Кто ты?

Бал Майклсонов

Зал, украшенный золотыми канделябрами и тяжелыми бархатными шторами, сиял мягким светом тысяч свечей. Хрустальные люстры отражали блики, создавая иллюзию звёздного неба над головами гостей. Аромат свежесрезанных роз и дорогого вина витал в воздухе, смешиваясь с приглушённым гулом разговоров. Элайджа, одетый в безупречный черный смокинг, постучал серебряной ложечкой по хрустальному бокалу. Звон разнёсся по залу, заставляя всех замолчать. Гости, среди которых были как люди, так и сверхъестественные существа, повернули головы к первородному. Его властный голос, спокойный, но требующий внимания, начал речь, и все слушали, затаив дыхание. Елена, стоявшая рядом с Деймоном, шептала ему что-то на ухо, её карие глаза искрились лёгкой насмешкой. Деймон, как всегда, отвечал саркастичной ухмылкой, его пальцы небрежно играли с бокалом вина. Стефан, стоя в стороне, не отрывал взгляда от семьи Майклсонов. Его лицо было напряжённым, а зелёные глаза пылали смесью подозрения и сдерживаемого гнева. В этот момент на возвышении появилась Эстер, мать первородных, в длинном платье цвета полуночи, с властным и холодным выражением лица. Она объявила начало танца, и оркестр заиграл вальс, но мелодия оборвалась, не успев развернуться. Внезапно все люди в зале, словно подкошенные, рухнули на пол. Их тела безвольно лежали на мраморном полу, среди опрокинутых бокалов и рассыпанных цветов. Сверхъестественные существа — вампиры, гибриды, ведьмы — замерли, оглядываясь по сторонам в поисках причины. Зал наполнился тревожным шорохом и приглушёнными возгласами. — Что происходит? — Клаус, чьи золотисто-зелёные глаза метались по залу, остановил взгляд на матери. Его голос дрожал от смеси удивления и ярости. — Я не могу двигаться! — рявкнул он, пытаясь сделать шаг, но его тело словно сковали невидимые цепи. Остальные вампиры тоже пытались пошевелиться, но их усилия были тщетны. — Я тоже, — процедил Элайджа, повернув голову к Эстер. Его обычно спокойное лицо исказилось тревогой. — мама, это твоих рук дело? Эстер, стоявшая на возвышении, выглядела ошеломлённой. Её глаза, обычно холодные и расчётливые, теперь были полны страха. Она покачала головой, но не успела ответить — зал наполнился перешёптываниями и редкими вскриками. Некоторые гости пытались сдвинуть ногу или хотя бы пошевелить пальцем, но их тела отказывались подчиняться. Деймон, как всегда, закатил глаза, но его взгляд то и дело падал на Елену, лежащую у его ног. Её лицо было бледным, а глаза закрыты, будто она погрузилась в глубокий сон. Стефан, стиснув зубы, изо всех сил пытался докричаться до неё, его голос дрожал от отчаяния. Внезапно тяжёлые дубовые двери зала с грохотом распахнулись. Все взгляды устремились туда. В проёме появилась девушка, чья фигура казалась почти эфирной в мягком свете свечей. Ей было не больше двадцати одного года на вид, но её аура излучала древнюю, почти пугающую силу. Её глаза поражали: один — чёрный, как бездонная ночь, другой — ярко-голубой, словно летнее небо. Белоснежные волосы, заплетённые в сложную косу, струились по её плечам, переливаясь в свете люстр. Платье нежно-фиолетового оттенка облегало её фигуру, а тёмно-фиолетовый корсет подчёркивал тонкую талию, делая её образ одновременно изящным и угрожающим. Она ступала уверенно, её шаги были почти бесшумными, словно она скользила над полом. Гости замерли, наблюдая, как она прошла между телами лежащих людей и остановилась у подножия лестницы, ведущей к Эстер. — Ну здравствуй, Эстер. — её голос был мелодичным, но с ядовитой насмешкой. — Неплохой бал вы устроили. Жалко было прерывать, но твоё лицемерие и яд, лившиеся из твоих уст, вынудили меня. Эстер, застывшая на месте, смотрела на девушку с ужасом. Её руки слегка дрожали, выдавая страх, который она тщетно пыталась скрыть. Зал погрузился в гробовую тишину, пока Деймон, как всегда