Гардаросс: люди одной кнопки

Дом под номером один на площади Труда оказался одноэтажным зданием с вывеской «Военный комиссариат» на козырьке крыльца. Тома сделала последнюю затяжку, выкинула бычок и опасливо оглянулась по сторонам. С каждым днём чувство слежки нарастало. Всякий прохожий казался врагом. Будь то постоялец в отеле, одиночка в баре или же работяга, спешащий домой и по воле случая идущий по улице следом за Томой. Казалось, невидимая тень скользит по пятам. Неуловимая, но устрашающая. Готовая напасть в любой момент. С одной стороны, Тому, привыкшую быть «охотником», потеря контроля пугала. С другой стороны, подмешивала в кровь адреналин, придавая бойцовского духа. Однако нервозность была не только от страха преследования, но ещё из-за участившихся ночных кошмаров, которые уже не поддавались подавляющему сны влиянию алкоголя. Причем кошмар всегда об одном и том же: Тома снова маленькая девочка, с ужасом подглядывающая через щёлку приоткрытой двери, как Топоры попивают Белую Молнию — домашнюю настойку из ледяных ягод кокоури — и, насвистывая задорную мелодию, разделывают маму на кухонном столе, как тушу какого-то животного. Только сегодня маленькой Томе не удалось сбежать. Потому что входная дверь была закрыта, а ключ — белая карточка с надписью «ИН-P 002» пропала в глубинах бездонного кармана. Плача и крича, Тома безуспешно дёргала ручку, пытаясь выбраться из квартиры. Убийцы услышали это. Один из них, с большим топором наперевес, направился к ней и… Сон обрывался. Тома проснулась в холодном поту. Однако после этого сновидения пришла догадка, что эта пластиковая штуковина действительно может быть ключом от двери. Только какой?.. Тома открыла тяжелую дверь комиссариата. Не вытерев ноги о заботливо положенный кем-то приветственный коврик, она вошла в помещение. Внутри было приятно тепло. Первое, что бросилось в глаза, — это две массивные белые колонны, стоящие перед трехступенчатой лестницей холла. Бежевые стены были идеально гладкие и чистые — без всяких сколов и царапин. Вот что значит государственное имущество. Пол был отделан коричневым камнем и вылизан до блеска. Справа от входа висело большое зеркало в раме, а слева находился широкий стол, за которым сидел довольно упитанный дежурный. — Добровольцем? — вяло спросил он. — Да. Тома протянула трясущуюся от похмелья руку дежурному. Тот безразлично считал терминалом информацию с браслета гражданина и небрежно махнул рукой, показывая путь: — В пятый кабинет. Тома поднялась по лестнице и свернула направо, куда и указал дежурный. У кабинета номер пять была очередь из трех мужчин: лысеющего обрюзгшего дядьки лет сорока, подтянутого молодого парня и щуплого очкарика с пухлыми губами, похожего на ледникового болле. — Кто крайний? — спросила Тома. — Я, — ответил очкарик. — Девочка, а ты точно по адресу пришла? — усмехнулся дядька, обнажив желтые зубы. Его сальный взгляд соскользнул с лица Томы на стройные ноги, обтянутые темно-серыми шерстяными лосинами. — Я-то да. А ты походу зданием ошибся: пивнушка напротив. — Что-то ты слишком дерзкая для малявки, — глазки мужика сузились, грязная улыбка сменилась на оскал, а к щекам прилила кровь. — Что-то ты слишком жирный для солдата, — отпарировала Тома и ухмыльнулась. — Хорош! Нашли место, где бодаться, — не выдержал молодой парень и укоризненно зыркнул стальным взглядом сначала на Тому, затем на мужика. Дядька недовольно хмыкнул, поправил штаны и сел на рядом стоящие стулья. — Чё, на старости лет ноги не держат? — Тома не могла сдержаться и не съязвить. Лицо мужика тут же приобрело багровый оттенок, ноздри и без того широкого носа раздулись, а глаза налились кровью. Его пухлые кисти сжались в кулаки. Вот-вот и