Люби меня, люби

      аня давно замечает на себе этот взгляд. эти зелёные глаза, смотрящие, кажется, всегда только и только на неё. эти изумрудные очи, которые направлены в её сторону каждый раз, когда она катает новую программу. каждый раз, когда она шнурует коньки. каждый раз, когда она выходит на лёд. каждый раз, когда она тренируется в зале офп. каждый раз, когда она прихорашивается у зеркала. каждый раз, когда она делает самые банальные вещи. рыжая бестия всегда смотрит на неё. её бестия.       саша не отводит взора от щербаковой уже который год. так палевно, так заметно для чужих людей, смотрит на шатенку. так явно позволяет себе любоваться аннушкой. так пристально осматривает каждый сантиметр её прекрасной девушки, каждую её черту, каждую часть тела. саша наблюдает за тем, как старшая лучезарно улыбается, о чём-то болтая с девочками, пока сама не прекращает оттачивать каждое движение до идеальности. снова отвлекается, снова смотрит на эти сияющие карие глаза и самую, что ни на есть, ангельскую улыбку. какая же она невероятная.       перфекционистка трусова не могла сдерживать раздражения, когда что-то выглядело недостаточно точным, недостаточно хорошим, недостаточно «правильным». недостаточно идеальным. она злилась на то, что она выполняет свою работу не на все 100. саша стремилась всю свою жизнь к тому, чтобы всё, сделанное ей, было совершенно. трусова любила, когда что-то выходило даже лучше, чем на оценку «отлично». она всегда любила выглядящие безупречно вещи. и всегда стремилась, чтобы всё в её жизни было таким же. таким же идеальным. любое, что трусова считала таковым, она берегла как зеницу ока. негоже с хорошим обращаться неподобающе.       возможно поэтому она и никогда не злилась на аню. не позволяла себе и своим эмоциям тронуть щербакову, обидеть её, повысить тон на неё. никогда не позволяла себе сделать так, чтобы из-за неё аня чувствовала себя плохо. никогда не позволяла себе срываться на чемпионку. никогда не позволяла себе как-то задеть ранимую душу столько невероятной девушки. её девушки. её ангелочка.       в щербаковой, кажется было совершенно всё. её почти всегда спокойное личико. её подтянутая фигура, на которую саша пытается не так сильно заглядываться, чтобы не смущать лишний раз девушку. её ровная величественная осанка вместе с походкой. её чистая красивая речь и изобилие слов, которыму позавидует любой. её сдержанность и спокойствие, умение грамотно ответить кому-то на каверзный вопрос так, чтобы человек потерял дар речи — всё это восхищало сашу не на шутку.       раньше бы младшая начала говорить, что не понимает излишней правильности ани, которая иногда была похожа своим поведением на наследницу королевского престола из соответствующей семьи. раньше бы саша сказала, что не переносит вечно боящихся что-то сделать, вечно всего шугающихся и вечно дающих ей ненужные советы. сейчас трусова сказала бы старой себе, что та во многом ошибается.       сейчас она видит, что эта шатенка не такая уж и скучная, как ей казалось в раннем возрасте. аня готова пойти за сашей по заброшенному зданию, готова от скуки с той забраться на крышу какой-нибудь многоэтажки и начать с ней искать созвездия на небе, даже если зеленоглазая знала только о том, что существует большая медведица. конечно, всё в меру. трусова становилась ручной, стоило ане только положить свои ручки саше на щёки или шею, поглаживающими движениями успокаивая младшую от очередного всплеска эмоций.       рыжеволосая сразу вспоминает, как аня отдала ей свой шарф, когда она вышла в лёгкой одежде, думая, что на улице теплеет. вспоминает, как щербакова холодными пальцами рук заплетала ей на голове новую причёску, как после этого оставила аккуратный поцелуй на открытой шее младшей и хихикала от бурно отреагировавшей на этот жест саши, которая от неожиданности приподняла плечи и, запинаясь на каждом слове, начала спрашивать у ани, что это было. тот самый день, когда трусова осмелилась предложить ане встречаться. тот самый день, когда щербакова от радости прыгала на месте, кажется, выше любого баскетболиста.       саша помнит, как аня по-хозяйски располагалась на её коленях и всеми способами пыталась смутить её просто чтобы увидеть, как младшая смущается. и у неё это быстро выходило. трусова всегда проигрывала ане в этом состязании. она всегда начинала закрывать лицо руками, когда щербакова проникала под футболку к рыжеволосой, легонько поглаживая талию той, очерчивая на напрягшемся животе рисунки, которые приходили ей в её не совсем ангельскую головушку. саша не может держать свои эмоции, когда такая красивая девушка смотрит на неё сверху вниз и дразнит, то и дело проводя большим пальцем правой руки по покусанным покрасневшим губам и сразу перемещая свои руки на чувствительную шею рыжеволосой.       