Розовый в ночи

Сатору Цукада. Так он тебя называет, да? Раньше у тебя были другие имена. На ум приходят вариации «Сатору Сатору~» и «Цукада Д. Сатору». Да, ты помнишь эти имена, как будто они были у тебя вчера. Но это не твои имена, не так ли? Ты знаешь это, потому что ты Сатору Цукада, и ты выбрал это имя. Нет, это не так. Он выбрал это имя, не так ли? Всё в порядке. Да, всё точно в порядке, не так ли? Оно возвращается к тебе. Всё возвращается к тебе. Ты помнишь себя только когда ты в этих маленьких карманах времени. Это время, когда Рэндал просыпается, но ты все ещё здесь, и ты помнишь всё, что не смог вспомнить во время сна. Это похоже на бодрствование, не так ли? Из тумана сна, ужасного тумана сна, который притворяется нормальным, проснись и твои глаза наконец снова откроются для истины. Проснись. ясно У тебя мало времени. Ты знаешь это. О, конечно, эти моменты ясности разума становятся длиннее. Ты можешь почувствовать это. Но этого недостаточно. Всегда ли это «достаточно долго»? Есть ли соответствующий предел времени, чтобы установить само ощущение разумности? Нет, думаешь ты про себя. Нет, нет, нет. Единственное слово что повторяется у тебя в мозге, покрывая его густым туманом. Ты почти чувствуешь, как поскальзываешься... Ты даже не замечаешь, как твои ноги вытаскивают тебя из быстро разрушающейся комнаты, пока ты не услышал треск позади себя. Ты оборачиваешься, и дверь в его спальню исчезает. На том месте, где раньше была спальня хозяина, корчатся похожие на мелкие карандашные каракули, скручиваясь с темнотой и красками таким образом, что ты чувствуешь некое подобие болезни. Ты помнишь его. Страх пронизывает твоё тело, когда ты крутишься, ищешь его, где он, где о- Ох. Ты видишь его прямо позади себя. Ты мог поклясться, что он всё ещё в той комнате, но вот он здесь. Он сгорбился на земле, колени подтянуты к груди, руки свободно обхватили себя. Его ярко-рыжие волосы падают на лицо, единственный цвет, который ты можешь переварить, увидев, как эта ужасная полнота сна ухудшается. Потому что это его цвет. Этот ярко-оранжевый всегда был цветом Рэндала. Точнее, «Рэндала» в данном случае. «Ах. Хах. Вот ты где,» — говоришь ты. Твой голос дрожит. Почему твой голос всё ещё дрожит? Ты знаешь, что этот карман времени когда-нибудь закончится. Это всегда так. Тем не менее, твой голос всё ещё дрожит после бега, как будто твоё тело знает, что это неправильно. Что ты принадлежишь ему и его миру. Это что-то значит. Ты знаешь, что это так. «Давай поднимем тебя. Да, ты… всё ещё остаточные данные, но невежливо позволять тебе сидеть здесь, не так ли?» Ты берёшь руку «Рэндала» в свою, и твоё тело становится горячим. Забавно, как оно до сих пор это делает, когда ты даже не можешь нормально чувствовать боль. Это что-то значит, да? В том, что твоя любовь к нему существует так глубоко внутри тебя, что превосходит даже ощущение боли? Это что-то значит. Твоя любовь к нему… Твоя любовь к нему. Звучит смешно, не так ли? Ты качаешь головой и вытягиваешь «Рэндала» вверх. Он следует без чувства сопротивления. Он смотрит на тебя полуприкрытыми глазами, которые ты привык называть «остаточными» глазами. «Рэндал» выглядит таким сонным, когда он такой. «Хах, — смеёшься ты, — пошли отсюда. Становится очень грязно, не так ли?» Когда ты говоришь это, мусор плывет прямо над твоей головой. Ты чуть крепче сжимаешь руку «Рэндала» и уводишь его из этого коридора. Почему ты до сих пор носишь с собой эти остатки? Они не настоящий Рэндал. Ты же знаешь это, да? Ты говоришь себе, что это