это жирное подобие человека с яростным рычанием набросится. Тома же спокойно улыбалась и даже упивалась остервенением дядьки. Ей хотелось подраться. Вывести кого-нибудь на эмоции, чтобы самой выплеснуть пыл. Возможно, это последствие вчерашней пьянки в баре и последующего утреннего похмелья, которое до сих пор не прошло; по пути Тома успела проблеваться в каком-то переулке. А может из-за начинающей развиваться мании преследования и участившихся кошмаров. Или же одно наложилось на другое, и вот — бомба замедленного действия во плоти. Адреналин от предстоящей схватки взбудоражил сознание, и даже симптомы отходняка отступили под его натиском. — Я те ща покажу… — зарычал дядька, намереваясь подняться. «И не таких укладывала», — подумала Тома и засучила рукав. Ей было плевать, где драться и с кем. Хоть с самим президентом, лишь бы разрядиться от скопившихся в душе эмоций. Заварушка не успела начаться, как дверь кабинета открылась, и из неё вышел человек в гражданском — видимо, очередной доброволец — а следом за ним прозвучало громкое: — Следующий! Дядька недовольно оскалился, но сглотнул гнев и вошел в кабинет. Тома прислонилась плечом к стене. Несколько минут спустя злость спала, унося за собой поддерживающий тело адреналин. Без такого чудесного допинга организм вспомнил страдания от похмелья: живот тут же скрутило, и тошнота подобралась к горлу. Тома пошарила в недрах рюкзака, достала металлическую фляжку в потрепанном кожаном чехле и отпила воды. Минуту спустя стало невыносимо жарко. Казалось, изнутри пожирает пламя. Стало не хватать воздуха. Размотав шарф и расстегнув куртку, Тома села на стул. Она вытянула ноги и запрокинула голову, смотря на побеленный потолок. «Разведчица, блять». Тома не планировала идти в разведчики, так как не собиралась подыхать. Спроси любого жителя Гардаросса о самой опасной профессии, услышишь ответ — работники стройки Третьей Границы. А вот второе место занимают разведчики. Только вот, если сотрудники стройки защищены временным металлическим забором от живности иного мира — монстров и зараженных С-Грибом, то разведчики сталкиваются с ужасами лицом к лицу. Томе это нахер не сдалось. Кстати, все временные заборы тоже ставили разведчики, тем самым обозначая «чистую» территорию, где затем в относительной безопасности возводились границы — Первая, Вторая и самая сложная и строящаяся по сей день Третья, разделяющая планету на две половины — свободную и мир Зараженных. Что планировала Тома — так это спрятаться под крыло государства. Хотя бы на время стажировки. А дальше отправиться в насыщенный всевозможными соблазнами Татторин или же более спокойную Вайт-Тампу — к цветущим садам, свежим фруктам и теплу. Хоть Вайт-Тампа после всех сумасшедших событий и была милее сердцу, Тома знала, что спокойная жизнь ей быстро наскучит. Благо, она всегда может собрать рюкзак и уехать в город грехов. В чём прелесть свободной жизни — так это в неимении каких-либо обременений. Из кабинета вышел — нет, даже вылетел — полыхающий багрянцем, злющий дядька, громко хлопнув дверью напоследок. — Не годен?! Себя-то этот плешивый лехма в зеркало видел?! — ворчал он, спешно удаляясь по коридору. Тысяча кредитов, что дядька направится в ближайшую пивнушку. Видимо кто-то из комиссии затмил Тому по сволочизму. При громком «Следующий!» молодой парень скрылся в кабинете. Там он пробыл недолго. Минут десять. Затем пришла очередь очкарика, и Тома осталась одна в коридоре. Она старательно сдерживала рвотные позывы, то и дело отхлебывая воду из спасительной фляжки, подаренной Птахой на день рождения. Тома закрыла глаза. Голова сразу же пошла кругом. Вот надо же было так вчера напиться?! Тома разлепила веки, проглотив подошедшую