аня же хорошо держится, ни одна мышца на её лице не вздрагивает даже когда горячее дыхание щекочет её в районе ключиц, где она особенно слаба, даже когда саша самым приятным и нежным способом проводит рукой по волосам девушки, постепенно забираясь в копну волос пальцами, доводя кожу до мурашек, когда острые ноготки проходят по чувствительной коже. всё не даёт должного результата пока саша не решает применить тяжёлую артиллерию. трусова начинает говорить ей на ушко какие-нибудь милости, хвалит аню за малейшие достижения, целует её в щёку, оставляя красный след от помады, что заставляет фигуристку пищать, как маленького ребёнка, который так давно хотел подобного внимания.       стоило только узнать кареглазую поближе и тут же саша поняла, что влюбилась по уши. и она ничего с этим уже не сделает. она хочет смотреть на эту прекрасную девушку, пока есть возможность каждый день в «хрустальном» видеть ту на протяжении, можно считать, что почти всего дня, пока она может оставаться с ней в раздевалке по-дольше остальных, болтая о прошедшем дне, даже если он не отличается от предыдущего.       трусова не видела и единого изъяна в щербаковой. рыжеволосая просто не могла найти что-то, что ей не нравилось бы в фигуристке. сколько бы она не притворялась, что не любит, когда аня заботится о ней, словно мама. сколько бы она не делала вид, что не любит тактильность щербаковой. сколько бы она не кривила лицо при очередной милой кличке от ани. сколько бы не строила из себя самостоятельную девушку, которая всё делает сама и одна. сколько бы не старалась держать образ девушки из стали. не получается.       трусова не может сдержать любящую улыбку и сияющие от любви глаза, когда она видит анюту, которая всеми способами проявляет заботу к ней. девушка облакачивается об собственную руку и наблюдает за тем, как шатенка во что-то в свободное время играет и при каждой победе шепчет радостное «ура!». саша поглядывает на то, как щербакова по-детски удивляется любой мелочи, к примеру, резко появившейся алёне из-за угла. смотрит за тем, как она ну очень мило возмущается и строит бровки домиком. какая же она прекрасная.       трусова не позволяет себе лишний раз моргнуть, пока в очередной раз наблюдает за тем, как аня устраивает очередное шоу на льду. александра вздрагивает и чуть ли не подбегает к ане, которая осталась на по-дольше потренироваться и от бессилия снова упала. трусова себя останавливает, продолжает стоять там, где только что была. саша готова поклясться, что почувствовала, как больно приземлилась девушка, смотря на подрагивающие ресницы той и поджавшиеся губы старшей. она всегда так делала, когда пыталась скрыть сильную боль. — анют, ты в порядке? — спросила уже одевшаяся саша, которая решила подождать девушку. — в полном, саш, правда. с кем не бывает, — щербакова, сама не зная зачем, подмигивает фигуристке и дарит ей короткую улыбку, когда поднимается.       саша в ответ ей улыбается искренне, также с приоткрытыми губами продолжая наблюдать за фигуристкой. трусова остаётся также стоять, наблюдая за аней, которая объездила весь каток по нескольку раз, доводя до совершенства свою программу. зелёные глаза плетутся по катку в том же направлении, что и девушка на этом самом катке.       остановилась. подъезжает к саше, пытается отдышаться, держится за бортик. аня убирает со лба выпавшие из причёски пряди, прилипшие к нему. трусова не отвела своего взора даже сейчас. она смотрит на выступившую на шее вену у девушки, на порозовевшие изящные руки фигуристки с нежным маникюром, разглядывает покрасневшие щёки и идеальный носик фигуристки. смотрит на то, как щербакова запрокидывает голову назад, глубоко вдыхает и выдыхает холодный воздух, смотрит на открывшийся ей вид. — это было… невероятно, ань, — говорит старшей александра, продолжая сверлить взглядом девушку.       щербакова облизывает потрескавшиеся губы, переводит взгляд на сашу. младшая в ту же секунду отворачивается. аня замечает, как девушка замешкалась на месте и начала качаться из стороны в сторону, уставившись куда-то в пустоту. как же плохо она делает вид, что ничего не происходило только что, будто она не смотрела расширенными зрачками на объект своего обожания так, словно увидела восьмое чудо света.       