не умеющий держать язык за зубами, не нарушил её. — Кто ты такая, раз тебя боится сама мать первородных? — его голос, как обычно, был пропитан ядом, но в нём чувствовалась тень страха. Он стоял, скрестив руки, но его поза выдавала напряжение. Девушка в мгновение ока оказалась рядом с ним. Её движение было таким быстрым, что даже вампирские глаза едва уловили его. Стефан, стоявший неподалёку, ошеломлённо уставился на них. Девушка улыбнулась, её улыбка была одновременно очаровательной и пугающей. Она медленно провела пальцами по щеке Деймона, и тот невольно вздрогнул. — Так-так, Деймон Сальваторе. — её голос был почти ласковым, но с холодной насмешкой. — Я, конечно, знала, что ты бессмертный, но чтобы настолько? Ты боишься меня, я слышу, как бьётся твоё сердце. И правильно. Но ты мне не нужен. Не успел Деймон ответить, как она одним движением свернула ему шею. Его тело рухнуло на пол с глухим звуком, и зал ахнул. Стефан, чьи глаза расширились от ужаса, шагнул ближе. — Кто ты? — его голос дрожал, но он старался держать себя в руках. — Это не важно. Твой брат пытался узнать, и вот он лежит со сломанной шеей. — Девушка повернулась к нему, её разноцветные глаза сверкнули. — Хочешь той же участи? — Уже не горю желанием… — Стефан сглотнул, его взгляд метнулся к телам на полу. — Что ты сделала с ними? — он кивнул на людей, лежащих без сознания. Прежде чем она ответила, Клаус, всё ещё пытаясь вырваться из невидимых оков, заорал. — Почему я не могу двигаться?! Ты хоть знаешь, кто я? Я Клаус Майклсон! Девушка мгновенно оказалась перед ним. Её рука сжала его сердце, почти вырвав его из груди с ужасающей лёгкостью. Кровь капала на её изящные пальцы, но она даже не поморщилась. — Никлаус, такой импульсивный, — сказала она, слегка наклонив голову. — мне это нравится. Но я не потерплю такую дерзость. Эстер, всё ещё стоя на возвышении, внезапно подала голос. — Ева, прошу тебя, убей их всех, но меня не трогай! — её голос дрожал, в нём звучала мольба. Девушка, услышав это, рассмеялась. Её смех был звонким, но холодным, как лёд. — Ах, уморила! Твоя жизнь в обмен на парочку вампиров и несколько первородных? Клаус, чьё сердце всё ещё было в её руке, прохрипел: — Я гибрид. Ева удивлённо приподняла бровь, её глаза сверкнули любопытством. — Ты ещё жив? Хм. — в следующее мгновение она свернула ему шею, и тело Клауса рухнуло рядом с Деймоном. В этот момент кто-то громко прокашлялся. Ева закатила глаза, явно раздражённая, готовясь свернуть ещё одну шею. Но голос Элайджи, спокойный и дипломатичный, остановил её. — Прошу прощения, меня зовут Элайджа, и я бы хотел уточнить кое-что… если позволите, — начал он, его тон был осторожным, но твёрдым. Он стоял, слегка наклонив голову, его тёмные глаза внимательно изучали девушку. Ева, повернувшись к нему боком, ухмыльнулась. — Эстер, у тебя такие разные дети. Хм, Элайджа, — она произнесла его имя медленно, будто пробуя его на вкус. — Один вопрос, так уж и быть. Элайджа, не теряя самообладания, спросил: — Мы… я бы хотел узнать, кто вы. Ева театрально вздохнула, её глаза сверкнули раздражением. — Да что вам всем приспичило? Кто ты, кто ты? — она сделала паузу, и зал замер в ожидании. Элайджа напрягся, готовясь к худшему, но ничего не произошло. Тишина длилась минуту, пока она наконец не заговорила. — Меня зовут Ева, и я самое могущественное существо в этом мире. По-вашему, я трибрид и нефилим. Надеюсь, вам известно, кто это. А теперь позвольте мне закончить то, ради чего я пришла на этот бал. — она сделала паузу, её взгляд скользнул по Элайдже. — Ах да, Элайджа, не одолжите мне платочек? Ваш брат немного замарал мои руки. — Я же не могу двигаться. — Майклсон удивлённо моргнул, но ответил. Ева закатила глаза, и в тот же момент Элайджа почувствовал, что может пошевелить рукой. Он медленно полез во внутренний карман своего пиджака, достал белоснежный