Любовь к тесным пространствам

— Ты так вспотел Дрейк дышит часто и неглубоко, если бы Салли мог видеть, он бы заметил крупные капли пота, стекавшие по обожжённой солнцем раскрасневшейся шее. Но он не видит. Он чувствует как их одежда намокает и липнет к коже. Кажется, что граница ткани между ними стирается, и он прижимается голой грудью к голой спине. Тело воспринимает такую близость неправильно, но Салли умеет держать себя в руках. — Здесь жарко, — шёпотом отвечает Натан, голос его, тихий и тревожный, словно его застали за чем-то непристойным. Салли прикрывает глаза. В ногах неприятно давит, хочется вытянуть их, хотя, если верить часам, прошло не больше получаса. Путешествие предстоит долгим, и он устало кладёт руку Дрейку на талию. Мальчик вздрагивает, двигается всем телом и вместе с тем двигает бёдрами. Ненамеренно трётся ими о пах Салливана, отчего последний стискивает зубы и жмурит глаза. Не сейчас. Он жарко выдыхает Дрейку в ухо: — Не двигайся, малыш, здесь не место для гимнастики. Острота выходит глуповатой, но Дрейк послушно замирает, и мышцы его спины напрягаются. Салли хочет похлопать его осторожно по плечу, протискивает ладонь между телом Дрейка и крышкой багажника и хлопает, но получается скорее ласковое неоднозначное поглаживание. Натан снова дёргается и пытается повернуть голову и заглянуть Салли в глаза. В темноте это бессмысленно, но он поздно об этом вспоминает. Он двигает бёдрами, ткань штанов трётся о пах Салливана, и Салли чувствует, что больше не в силах держаться. Его член напрягается, наливается кровью. Салли напряжённо вслушивается в ощущения, он чувствует как член ощутимо упирается Дрейку в задницу, чувствует как Дрейк сначала не двигается, видимо прислушиваясь к своим ощущениям, а затем пытается отстраниться. — Салли, что это? — в голосе его лёгкая паника — Угадай! — шипит Салливан. — Я же просил тебя не шевелиться. Натан не отвечает, и Салли жалеет о том, что ответил так резко. За свою долгую, полную приключений жизнь он не раз попадал в разные приключения, но вот в такой ситуации ему быть ещё не приходилось. Он прикрывает глаза и устало выдыхает Дрейку в затылок. Пока ещё не понятно, что мучает его сильнее стыд или возбуждение, но одно ясно точно. Полёт будет долгим. Было бы неплохо уснуть, но член, который через трусы ощутимо тёрся головкой о грубый шов штанов, привлекал к себе всё внимание. Надо попытаться расслабиться и успокоиться. Но внезапно Дрейк подаёт голос: — Салли, он мне мешает. Ты не мог бы что-нибудь с ним сделать? — Что я по твоему должен сделать? Прочитать ему лекцию о греховности прелюбодеяния? — Я не знаю, сделай хоть что-нибудь, он мне мешает. — Чем он тебе мешает? Но Натан не хочет продолжать перепалку, он молчит. Упрямо и угрюмо. Это раздражает ещё больше, чем трение шва о нежную головку, и Салли шипит: — Хорошо, если ты этого так хочешь, я это сделаю, но знай, что обратного пути нет! Он убирает руку с талии Дрейка и протискивает её между их телами. Осторожно расстёгивает ширинку, и освобождает член от сдерживающей его одежды. Пальцы проходятся по всей длине ствола, и Салли не может не задержать дыхание. Его щёки горят от стыда, он чувствует как начинает не хватать кислорода, и от этого возбуждение становится ещё более ощутимым. Возбуждение, и удовольствие, охватывающее его с каждым малейшим движением. Салли гладит член пальцами. Он хотел бы обхватить его ладонью и отдрочить себе, но для это ему не хватает места. Тогда он просовывает ладонь между своим членом и задницей Дрейка и начинает двигать бёдрами, проходясь всей длиной ствола по своей горячей вспотевшей ладони. Эта идея оказывается настолько удачной, что Салли не может удержаться и тихо стонет Натану на ухо. Дрейк задерживает дыхание, и Салли хочет усмехнуться. Он представляет себе раскрасневшееся покрытое потом юное лицо Дрейка, его эмоционально подрагивающие живые губы, которые возможно пересохли и сейчас Дрейк быстрым движением горячего языка их облизывает. Господи, Салли, да ты совсем распустился под старость лет. Салливан сжимает покрепче челюсти и двигается быстрее. И сильнее. Теперь тело Дрейка сотрясается от каждого толчка, и первые пару раз Натан даже сладко охает от неожиданности. Салли надеется лишь на то, что сама машина при этом остаётся неподвижной и ничем не привлекает к себе внимание. В багажнике становится ещё жарче, Салли напрягается всем телом. Он чувствует, что разрядка уже близко и не может удержать тихих стонов. Раза два член соскальзывает с ладони и проходится между двумя влажными от пота ляжками Дрейка, скользит головкой по его промежности, отчего Натан каждый раз вздрагивает, и Салливану приходится извиняться и поспешно возвращать член на прежнее место. Наконец, Салли чувствует, что головка набухает, а тело наполняется жаром предстоящего оргазма, он хочет перехватить член ладонью так, чтобы не дать сперме излиться и испачкать одежду Натана, но не успевает. Первая, самая крепкая струя вырывается из уретры и бьёт Дрейку на поясницу и на спину, впитывается в ткань футболки и размазывается между их телами — Йезус, Мария и Йозеф, — испуганно шепчет Дрейк, повторяя фразу, которую слышал в детстве из уст монашек, и Салли готов в голос рассмеяться Но вместо смеха он в голос стонет. Яйца поджимаются, и сперма продолжает изливаться из него, стекая по ладони в ложбинку между их телами, липкая и горячая. Когда её поток прекращается, на тело Салливана свинцовым покрывалом ложится удовлетворение и усталость. Мышцы расслабляются и наполняются приятным теплом, а в голове пусто и мягко. Находит сонливость, и Салли, недолго думая, позволяет себе провалиться в сон. Он даже член в штаны заправить не успевает. О том, что скажет на это Натан Салли не думает. Ему хорошо Он проводит в состоянии полусна где-то около двух часов. Салли не помнит когда именно уснул, но часы говорят о том, что с момента их помещения в багажник прошло не больше трёх часов. Тело ужасно ноет, а ног он своих уже давно не чувствует. Что-то привлекает его внимание. Слабое движение со стороны Дрейка. Натан нервно ёрзает, Салли слышит как от его движений шуршит одежда, но не может понять, чем мальчик занимается. — Малыш? — тихо зовёт он. — Салли? — голос у него жалобно-испуганный, всё тело его напрягается. — Давно ты проснулся? — Да вот только что. Что-то случилось? Салли насторожено кладёт ладонь мальчику на талию. Тот дёргается под ней, едва слышно вздыхает, и оба эти жеста так прямолинейно говорят о беспомощности и уязвимости Дрейка, что Салли не может удержать волну почти болезненной нежности, разлившейся в его груди. — Как ты себя чувствуешь, малыш? — Салли, — слышится горячий шёпот, — у меня проблема. Продолжать ему не нужно. Салливан достаточно зрелый и опытный мужчина, чтобы понять о чём речь. Он ласково похлопывает партнёра по талии, приобнимает, прижимаясь плотнее. Дрейк под ним вздрагивает, внимательный, отзывчивый как музыкальный инструмент под пальцами музыканта. Салли осторожно запускает ладонь под резинку его шорт и гладит напряжённый член через тонкую ткань белья. Оставшиеся семь часов пролетят незаметно.