к горлу рвоту. Она осознавала, что стала пить больше обычного. Если раньше алкоголь помогал для сна без сновидений, то сейчас дозу пришлось увеличить. Не только из-за надоедливого кошмара… Алкоголь снимал стресс от непрекращающегося чувства слежки — после пятой кружки пива страх отступал, и на смену приходила чувство похуизма и самоуверенности. Так же пьянки помогали приглушить постанывающую боль потери Войлочного Мула. Тома боялась признать, что ей чертовски страшно быть в одиночестве. Если раньше мир вокруг заполняли привычные звуки бара и знакомые голоса гостей, то сейчас вокруг царил хаос, от которого хотелось спрятаться. Запереться в комнате. Залезть под одеяло c головой. Ну или же хлестать кружку за кружкой… Очкарик с улыбкой на устах вышел из кабинета. Тома, не дожидаясь приглашения, открыла дверь и вошла внутрь. Первое, что бросилось в глаза, это огромного размаха плечи и круглая лысая голова сидевшего за столом мужчины в зелёной военной униформе. По сравнению с ним стол да и вся окружавшая фурнитура казались игрушечными. Предплечье военного по обхвату походило на талию Томы. Пальцы, держащие тонкую ручку, вот-вот были готовы переломить ту пополам. — Здра-асьте, — сказала Тома, продолжая осматривать громилу. — Не здрасьте, а здравствуйте! — рыкнул тот басом. Тома только кивнула. С таким даже спорить не хотелось. Задавит не только авторитетом, но ещё и весом. Сосредоточенно потыкав массивными пальцами по клавиатуре, он уставился в монитор: — Лана Риттер. Двадцать семь лет… Проживание — Стилнорд. Угу… Угу… Место работы — ГМЗ. Должность — Посудомойка. Что… Из посудомойки в разведчики?! — гоготнул вояка. Тома закусила губу, сдерживая ухмылку. Уборщица, посудомойка… Когда-нибудь у неё будет что-то посолидней, чем это? — Решила сменить деятельность, — ответила она. — Ты ж понимаешь, что тарелы намывать — это не с Броем наперевес ходить? — Понимаю. Мужчина продолжил пялиться в небольшой монитор. — Так-с. Вес пятьдесят два. Рост метр шестьдесят семь. Больничная карта… Хм. Вроде здорова. Только написано, что у тебя левый глаз косит, — военный прищурился, стараясь разглядеть этот мелкий недостаток на лице Томы. — От погоды зависит, — ответила Тома, старательно сдерживая смех, — если метель, то косит. — А. Ну, тогда не страшно. По всем параметрам подходишь. Теперь скажи мне точно: ты уверена в решении пойти добровольцем в разведчики? — Абсолютно. Вояка нажал на кнопочку и компьютер утвердительно пикнул. — Что ж. Вся информация загружена в твой браслет. Свободна! Тома вышла из кабинета. Она кликнула на боковую кнопку браслета. Квадратный экран мигнул, и в углу появился конвертик, показывая на непрочитанное сообщение. Ткнув по иконке пальцем, Тома открыла письмо: «Уважаемая Лана Риттер. Вы с успехом прошли предварительный отбор в добровольческий отряд разведывательного корпуса Гардаросса. Мы просим Вас прийти на второй этап, который состоится в девять утра, двадцать третьего числа пятого малого цикла по адресу Центори-Форт, улица Восточная, строение один. Военный учебный центр». — Послезавтра значит. Ну и славно, — прошептала Тома. Выйдя из здания, она прошлась взглядом по серой улице. На углу виделся небольшой трехэтажный домик с большой манящей вывеской «Сауна». — А почему бы и нет? — Тома пожала плечами. Что-что, а сауны в Гардароссе любили все. Вернее, все люди, живущие на холодной части планеты ОДР. Счастливчики из Вайт-Тампы и несчастные, помирающие от жары в Карраксане, вряд ли жаждали расслабиться в горячих бассейнах и попотеть в парилке. Сауны были публичные. Обычно разделенные на мужские и женские отделы. Всё необходимое: мыло, шампунь, бритву и другие банные принадлежности — можно купить у