we will meet again

Pov Larry

Я проснулся в своей комнате. Справа на тумбочке стоял ноутбук, а слева мольберт, холст которого был накрыт темно-синей тканью. Возле двери расположилось кресло-мешок, на котором уютно поместился Салли, читая очередную книгу. —Ты уже проснулся?—Подняв на меня свои небесно-голубые глазки, спросил Сал.—Как себя чувствуешь?—Фишер отложил книгу и подошёл ко мне, сев на край кровати. —Горло ещё побаливает, думаю я уже выздоровел.—Я сел на кровати и приобнял Салли, кладя свою голову ему на плечо. —Думаю, тебе всё-таки нужно померить температуру.—Чмокнув меня в макушку, проговорил Сал. —Ну нет,—Я протянул последнее слово, опрокидывая Фишера на кровать, нависая сверху.—У меня есть вариант занятия поинтереснее.—Нагло ухмыльнувшись, я получил лёгкий, совсем слабый удар в живот. —Наглый извращенец!—Посмеялся Сал, параллельно выползая из под меня. Я ничего не ответил, лишь любуясь радостным Фишером. Желание лечь на спину, проявилось только тогда, когда Сал уже направился на кухню. Я чувствовал головную боль и небольшой жар по всему телу. Гулять под дождём было не самой лучшей идеей. И всё таки, я чувствовал себя намного лучше, чем вчера. Присутствие моего Салли, кажется, довольно сильно повлияло на состояние моего тела. С кухни доносился еле слышный скрип деревянного шкафчика. Кажется Фишер не мог найти аптечку. Я снова повернул голову на лево. Синяя махровая ткань закрывала холст, с ещё недорисованной картиной. Аккуратно встав с кровати, дабы не обострять головную боль при резких движениях, я подошёл к мольберту. Медленно приподняв ткань за край, моему взору предстало произведение искусства. На картине был изображён мой Салли, находившийся в поле, а на голове был венок из одуванчиков. Цветными были только волосы, ведь я начал два дня назад. Сал сам рассказывал, как нравятся мои картины, именно поэтому я решил подарить ему его же портрет. Так как это сюрприз, холст был закрыт тканью. Дверь резко распахнулась, и в комнату вошёл Фишер. Я отпустил ткань, тем самым обратно накрывая картину, дабы Салли её не увидел. Сал устремил свой взгляд на кровать, где я должен был лежать, но не увидев меня, начал водить глазами по комнате. —Ларри!—Воскликнул Фишер, быстро подходя ко мне.—Тебе же нельзя вставать! Сал оставил аптечку на прикроватной тумбочке, а меня взял за руку, ведя за собой на кровать. Я поддался и послушно пошёл. Доведя до кровати, он уложил меня на неё, укрывая одеялом. Достав из аптечки градусник, Фишер всучил мне его в руки, дабы измерить температуру.

***

Ларри сидел перед мольбертом на кресле. Находился он в своей «крепости одиночества», ведь в комнате писать было слишком рискованно. Салли мог с лёгкостью ворваться, ведь когда-то, сам Джонсон отдал ему ключи, со словами: —Моя квартира-твоя квартира. С тех пор Фишер имеет право заглядывать к Ларри в любое время. Кажется, он уже пожалел об этом, ведь Салли приходил именно в самые неподходящие моменты. Джонсону часто хотелось побыть одному, сидя за мольбертом, рисуя очередной портрет своего мальчика. Ларри никогда не показывал такое ему, ведь считал, что тот максимально против этого. Но все таки, решившись на такой необычный подарок, Джонсон с огромным желанием и, одновременно, страхом, принялся за работу. Ларри аккуратно выводил солнечное небо, которое было почти без облаков, параллельно рассуждая: —«Вдруг ему не понравится?» —«Вдруг он меня бросит?» —«Я не готов потерять его, из за какой то картины» Данные мысли выглядели очень глупо. Что плохого в том, что Джонсон просто нарисовал его? Это же не какой то ню портрет. Успокоившись и настроя себя на самый лучший исход, Джонсон продолжил. —Последний штрих,—Ларри аккуратно провёл кисточкой по холсту, разговаривая сам с собой.—Готово! Радости Джонсона не было предела. Он очень уж хотел посмотреть реакцию обожаемого Фишера. Улыбка на лице Ларри была чуть ли не до ушей. Тут же, на его телефон пришло уведомление. Написал Салли. salfisher ларри, ну где ты? :с salfisher тебя нет дома.

lllarrrjjohns Я в домике. Забирайся:)