платок и протянул его ей. Ева взяла его с лёгкой улыбкой. — Спасибо! — сказала она, вытирая кровь с рук. — Итак, о чём это я? Эстер, дорогая, к чему весь этот пафос? Зачем устраивать бал ради воссоединения, если ты хочешь убить свою семью? Зал ахнул. Гости, всё ещё скованные невидимой силой, переглядывались в шоке. Эстер, побледнев, попыталась оправдаться: — Я… я совершила ошибку. Я сотворила монстров, и я должна была это исправить… Её слова повисли в воздухе, резкая тишина резала слух. Ева шагнула ближе к ведьме, её глаза сузились, а пальцы начали чернеть, словно тьма поднималась изнутри. Вены на её лице проступили, придавая ей ещё более устрашающий вид. — Не трогай её! — крикнул Финн, его голос был полон отчаяния. Ева мгновенно оказалась рядом с ним. Схватив его за подбородок, она посмотрела ему в глаза. — Ты сейчас побежишь от меня так быстро, как только сможешь. Ты будешь бояться меня, кричать и вырываться, — её голос был холодным, а внушение подействовало мгновенно. В этот момент Клаус и Деймон, чьи шеи были сломаны, начали приходить в себя. Они медленно поднимались, бормоча что-то под нос, но пронзительный крик Финна, старшего из первородных, заставил всех повернуться. Финн, охваченный паникой, бросился к выходу на вампирской скорости, но Ева преградила ему путь. В одно мгновение она вырвала его сердце и подожгла тело. Огонь вспыхнул, озаряя зал зловещим светом. Первородные застыли в ужасе, наблюдая, как горит их брат. Даже Клаус, обычно не теряющий самообладания, сглотнул, а в его глазах мелькнула слеза. — Какого? — не удержался Деймон, но, поймав предостерегающий взгляд Стефана, замолчал. — Зачем? Какого дьявола ты творишь? — Элайджа, отбросив страх, подлетел к Еве и схватил её за руку. — Что тебе нужно? — Элайджа, дорогой, это уже третий вопрос, а ты спрашивал про один… — ответила Ева с ледяной улыбкой, высвобождая руку. Элайджа, тяжело дыша, отступил к обгоревшему телу Финна. Он не плакал — Финн провёл больше времени в гробу, чем жил, — но боль утраты всё равно пронзила его. Это была их семья. — Ладно, хватит. — Эстер, собрав остатки мужества, шагнула вперёд. — Что ты хочешь? Ева повернулась к ней, её глаза пылали яростью. — Я хочу, чтобы ты страдала так же, как страдала твоя семья! Как страдала моя семья, как страдала я! Ты лишила меня всего, наивно надеясь, что я не приду за тобой. Ты правда думала, что ты самая сильная? Ты молила её, чтобы она сделала из твоих детей вампиров, и посмотри… ты ненавидишь их, презираешь. Эстер, ты ужасная мать. И теперь я убью тебя, и ты больше никогда не воскреснешь. На том свете тебе будет плохо! В ту же секунду тело Эстер лопнуло, словно воздушный шар, забрызгав всё вокруг кровью. Гости ахнули, а Ева, рухнув на колени, начала рыдать. Её плечи дрожали, а слёзы текли по её лицу, смешиваясь с кровью на руках. — Мы что-то предпримем? — Клаус, почувствовав, что может двигаться, подошёл к Элайдже. Сальваторе бросились к Елене и её друзьям, которые всё ещё лежали на полу. Кол обнял Ребекку, а Тайлер молча прижал к себе плачущую Кэролайн. Все были напуганы. — Не знаю, брат, — ответил Элайджа, глядя на Еву. — теперь я вообще ничего не понимаю. Ева подняла заплаканные глаза и тихо сказала. — Простите. — В тот же момент тела всех людей исчезли. — Где Елена?! — Стефан подлетел к Еве и, схватив её за шею, прижал к стене. Она не сопротивлялась, лишь продолжала плакать, прохрипев: — Дома. Но Стефан не отпускал, его пальцы сжимались всё сильнее. — Стефан, прекрати! — крикнул Элайджа, оттаскивая его. Клаус поймал Еву, когда она начала оседать, потеряв сознание. — Что будем делать? — спросил Никлаус, держа девушку на руках. Сейчас я предлагаю похоронить Финна и идти спать. — Элайджа устало вздохнул. — Завтра она очнётся, и будем думать. Все вымученно кивнули и разошлись по домам, оставив за собой зал, пропитанный кровью и страхом.