щербакова слегка ухмыляется, приближается почти впритык к рыжеволосой, решив повторить за её действиями. саша больше минуты держится, делает вид, что изучает внешний вид «хрустального», в котором она тренируется большую часть своей жизни. и всё же трусова поворачивается на встречу карим глазам. на встречу этим тёмным очам, который её гипнотизировали минимум года 3, в которые она так влюблённо смотрит ещё с юниорских времён. на встречу этому пристальному взору, который сейчас точно также нагло рассматривает её, как она сама делала с аней всю свою сознательную жизнь.       аня сокращает расстояние насколько это ещё возможно, заглядывает в зелёные глаза перед собой, которые, как она заметила, слегка подрагивали и блестели, скорее всего, от ожидания. нервничает. так непохоже на серьёзную александру, что так уверенно только недавно катала круэллу, вызывая восхищение у миллионов. саша крепче сжимает края бортика, заправляет за ухо выпавшую прядь и уже собирается что-то сказать. — нам пора, уже поздно. пойдём, — резко выдаёт аня, собираясь выходить за пределы катка.       саша выругалась мысленно, выдохнула и пошла за старшей в раздевалку, хотя давно уже была готова выходить. закрывает за ними дверь, садится на свободное место прямо напротив анюты. щербакова принимается менять одежду. и опять этот прожигающий её насквозь взгляд сзади. она почувствует это напряжение от зелёных глаз за километр. — саш, могла бы не настолько нагло на меня глазеть. не в первый же раз видишь меня, ничего нового на моей спине нет, — решила постебать рыжеволосую анюта. — да я не… у тебя просто… синяк на спине, там где ты ударилась, — трусова моментально повернула голову влево, оправдываясь.       услышав настолько очевидный ответ, аня закатила глаза, не прекращая улыбаться, и продолжила переодеваться. закончив с этим, щербакова принялась расшнуровывать коньки и класть их на место. в этот же момент с места встаёт саша. аня вопросительно подняла одну бровь, глядя на рыжеволосую, вставшую рядом с ней, и наклонившуюся ближе к её лицу. трусова прикусила губу и перевела взгляд с карих глаз на накрашенные еле заметной помадой губы. — можно, саш, — аня догадывается, о чём хочет спросить младшая, но боится.       трусова, услышав одобрение, прильнула к губам анюты. сразу за этим, щербакова ответила на сашину напористость. рука рыжеволосой расположилась на затылке сидящей девушки, а вторая предпочла остаться на талии щербаковой. трусова не торопилась, по-тихоньку нежно и чутко сминала губы партнёрши, наслаждаясь их ягодным вкусом. кажется, это вишня. так предсказуемо. аня отдала всю инициативу саше, расслабившись в её руках, когда положила свою ладонь на кожу бледной щеки младшей. на секунду отпрянув от сладких губ, сашенька провела кончиком языка по нижней губе ани, будто бы прося разрешения углубить поцелуй.       молча, щербакова на это томно выдохнула и кивнула, что было еле заметно. трусова, получив ответ, снова соприкоснулась губами с анютой, теперь уже добавляя язык, переходя во что-то более напористое. саша поддалась вперёд, углубляя поцелуй, из-за чего щербакова оказалась окончательно прижата к стенке. ручки рыжеволосой стали по-хозяйски блуждать от волос на голове фигуристки до спины и талии той. анюта обвила руками шею возлюбленной и немного вздрогнула, ощутив холодные пальцы на своей коже.       девочки понимали, что уже поздно и не стоит продолжать здесь долго находиться. отстранившись, когда дыхания в лёгких стало не хватать, трусова посмотрела на немного опухшие губы старшей, улыбнулась совсем незаметно и обняла за плечи ту, зарывшись куда-то в тёмные волосы щербаковой и оставив на шее девушки короткий поцелуй. такой трепетный и аккуратный в контрасте с тем, как саша только секунду назад целовала фигуристку. переведя дух, аня в ответ переместила свои руки на талию девушки, которая скрывалась под толстовкой. удобно устроив свой подбородок на плече рыжеволосой, анюта улыбнулась, словно довольный котёнок, после произошедшего. — давно мы такие смелые? не припомню, чтобы когда-то такой ты была. или вы что-то скрываете от меня, александра? — интересуется щербакова. — хмм… скажу, что да, давно. если и скрываю, то только свою страстную сторону, — трусова подняла свой взор на аню и сделала наигранное задумавшееся лицо.       от такого заявления щербакова закатывает глаза и тыкает пальцем в лоб саше, на что та начинает возмущаться, сказав одно «эй». за минуту переходит из уверенной девушки в милого ребёнка, который дует свои губки. потрясающе. — пошли уже, домой надо идти, балбеска, — аня целует в щёку девушку и встаёт с своего места.       саша посмотрела в след побежавшей вперёд неё из раздевалки девушки. трусова точно может сказать одно — она ещё никогда не любила кого-то так сильно, как эту девушку. и не уверена, будет ли в её жизни ещё такой человек, которого она сможет любить такой же чистой и искренней любовью, как анну щербакову. как её анюту.

***