Сообщение прочитано. Это означает, что Салли с минуты на минуту будет здесь. Ларри убрал холст с мольберта и накрыл картину всё той же тёмно синей тканью. Внизу послышался скрип старой лестницы. Значит, Фишер уже тут. Джонсон открыл дверцу люка. Взору предстала голубая макушка, направленная вниз. Ларри подал Салу свою руку. Фишер ухватился за неё, забираясь в сам домик. Салли сел на колени и закрыл дверцу. —Приветик!—задорно воскликнул Сал, бросаясь Джонсону на шею. —Привет, солнце.—Ларри аккуратно приобнял Фишера за талию, радостно улыбаясь. —Почему ты тут?—С каплей удивления спросил Сал. —Я люблю вечерами наблюдать за закатом, ты же знаешь.—Время было уже позднее, но очень темно не было. Розовое свечение переливалось по небу, давая хоть какой-то свет. Пару минут мальчики обнимались в тишине, но вскоре её прервал Джонсон: —Я..—Парень немного замялся.—Я хотел тебе кое что показать.—Уже более уверенно произнёс Ларри, пока Сал с интересом наблюдал за ним. Джонсон подошёл к своей картине, накрытой тёмно-синей тканью. Аккуратно взяв холст и не снимая ткань, понёс к Фишеру. Ларри поставил холст на пол, а сам присел рядом. —Я надеюсь тебе понравится,—Сказал Джонсон и откинул ткань на пол. Голубые глазки Салли заблестели, рот раскрылся в изумлении. Несколько секунд Сал молчал. Ларри уже подумал, что Фишеру не понравилось и помрачнел, опустив глаза в пол. В ту же секунду Салли восторженно вскрикнул: —Ларри! Это прекрасно!—Сал чуть подпрыгивал на месте, и в ту же секунду он бросился на шею Джонсону, целуя в щёку. —Тебе действительно нравится?—Недоверчиво спросил Ларри. —Мне чертовски нравится, Джонсон,—Фишер опрокинул его на пол, нависая над ним.—За такое полагается награда.—Салли мило улыбнулся, чмокнув Ларри в губы. Джонсон ухмыльнулся и поменял их позицию, становясь теперь уже властным доминантом.—И какую же награду я получу, милый?—Игриво спрашивает Ларри. —Лар, прекрати! Я сейчас передумаю.—Уже изнемогает Фишер. Появившийся бугорок в его штанах, который до боли мучительно пульсирует, дает о себе знать. Ещё никогда возбуждение не было таким приятным чувством для Салли, но рядом с Джонсоном, это было несравнимо ни с чем. Сала буквально подбрасывало до неба от такого контраста нежности и заботы, вперемешку с некой грубостью и доминантностью Ларри. Этот незамысловатый паренёк умел быть таким разным, что невероятно заводило Фишера. Его манера общения, его проявление любви-всё это давало Салу только глубже погрузиться в прекрасный, маленький и уютный мирок, где существовали только они с Ларри. Идеальные отношения, которые мог толко представить себе Фишер не сравнились с реальностью, ведь о таком прекрасном союзе с Ларри в свои юные года он и мечтать не мог, может быть это потому что его воображение не было таким широким? Нет. Причина-Ларри. Он слишком идеален для этого хрупкого, с волосами цветом небес мальчика. Джонсон такой нереальный, что порой Салли кажется, что их знакомство-это сладкий сон, а дальнейшее их общение-это его не сбывшиеся фантазии, но это всё наяву. По крайней мере, Фишер хотел в это верить. Та приятная боль, прозванная "бабочками" пронзала живот Сала в тот самый вечер их знакомства. А как этот паренёк умел поднимать Фишеру настроение, просто не описать словами, как Сал был счастлив каждому сообщению от Ларри, и как же он расстраивался, когда уведомления из мессенджера гласили о том, что смс пришло не от того самого контакта. И вот, такие желанные, родные, сладкие губы Джонсона касаются губ Салли, медленно спускаясь всё ниже, переходя на шею и ключицы. Язык оставляет за собой влажные следы, некоторые из которых становятся светло алыми и так красиво сияют на коже. Ларри снимает футболку с паренька, начиная выкладывать словно дорожку из мягких и невесомых поцелуев на его торсе, слыша откуда-то сверху хриплые и одобряющие стоны, вперемешку со сбитым дыханием Салли. Джонсон любил немного поиздеваться над своим парнем в этом плане, он любил растягивать удовольствие, стараясь как можно дольше не переходить к самой сути, а лишь плавно и медленно подплывать к ней издалека. И вот Ларри доходит до ширинки брюк, расстёгивая ее зубами от чего получает сладкий стон, доносящийся сверху, что так ласкает слух. Джонсон размашисто проводит языком по торсу Салли, одновременно стягивая с него брюки, даже не обращая внимания, куда они летят, ведь на данный момент это не имело никакого значения. Сейчас для Ларри существовал только Фишер и больше никого. Это словно была их маленькая вселенная, где они наслаждались друг другом, желая отдаться полностью. Сейчас Салли ощущает себя в полной безопасности, он расслаблен, он полностью доверяет Джонсону, ведь знает, что тот никогда не сделает ему больно. Сал отдаётся ему без слов, и они оба понимают, что это правильно, что так и должно быть. А Ларри, в свою очередь и не торопится. Он делает всё размеренно, нежно, с таким трепетом, что