***

На следующее утро

От лица Евы

Открывать глаза было мучительно. Тело ныло, словно по нему прошлись катком, а горло саднило от удушья. Я лежала на холодном каменном полу, и первая мысль, которая мелькнула в голове, была. — «Я убью этого Сальваторе». — Мысли путались, в голове гудело, как в улье. Я попыталась повернуться и поняла, что нахожусь в каком-то подвале. — «Серьёзно? Они положили меня на пол? Спасибо, что не приковали цепями, хотя вряд ли это им поможет». Медленно открыв глаза, я осмотрелась. Это была камера — сырые стены, решётка, тусклый свет, лившийся из маленького окна под потолком. Рядом стоял небольшой деревянный стол, на котором лежали пакетик с кровью, бутылка воды и тарелка с омлетом, посыпанным сыром. Аромат еды дразнил, но сама ситуация вызывала горькую усмешку. «Хм, дают еду, но запирают в подвале. Блеск. Премия года в номинации «лучшие пытки девушек» достаётся семье Майклсон». Шаги за решёткой заставили меня насторожиться. В проёме показался Клаус, его светлые волосы слегка растрепались, а глаза сверкали смесью любопытства и раздражения. — Уже проснулась, дорогуша? — его голос был пропитан привычной насмешкой. Я опустила взгляд, притворяясь, что мне стыдно. Но внутри я знала: я сильнее. Он не может мне ничего сделать. И всё же совесть неприятно кольнула. Я молча взяла бутылку воды и сделала небольшой глоток. — Чего молчим? Вчера ты была куда разговорчивее. — Клаус скрестил руки, его взгляд буравил меня. Я бросила на него короткий взгляд и села ровнее. — Элайджа всё же принёс тебе еды… неразумно с его стороны, — продолжил он. — Так и всё же, позволь узнать, что вчера произошло? И, кстати, попрошу без колкостей. Ты всё же свернула мне шею. Пока я добрый. «Чего? Он мне угрожает? Серьёзно?» — Я едва сдержала улыбку. «Мальчик явно не знает, кто я. Ах да, я же свернула ему шею, и он не слышал, что было дальше». Я улыбнулась своим мыслям, и Клаус нахмурился. — Чего лыбишься? Ты хоть понимаешь, что натворила? Убила моего брата, убила мою мать. Дай мне хоть одну причину не зайти внутрь и не вырвать тебе сердце. — Во-первых, ты не сможешь этого сделать, — спокойно ответила я, глядя ему в глаза. — во-вторых, ваша мать пыталась вас убить, и, считай, я спасла вам жизни. А насчёт твоего брата… извини, он попался под горячую руку. Но я могу его воскресить. За Финна мне правда было стыдно. Но за Эстер? Ни капли. Надо что-то придумать. Я сделала ещё глоток воды, пока Клаус обдумывал мои слова. Через пару минут решётка скрипнула, и он вошёл, сев передо мной на корточки. — Кто ты? — его голос был тише, но в нём чувствовалась настороженность. — Меня зовут Ева… — начала я, но тут раздался голос Элайджи. — Никлаус, что происходит? — он вошёл в камеру, его тёмные глаза скользнули по мне, потом по столу. — Ты покушать не хочешь? Пойдём наверх. «Чего? Этот вампир вообще адекватный?» — Я посмотрела на него, потом на Клауса. — «И всё же, какие красавчики. Я придумала». Я покачала головой, медленно встала и, обойдя Клауса, кивнула Элайдже. Пройдя через тёмный коридор, я поднялась в просторную гостиную особняка Майклсонов. Мягкий свет лился через высокие окна, отражаясь на полированном деревянном полу. Я осторожно присела на бархатный диван, чувствуя, как усталость накатывает волной. Элайджа и Клаус сели напротив, их взгляды были настороженными, но в них читалось что-то ещё — любопытство? Мы молчали несколько минут, пока я не решилась заговорить. — Простите за Финна, — сказала я тихо. — Я воскрешу его. Он не особо виноват, просто я… была не в себе. — Хорошо, но сначала скажи: что такого сделала наша мать, что ты её так ненавидишь? — Элайджа кивнул, его лицо оставалось серьёзным. Я вздохнула, собираясь с мыслями. — Она лишила меня моей семьи. И из-за неё я чуть не потеряла себя. — я сделала паузу, глядя на огонь в камине. — В общем, я живу на Земле очень давно. Ещё со времён формирования планеты. Бог создал Смерть, а я была его противоположностью. Мы жили рука об руку, Смерть был моим братом. Нас пытались убить Винчестеры, и им удалось убить его. Я стала новой Смертью, а позже — трибридом, когда появились вампиры, оборотни и ведьмы. Сейчас на небесах всё спокойно, там правит мой друг Джек. А здесь, в Мистик-Фолсе, тысячу лет назад я жила с возлюбленным и людьми, которые приняли меня как родную. Но когда Эстер попросила мою знакомую сделать вас вампирами, природа взбунтовалась. Из-за того, что я помогала, природа убила всех, кто был мне дорог. И мой гнев обрушился на вашу мать. Это вкратце. Она собиралась вас убить, но я не позволила. Хотя, из-за этого погибнет много нечисти — все, кого вы обратили. И, наверное, это одна из причин, почему я пришла. Плюс, давно хотела убить эту ведьму. Даже на том свете она умудрялась меня бесить. А теперь… спасибо за тёплый приём, но мне надо уходить. — Подожди, — Элайджа посмотрел на меня, его голос был мягким. — Не хочешь остаться? — Раз ты спасла мою семью — ну, не совсем, но всё же — мы у тебя в долгу. — Клаус, молчавший до этого, кивнул. — Хотим отблагодарить. Можешь оставаться здесь сколько захочешь. Может, сдружимся. «Серьёзно? Я убила их родных, а они предлагают мне остаться? Ладно Финна я воскрешу… Но все же. Я живу давно, но такого ещё не видела. Они точно чокнутые. Но… звучит весело». — я замерла. — Я не знаю, — ответила я, глядя то на одного, то на другого. — не думаю, что это хорошая идея. Я подумаю. А пока мне надо в душ и воскрешать вашего брата. — Душ на втором этаже, четвёртая дверь слева. — сказал Элайджа. Я благодарно кивнула и поплелась наверх, чувствуя на себе их взгляды.

