что-то вроде того? — Хисока смеялся, не обращая внимания на любопытные глаза зевак. — В это было бы несложно поверить, знаешь ли, — тянет Гон и вздыхает. Жарко. Пока Хисока хмыкает, растягивая по лицу лукавую улыбку, Гон оборачивается по сторонам. Селёдки в банке стало только больше. Все что ли в одно место съезжаются? Тогда, наверное, вскоре трамвай встанет на путях от большого количества пассажиров. На самом деле, все те невероятные проблемы, которые Гон нашёл в сегодняшней поездке, убыли на второй план. Новые обстоятельства немного сбивали столку. — Тяжелое положение, не правда ли? — наблюдает, как грудь мальчика медленно вздымается. — Куда ты едешь, Хисока? — Гону не совсем хотелось отвечать на вопрос мужчины. — Разве это важно? — склоняет голову и золотые монеты глаз его, прикрытые веками, будто светятся. — Во всяком случае, это не увезёт нас туда, где нам по-настоящему хотелось бы быть, не так ли? Гон не особо задумывается, но кивает, потому что трамвай не в силах был отвести его к киоску с мороженым, просто потому, что там не было железных путей. Интересно, каким это «туда» было у Хисоки? Хотел бы он тоже оказаться у того киоска или у него имелись прочие варианты? Наверняка что-нибудь такое, что могло бы удивить Гона. Возможно, он спросил бы, если бы борт трамвая опять не качнулся, точно на морских волнах. Гон перебирает ногами, пытаясь устоять на месте. Когда непреднамеренно наклоняется вперёд, то неуклюже опирается руками о бёдра Хисоки. Это было неловко. Определённо. Однако это спасло его от возможности упасть на близстоящих людей. И теперь, будучи знакомым с Хисокой, этот жест не казался ему слишком постыдным. Он собирался извиниться, но голос произнёс название остановки, что направило его мысли в другое русло. Болтаться из стороны в сторону здесь ему ещё долго, получается. — Я… Можно? — Гон не убрал руку с колена Хисоки, красноречиво переводя взгляд с неё на золотые глаза. — О, конечно, — теперь он улыбался как-то по-другому, а голос прозвучал громче обычного. По крайней мере, он совсем не выглядел недовольным. — Спасибо, — Гон сжимает пальцы и перестаёт смотреть на Моро. Размеренная тряска в трамвае продолжалась ещё какое-то время перед поворотом на одной из улиц. Теперь, имея относительно надёжную опору, Гон не балансировал так, будто занимается сёрфингом. Лишь держался покрепче и изредка возвращался взглядом к Хисоке, который, кажется, уже не был увлечён своим наблюдением за маленькими неустойчивыми мальчиками. Только сейчас Гон подумал, что, в общем-то, тот мог просто место уступить. Всё-таки он был взрослым и высоким, соблюдал весь набор, чтобы без последствий совершить подобную милость. Ну, кажется, Хисока бы не был Хисокой, если бы сделал это. Всё-таки это Гон не учёл. — А куда направляешься ты, Гон? — А, ну, мы договорились встретиться с… — Гон осекается, настороженный. — Знаешь, ты не ответил мне на этот вопрос. Почему я должен отвечать на твой? А что, если ты следишь за мной? Ты же был тогда среди па… Среди них. — И трамвай я выбрал этот специально, и место тоже, да? — кажется, Хисоку предположение мальчишки нисколько не смутило. — Ну, ты мог идти за мной ещё с улицы… — Гон говорит тише и неуверенней на этот раз. — Когда ты зашёл, все сидячие места уже были заняты, — торжественно замолчал, ожидая нового аргумента. — Ты попросил кого-то… — судя по вздёрнутой острой брови, Фрикс вновь промахнулся. Хорошо, здесь пытаться не стоит. — Даже если так, то я не собираюсь тебе говорить, куда еду. — Как скажешь, — Хисока усмехнулся и Гон, кажется, окончательно растерялся. Что ж, возможно, это и правда была случайность. Удивительная, но случайность. По крайней мере, Гону не грозит упасть на очередном резком повороте. И тем не менее всё ещё было необычно встретить Хисоку в общественном транспорте, настроенного невраждебно и не собирающегося осуществить очередную выходку. Чудный случай, потому что Гон не знает, какой будет их следующая встреча. Чудный, потому что под своей рукой он ощущает чужую сдержанную мощь, он почти чувствует её запах. А ещё он наконец может посмотреть на Хисоку, как на обычного человека. В своём странном пёстром образе и с колким взглядом, но такого… Почти человека. Это была одна из самых странных мыслей, которую Гон мог создать в своей голове, но отрицать существование её он не мог. Он просто надеялся, что Моро не может читать мысли или что-то наподобие. Это, может, тоже было забавно, но когда рядом этот почти человек, то начинаешь верить в то, о чём всерьёз обычно не говорят. Трамвай объявил ещё одну остановку, выпуская и впуская людей в своих оковах. Интересно, как называется остановка, на которой сойдёт Хисока? Он выйдет раньше или позже? Куда держит путь? Он не собирается сделать что-то плохое? Как минимум, он не собирается делать что-то хорошее, верно? О каком месте говорил Хисока? Место, в котором он правда желает оказаться, какое оно? Если Гону не станет плохо от духоты, то точно от того, что голова его вот-вот взорвётся, развалится на куски и он больше никогда не узнает ответы на свои вопросы. — Хисока, — мальчик обращает внимание на себя. — Что за место, о котором ты говорил? Место, в котором ты хотел бы оказаться? — О, тебе правда интересно, мой милый? — золото в глазах Хисоки плавится, когда противоположное окно трамвая поворачивается к солнцу. — А ты как сам думаешь? — Я… Эм… — Гон смотрит под ноги, пока его не зовёт кто-то позади. Гон благодарит пассажира, который предложил занять его место. Последний раз оборачивается на Хисоку, когда убирает ладонь с его колена. Старается не обращать внимания на его хмурый взгляд, когда отходит, чтобы сесть на место в паре метров от. Скрещивает ноги у лодыжек, не боясь упасть на резком повороте, но уже как-то по-другому. И вспоминает о вопросе Хисоки только тогда, когда открываются двери на следующей остановке и пёстрая макушка покидает трамвай. Он подавляет в себе чувство огорчения и задумывается уже наедине с собой. Он вряд ли узнает, что остановку Хисоки они проехали уже давно. Почти пропустит свою, потому что голову не отпускали клешни единственного вопроса, на который он пока был не в силах отыскать ответ самостоятельно. И всё же… Что это за место такое?