Салли уже сам просит большего, двигая бёдрами вперёд, навстречу Джонсону, рука которого неподвижно лежит на возбужденном члене Фишера. Тот понимает намёк и выходит из некого транса, стягивая чёрные боксеры с Салли. Джонсон проводит рукой от головки до основания, уже по самой плоти Фишера, не прикрытий тыканью, что только больше заводит обоих. В глазах Ларри уже виден тот самый азарт, вместе с чертиками, что перебегают из одного зрачка в другой. А Фишер как всегда смотрит своими милым и беззаботным взглядом оленёнка "Бемби" на Джонсона, что показывает, какой же он у Ларри беззащитный. Но азарт Джонсона никуда не уходит, а лишь разгорается мощным пламенем, будто бы кто-то подбрасывает дрова в костёр, а горящие языки этого самого пламени становятся всё длиннее и длиннее, отбрасывая искорки их глаз, которые словно обжигали Салли. Ларри был далеко не новичком в половой жизни, поэтому всё, что нужно для комфорта при этом занятии было у него готово всегда. Джонсон достал смазку на силиконовой основе из шкафчика, до которого дотянулся без труда, не вставая на ноги. Ларри обильно полил пальцы лубрикантом, параллельно смазывая проход Фишера, чуть приподнимая его ноги. Джонсон входит в Сала одним пальцем, но пока не осмеливается двигаться дальше, но только услышав одобрительный стон, продолжает свои действия, сгиная пальцы под нужным углом внутри парня. Ларри старается найти ту самую чувствительную точку Салли, что у него получается, стоило ему добавить второй палец. Ощущая, что пальцы свободно двигаются внутри, Ларри добавляет третий, от чего Сал сгибает пальцы ног до побеление кожи. Фишеру уже не так больно, как было раньше, но эта боль все равно присутствует, но она гораздо меньше и уже быстрее сменяется на приятные ощущения, к тому же, Ларри всегда сглаживает боль своими поцелуями, поэтому Фишеру так комфортно. Джонсон гладит Салли по щеке и произносит короткое: —Готов?—на что Салли кивает головой и подбрасывает бедра навстречу Ларри. Джонсон тепло улыбается, давай Фишеру понять, что точно не причинит ему вреда. Ларри обильно поливает смазкой свой член и распределяет ее пальцами от головки до основания, а затем сменяет пальцы на член и двигается так аккуратно и боязно внутри своего мальчика, но тот лишь забрасывается ноги на его спину и поддаётся всем действиям Джонсона, хрипло простанывая его имя и болотном прося двигаться более резко на что Ларри ничего не отвечает, а лишь ускоряется в темпе, делая свои толчки более чёткими и жесткими, не сбиваясь с ритма, но как только слышит протяжный стон Сала, тут же сбивается с того самого ритма, начиная двигаться хаотично, делая свои толчки уже более размазанными. Стоны обоих заполняют весь домик, а услышит их кто-то или нет, это сейчас неважно, гораздо важнее то, что происходит между ними, то вожделение, которое они испытывают от друг друга, взаимно, без упреков и наставлений, они просто любят и наслаждаются своим счастьем. Салли не выдерживает и проводит короткими ноготками по спине Ларри, цепляясь в кожу и оставляя красные царапины на его спине. А Ларри в тот момент пытается выбить те самые особенные стоны из Фишера, которые слышались только тогда, когда Джонсон задевал самую чувствительную точку Салли. И вот, кажется Ларри вошёл под нужным углом, наконец задевая простату, от чего сразу же послышался победный стон, даже полукрик Фишера, а его дыхание сбилось, ведь его поражал тот факт, что Ларри так быстро мог довести его до оргазма, но Салу хотелось ещё, поэтому он продолжал игриво стонать, тем самым подталкивая Джонсона к действиям. Ларри же не стал медлить и уже входил в Фишера до упора и выходил почти полностью, чувствуя, как горячие стенки анала сковывают его член. Фишер стонет. Протяжно, грязно, сладко. Этим он только больше разыгрывал Ларри, который уже буквально вдалбливал его в матрац, чуть поправляя ноги Сала на своей спине. Джонсону не потребовалось много времени, чтобы уже дойти до оргазма и вновь оказаться в том самом трансе и в оковах Фишера. Ларри уже бросало на небо от такого удовольствия, и он с гордостью мог заявить, что такого он не испытывал ни с кем, кроме Салли. Когда Джонсон чувствует, что до разрядки осталось совсем немного, он хватает уже ноющий от нехватки внимания член Сала и начинает умело надрачивать ему от чего из уст Фишера вырывается гортанный стон. И вот, спустя несколько мгновений, которые казались для них вечными, они оба изливаются так синхронно и одновременно, будто читают мысли друг друга. Из оргазм сопровождается протяжными, громкими стонами, они оба устали, но они такие счастливые. Ларри обрушился на матрац рядом с Салли и потянув его на свой торс, впился в губы Фишера. Он так нежно обнимает Салли, спрашивает о его самочувствии, от чего Фишер готов разрыдаться на месте, ведь такой заботы ему не оказывал никто, а этот паренёк влюбил его с первого взгляда. Ню-обнаженная натура.