дежурного. Также в каждом отделе есть просторная комната отдыха, где можно посидеть со стаканом воды, сока или газировки. Посмотреть телевизор и даже поспать. Вход стоил всего-то сто кредитов. Сущую мелочь. Поэтому некоторые приезжие, испытывающие проблемы со снятием отеля, не брезговали тут ночевать. Тома закурила сигарету и пошла к манящей вывеске. Может, хоть сауна поможет избавиться от помелья. *** В восемь тридцать утра двадцать третьего числа пятого малого цикла, Тома стояла напротив большого комплекса военного учебного центра на окраине Центори-Форт. Комплекс представлял собой несколько зданий, огороженных высоким забором. Перед закрытыми воротами стояла довольно большая толпа людей, в основном мужчин. Представительниц женского пола было в разы меньше. Тому этот расклад не смущал. Наоборот, придавал азарту. Ей нравилось утирать нос напыщенным мужикам, смывать пренебрежительную улыбку с лица и понижать их самооценку. И сегодня судьба предоставила целую поляну возможностей выплеснуть накопившуюся злобу, ну и самоутвердиться за счет десятка около-бойцов. Чего стоит тот мелкий качок с неприятной мордой, стоящий у ворот и презрительно осматривающий крошечными глазками всех девушек. Тома ухмыльнулась. Сделала последнюю затяжку и выкинула бычок в сторону качка. Бычок упал тому прямо под ноги. К сожалению, незамеченным. Небо было практически чёрным — а не серым, как обычно, — что предвещало снежную бурю. Вокруг горели яркие фонари, освещая снежную улицу. Тома надеялась, что второй отбор будет проходить не на открытом воздухе. — Опа-ньки, какие люди! — внезапно послышался знакомый голос где-то позади. На долю секунды сердце Томы замерло. Надо же как обычное «опаньки» может уничтожить доселе четкий план по «исчезновению». Её узнали — это катастрофа. Опять бежать… Тома обернулась. Перед глазами предстал улыбающийся во все зубы — на удивление калитка была белоснежной и не дырявой — Бхалука. — Ты… — облегченно выдохнула Тома. План остался в силе. — Как тя там… Лана! — радостно сказал он, расставив руки в стороны, словно ожидал объятий. — Ты же калека, кто тебя сюда взял? — недоуменно спросила Тома. — Даже калекой я обойду всех этих засранцев, — гоготнул Бхалука, показывая пальцем на скучающую в ожидании толпу, — ты-то чо сюда явилась? — Решила что-то поменять в жизни. — О, ты из этой породы… Авантюристов! — Ну, типа того. Бхалука засмеялся и замахнулся большой ладонью, чтобы по-дружески похлопать Тому по плечу. Однако она не дала это сделать, пригрозив пальцем. — Ладно. Понял. Ты не из тактильных, — хохотнул он и виновато поднял руки. Внезапно двухстворчатые железные ворота открылись и на пороге предстали трое военных. — Внимание! — крикнул один, стоящий посредине. На вид ему было около тридцати. Все люди замолчали. — Сейчас встаём в колонну по два человека. Далее подходим к дежурным, чтобы у вас считали данные вашего браслета. Затем проходим через ворота и ждём остальных. В колонну стано-вись! Бхалука встал рядом с Томой. Та была не против. На удивление, даже было приятно здесь его видеть. По крайней мере, Бхалука не бесил. — Кстати, спасибо за подгон, — шепнул он. «Подгон? — Тома недоуменно подняла бровь. — А… Это поди о той паре кружек бабки в «Подпольной собаке»». — Итак, начали! — скомандовал военный. Длинная колонна добровольцев начала медленно продвигаться вперед. Когда все прошли импровизированный на свежем воздухе контрольно-пропускной пункт, военный повел всех вглубь комплекса, а затем — в большое одноэтажное здание, стоящее посреди территории, как оказалось — крытый стадион. — Итак, — крикнул военный, когда все столпились внутри. — В две шеренги стано-вись! — Ну что, посмотрим, что нам скажут, — Бхалука встал