***

От лица автора

Братья проводили Еву взглядом, пока звук её шагов не затих на лестнице. В гостиной воцарилась тишина, прерываемая лишь потрескиванием дров в камине. — Брат, как бы это ни звучало… я влюбился. — внезапно сказал Клаус, когда со второго этажа донёсся плеск воды. Элайджа посмотрел на него, его брови слегка приподнялись. — Не поверишь, но я тоже. Для Майклсонов делить любовь к одной женщине было не впервой. В их кругах это считалось почти нормой. Но Ева… она была другой. Её сила, её боль, её непредсказуемость притягивали, как магнит. Они не знали, как на это реагировать, но оба чувствовали, что она перевернёт их жизнь. Тем временем Ева, стоя под тёплыми струями воды, размышляла о том же. Она наблюдала за этой семьёй веками, помогала им из тени. Элайджа с его благородством и сдержанностью был ей близок, но Клаус… его дерзость и страсть будили в ней бабочки. Она разрывалась, не зная, что выбрать. Услышав слова братьев о своих чувствах, она улыбнулась. «Это как бальзам на душу». Решив пустить всё на самотёк, она знала: будет весело. Спустившись вниз, Ева оглядела первородных, сидящих в гостиной. Щёлкнув пальцами, она оживила сердце Финна в соседней комнате. Братья замерли, их глаза расширились от удивления. Ева, воспользовавшись вампирской скоростью, метнулась от одного к другому, а затем на кухню. Клаус и Элайджа бросились за ней. На столе лежало тело Финна, его грудь медленно поднималась. Улыбнувшись, братья поговорили с ним и уложили в кровать, чтобы он отдохнул. Ева вернулась в гостиную, села у камина и, взяв пакетик с кровью, сделала глоток, глядя на огонь. — В общем, Ева. — начал Элайджа, садясь рядом. — Мы хотели бы поговорить. — Я знаю, о чём… — перебила она, её голос был спокойным, но твёрдым. — Просто садитесь. Я не могу выбрать кого-то из вас. Я наблюдала за вами, и вы оба мне нравитесь. Первородные переглянулись, их лица отражали смесь удивления и задумчивости. Клаус очнулся первым, дёрнул Элайджу за руку и сел рядом с Евой. Один обнял её за плечи, другой положил руку на её колени. Они просидели так до ночи, разговаривая о прошлом, о будущем, о боли и надежде, переплетая слова с лёгкими поцелуями. Но ни один из них не знал, что Ева применила внушение. Ей было скучно, и она играла. И они никогда не узнают правды…