просто успокаивающий груз. Ты заслуживаешь некоторой формы утешения, наблюдая, как весь твой мир рушится прямо у тебя на глазах, да. Твои пальцы переплетаются с пальцами фальшивки, и ты чувствуешь, как на твоих губах появляется улыбка. Несмотря на то, что этот Рэндал не настоящий, он утешает тебя. Даже маленькие фрагменты, которые он оставляет после себя. Лёгкий ветерок дует в лицо. Сон приближается к тому, что ты принимаешь за реальный дом Рэндала, загроможденые плавающие обломки, и всё же ты чувствуешь сквозняк. Он ласкает тебя, ведя через развалины места, которые ты когда-нибудь назовёшь домом. Но это в реальном мире. Ты уверен, что реальный мир не рушится с каждым твоим шагом. Ты уверен, что реальный мир может противостоять твоему существованию, удерживать тебя, практически не крича, что ты не должен быть здесь, ты не должен видеть этого, ты не должен существовать. «Рэндал» спотыкается позади тебя. Он почти отпускает твою руку, но ты сжимаешь её и тянешь его ближе. На что он наткнулся? Ты останавливаешься, оборачиваешься и смотришь вниз. У ног фальшивого Рэндала лежит фальшивый человеческий мальчик. Ты помнишь, он был во сне и раньше. Это его остатки, изуродованные и бесполезные. На этот раз ты почти убедил его... Ты... мог уже быть там... Ты решаешь не зацикливаться на этом. Твои ноги заставляют тебя двигаться, следовать за ветром, который усилился после твоего осознания. Если ты что-то не сделаешь, это отразиться на твоих неудачах, потому что ты Сатору. Ветерок несет тебя к входной двери. Ты оглядываешся на «Рэндала», не зная, чего ты ожидаешь, и всё же ты всё ещё разочаровываешся, когда фальшивка не смотрит на тебя с той же любовью и обожанием, которую ты ему даришь. «Чтож… мы уже вышли». Ты ведёшь «Рэндала» вниз по ступенькам, поворачиваясь назад, чтобы посмотреть, не рушится ли дом снова прямо у тебя на глазах. К счастью, ты не видишь ничего серьезного. То время, которое у тебя есть с «Рэндалом», теперь не будет прервано. Когда на тебя сияет яркая луна, её лицо тошнотворно искривлено и кружится среди звезд вокруг неё, ты усаживаешся вместе с «Рэндалом» на лужайку перед домом и позволяешь обоим плюхнуться на спину и смотреть на ночное небо. «Рэндал действительно превзошёл самого себя здесь, а?» Ты говоришь с вещью. Почему ты говоришь с ним? Ты сам не очень уверен в причине. Это помогает в чем-то, так думаешь. Ты не осмеливаешься вникать в то, чём это может помогать. «...» «Я имею в виду, вау. Он добавил много деталей в небо сегодня вечером. Сегодня я вижу много звёзд. Они очень красочные: я вижу красный, золотой и розовый. Думаешь, он черпал вдохновение из того похода?» «...» оно никогда не отвечает. «Или, может быть, он создал это небо, думая обо мне~. Это то, что сделал бы друг, особенно такой, как Рендал.» Друг. Ты узнал, что не можешь произнести более сильного слова, чем это, хотя твоё сердце и болит об этом. Почему ты не можешь? «Любим…» Ты говоришь это совершенно ясно. «…ммммм мыыыыыыыыыы…» Это то, что ты хочешь. Ты хочешь быть этим словом Рендала. Почему ты не можешь сказать это? «Любиммммм… ыыыыыыйййййййййййй….» Кусочек неба падает вдали. Достаточно далеко, чтобы ты мог это заметить, но не запаниковать. Вздох срывается с твоих губ: «Интересно, почему я не могу сказать это. Я хочу сказать это. Так же, как я хочу держать его за руку всё время. Но что-то удерживает меня в данный момент». Ты поворачиваешь голову к фальшивому Рэндалу. Его глаза безжизненно смотрят в звёздное небо. Ужасно лишённый чего-либо разумного, в отличие от настоящего