позади Томы. — Всем молчать! — рявкнул молодой военный. Внезапно дверь открылась, и в зал быстрой походкой вошел человек в белой офицерской униформе в сопровождении военного — по лицу — высших чинов. Офицер — мужчина около пятидесяти. Высокий. С безукоризненной осанкой. Однако безупречный облик содержал в себе что-то опасное, пугающее. Возможно, это от стального взгляда светлых глаз. А может, от неестественно застывшей гримасе левой части лица. «Малоприятный тип», — по телу Томы пробежали мурашки. Молодой военный отдал честь, уступил место офицеру и встал позади, рядом с высокопоставленным воякой. Офицер мимолетно кивнул, а затем повернулся к шеренге, убрав руки за спину. Его взгляд скользил по лицам добровольцев, как нож по маслу. — Для начала я хочу представиться, — заговорил мужчина четким и размеренным голосом, — меня зовут Имер Плетц и я являюсь главнокомандующим армии Гардаросса. Я приветствую вас на втором отборе в добровольческий отряд разведывательного корпуса и желаю всем успешно пройти испытания. Лучшие из вас останутся в военном центре на обучение, которое будет длится весь малый цикл — сорок четыре дня. Командир Бреверли и глава Бессмертных Валерия Земская займутся подготовкой будущих разведчиков. По истечении срока я лично отберу двенадцать лучших солдат для контракта. Командир… Вам слово. «Главный командующий армии? Глава Бессмертных? Дельце кажется серьезное, раз за него взялась элита», — подумала Тома, — но почему они набирают добровольцев из гражданских, а не из уже подготовленных солдат или же самих Бессмертных?..» Главнокомандующий уступил место высокопоставленному военному. — Меня зовут Энтон Бреверли. Как вы уже поняли, я — командир разведывательного корпуса, — громко сказал он. Командир Бреверли был невысокого роста — по плечо Имера Плетца, лет шестидесяти, с небольшим пивным пузом, натягивающим ремень на поясе зеленого пальто до предела и с добродушным круглым лицом. — На данный момент у нас девяносто два добровольца. Это воистину потрясающее число. Несмотря на то, что сегодняшнее испытание пройдут далеко не все — я ис-с-скренне хочу поблагодарить всех тех, кто сейчас здесь стоит. Ваше желание служить на благо Гардаросса достойно уважения! Итак… Прежде чем мы преступим к отбору, я хочу сделать небольшое отступление и рассказать о разведывательном корпусе и его важности в жизни каждого жителя Гардаросса… Тома мельком заметила тяжелый вздох главнокомандующего. Насыщенная приключениями бродяжническая молодость Томы — до попадания в Войлочный Мул — научила читать людей. Поэтому она сразу догадалась, что вступительная речь командира Бреверли обещает быть долгой. — Наверняка не все из вас знают, что основатель и первый командир разведывательный корпуса был сам Багратион! Когда Первая Граница была построена, он самолично собрал отряд и вышел на разведку, чтобы очертить ещё больше безопасной территории. На его счету было три вылазки. К сожалению, в третьей он и его отряд бесследно пропали… «Минутка истории, — усмехнулась Тома, — как бы поссать не захотелось». Внезапно входная дверь открылась, и в зал вошла женщина. Она была одета в белую рубашку. Тонкую шею обрамлял черный галстук, кончик которого скрылся в V-образном вырезе длинного черного пальто. Глянцевый ремень с металлической бляшкой, на которой была эмблема Гардаросса, подчеркивал стройную талию. Белокурые волосы были аккуратно собраны в изящный пучок на затылке, а пухлые алые губы застыли в мягкой улыбке. На вид женщине было около сорока пяти. Лёгкой походкой она подошла к стоящему немного позади Бреверли главнокомандующему и встала рядом. Имер Плетц что-то тихо сказал, и та кивнула, медленно скользя взглядом по лицам