Рэндала. Как трудно представить, каково это быть без разума, думаешь ты про себя. Раньше ты был таким же безмозглым, таким же неполноценным? Да, ты был. Но теперь всё в порядке, потому что ты особенный друг Рэндала. Ты Сатору Цукада! Теперь ты можешь сделать свой собственный выбор. Просто нужно немного сильнее надавить. Борись немного сильнее. Убеди этого проклятого человека поменяться местами немного лучше. Ты всё ещё держишь руку остатка. «Рэндал…» шепчешь ты. «Мой мальчик… лучший… друг. Мой любимый-лучший друг. Почему я могу сказать это, но не настоящее слово?» «...» «Теперь я понял. Я отделен от тебя. Я должен быть далек от того, чего ты хочешь сейчас.» «...» Ты крепко сжимаешь руку «Рэндала». Ты можешь почувствовать, как кости раскалываются под твоей хваткой. «Ты не хочешь быть просто друзьями. Я знаю, что нет. И даже так, я… я не должен быть связан вот так. Я становлюсь самим собой! Я Сатору, и я отличаюсь от тебя.» «Я создал свою собственную личность. Мои собственные чувства. Почему мои слова не могут быть моими? Почему я не могу иметь собственное тело, чтобы жить с тобой? Почему я должен быть заперт здесь?» нет ответа. Тц. Неважно. Ты смотришь на сломанную руку фальшивки и ослабляешь хватку. «Я думаю, что мои чувства имеют значение в данный момент. Я должен… обсудить это с Рэндалом в следующий раз, когда он придёт. Будет трудно вспомнить это в данный момент, но я должен. Рэндал хотел бы, чтобы я высказался, не так ли? Какая разница, чего хочет Рэндал, если ты сам по себе? Ты не знаешь, откуда пришла эта мысль. Может быть, это что-то глубоко запрятанное в твоём растущем сознании, а может быть, это случайная мысль, сформулированная в самый неподходящий момент. «Рэндал важен для меня. То что я теперь личность не отрицает этого.» Эта ложь приятна твоим губам, не так ли? Она кружится во рту, как густая субстанция, угрожая перекрыть кислород. Тебе здесь некому лгать. Кроме себя, конечно. Слова выскальзывают из ваших уст шёпотом, прежде чем ты это замечаешь: «Какая часть меня была запланирована?» Эта мысль терзает тебя. О, ты определенно пытаешься игнорировать всё, что ставит под сомнение твою природу. Ты признаешь, что ты сон Рэндала, ты знаешь это. Эта часть тебя не слишком беспокоит… но идея твоего создания, кто ты есть… Вкус зелёного чая чувствуется на твоём языке, словно отвлекая от этих мыслей. Когда ты вообще научился любить зелёный чай? «Я сам развил это пристрастие», настаиваешь ты. «Нет, это не так.» Ты мог бы поклясться, что слышал, как кто-то сказал это. Тихий, знакомый голос. Ты не смеешь посмотреть на лицо «Рэндала». «Я мог бы поклясться, что делал это, но... может быть, это было, когда я был слишком молод. Ладно, плохой пример. Мой выбор оружия, канцелярские ножи. Это был мой собственный выбор.» Этот голос больше не звучит. Тишина заставляет задуматься. Ты решил, что канцелярские ножи станут твоим оружием, ты это чувствовал. И всё же… откуда взялось твоё стремление к насилию? Был бы ты такими без Рэндала? Сколько меня во мне? Сколько его во мне? Твоя одежда. Ты носишь униформу не по своей воле, но Рэндал всегда любил эти аниме-шоу, ты знаешь это. Ты когда-нибудь вырастешь из интересов Рэндала? Ты даже выразиться нормально не можешь. Его собственные желания проникают в твой словарный запас. Твоя голова резко поднимается, чтобы взглянуть на лицо «Рэндала». Его глаза пусты, безжизненны, и всё же теперь на его лице появляется лёгкая улыбка. Это не милая улыбка и не самодовольная. Это просто… улыбка Рэндала. Ты ненавидишь это. «Не смей вести себя, как он.» Кусок лица луны разваливается. Он падает на землю. План сна закрывается, он закрывается прямо сейчас, и ты ненавидишь это. Ты даже не можешь вести полный чёртовый разговор о своих чувствах, чтобы всё не полетело к чертям, да? Эта улыбка на лице фальшивки становится только шире. Твоя рука тянется к канцелярскому ножу рядом с тобой, и тебе не терпится направить его на всё подряд. На это грёбаное издевательсто на любовь всей твоей жизни, на смысл твоей жизни, на себя, на весь этот грёбаный план существования. Почему ты не можешь просто уйти? Ты медленно садишься с ножом в руке. Фальшивый Рендал наблюдает за тем, как ты медленно взбираешься на него сверху, сидя у него на груди, с этой украденной улыбкой на нём. Звезда падает на твою спину. Звезда, которая ты уверен, не похожа на настоящую звезду; у неё пять лучей, один из которых впивается тебе в спину и освещает эту область сахарно-розовым цветом. Ты осознаешь, что чувствуешь обжигающую боль. Очень тусклую боль — возможно, ты никогда не познаешь чистую боль, пока не покинешь эту тюрьму своего существования, — но эта боль всё равно успокаивает. Если и есть что-то, в чём ты точно уверен, что развил сам, без Рендала, так это боль. И твоя любовь. Ты совершенно уверен, что развил её самостоятельно. И твоя ненависть. Твоя кипящая, гнусная ненависть. Рэндал не мог даже мечтать о такой ненависти, даже если бы попытался. Звёзды падают. Потом само небо. Ты можешь чувствовать, как земля под тобой дрожит и стонет в страдании, по сути растворяясь. Твой нож вонзается в горло «Рэндала». Эта улыбка наконец исчезла. Её сменяет удовлетворенное лицо пустого страха. Ты вставляешь глубже. Кровь бьёт ключом, выплескиваясь, интенсивно насыщая. Ты наслаждаешься звуком рвущейся кожи, пузырящейся кровью во рту «Рэндала», мускулами, сокращающимися под тобой, когда ты вырываешь то, что может сойти за жалкое оправдание «жизни» из оставшегося тела. Как восхитительно совершать насилие над тем, кто не может дать отпор. Ты бы сделал это с кем угодно ради Рендала, не так ли? Даже кем-то похожим на него. Потому что ты Сатору. Всё получится! ...Чувак, эта звезда действительно в тебя впивается. Окрашивая всё в нежно-розовым. Рэндал так мило выглядит. Обычно в это время ты отпускал себя. Ты говорил , что больше нет смысла оставаться здесь одному . Но на этот раз… на этот раз ты доведешь дело до конца. Мир рушится, вокруг тебя почти бесшумно. Луна рассыпается на миллион разных кусочков, оставляя единственный свет — чарующий розовый свет прожектора, который всё глубже вонзается тебе в спину. Отвратительные цвета кружатся на краю твоего видения, но на этот раз ты не испытываешь к нему отвращения. Всё, что ты можешь сделать, это смотреть на истекающую кровью пустую оболочку мальчика, вашего создателя, которого вы так нежно любите. Ты чувствуешь истощающую слабость в своём теле. Это происходит быстро, ты понимаешь это, как только твоя рука отпускает канцелярский нож в горле Рэндала. Ах, ты сейчас рухнешь. Твоя голова падает прямо между плечом и шеей «Рэндала». Кровь из раны, которую ты ему нанёс, стекает к твоему носу, но ты всё равно используешь последние силы, чтобы улыбнуться. Земля гудит под тобой. Твои мысли ускользают. Боль от горящей звезды, вонзившейся в твою спину, ускользает. Твоё сознание ускользает. И всё же ты продолжаешь улыбаться. Это твоя улыбка, ты считаешь её своей, независимо от того, от кого и откуда она исходит. «Я люблю тебя… Рэндал, мой любимый друг». И всё получится, ведь ты Сатору Цукада.