добровольцев. — Разведчики, — воодушевленно вещал Бреверли, — это, наверное, одна из самых опасных профессий Гардаросса… Тома не слушала. Слова потеряли ценность. Звуки заглушились… Исчезли под незримым натиском явившегося образа загадочной дамы. Её лицо казалось до боли знакомым. Только откуда? Слабо верилось, что она и есть та самая Первая из Бессмертных — Валерия Земская. Не похоже, чтобы такое хрупкое создание тренировало самых опасных и хладнокровных солдат. Тома не сводила глаз. Женщина манила, притягивала, как магнит, будоражила сознание. Неожиданно женщина остановила взгляд на Томе. Та молниеносно почувствовала прилив крови к щекам и доселе никогда не испытываемое смущение. Тома опустила голову, судорожно рассматривая внезапно ставший привлекательным серый пол. — Так вот. Наша задача — это обеспечение безопасности Гардаросса и всех мирных жителей. Не думайте, что на пути разведчика могут быть только Зараженные С-Грибом. В темной половине ОДР их поджидают снежные вихри с ужасными, скрывающимися внутри стихии тварями. На светлой стороне — песчаные бури, нгоки — способные за минуту обглодать тело не успевшего забраться куда повыше несчастного, и культ Готобана. Ловкость, смелость и сила — вот три необходимые качества для выживания… Спустя время Тома всё же решилась поднять взгляд. Имер Плетц и молодой военный так и стояли на том же месте, а вот от таинственной дамы и след прослыл. Тома осторожно выглянула из шеренги и посмотрела в направлении двери — пусто. Не могла же она раствориться… На долю секунды даже возник вопрос: а точно ли это было не видение? Внезапно до носа донесся легкий аромат приятного парфюма. Следом, откуда-то слева, послышались тихие шаги. Тома повернула голову на звук и окаменела: её взгляд ударился о лицо медленно плывущей вдоль шеренги женщины в чёрном пальто. Слегка замедлив шаг, она поравнялась с Томой и посмотрела в самые глаза. От пристального взгляда, проникнувшего прямо в душу, вспыхнуло странное чувство приятного испуга. Сердце — забилось о грудную клетку, как пытающаяся выбраться из тисков птица, ноги — предательски подкосились, а тело — бросило в жар. Воздух — исчез. Время превратилось в тягучую субстанцию. Мир сузился до метра, где находились только двое: Тома и женщина, казавшаяся чем-то нереальным. Призрачным явлением. Галлюцинацией. Миражом. Загадочная дама прошла вперёд, а Тома смотрела ей вслед, не имея силы оторвать взгляд. — Сейчас лейтенант Добрев, — сказал Бреверли, кивнув в сторону молодого военного, — проводит вас на площадку, где вы сможете показать свои навыки. Удачи! Командир присоединился к Плетцу и женщине в чёрном. Лейтенант Добрев открыл двухстворчатую дверь нараспашку и крикнул: — В колонну ста-а-новись! Шагом м-марш! Колонна тронулась с места. — Ох-ре-неть, — воодушевленно улыбаясь, прошептал Бхалука, идя рядом, — сам Плетц и Уинтерс здесь! — Уинтерс? — тихо ответила Тома, — Элис Уинтерс… Премьер-министр? — Ты чо, не с этой планеты? — хохотнул Бхалука. — Она самая. Она уже лет десять как премьер. Так вот почему лицо женщины казалось знакомым. Тома не смотрела телевизор. Не следила ни за политикой, ни за происходящим в Гардароссе. У неё и своих забот было полно — сначала выжить любой ценой, затем работа в Войлочном муле. Конечно, ей попадались на глаза новости или же голограммы с премьер-министром, но Тома не обращала на это пристального внимания. Ей было по-просту похуй. Однако сейчас что-то перевернулось. Тома невольно задалась вопросом: почему? Что такого в образе Элис Уинтерс, заставившее сердце трепетать? Почему от её взгляда ушла земля их под ног? Почему именно сейчас?.. Тома ковыляла, смотря под ноги. В чувствах царил беспорядок. В голове крутилось только два слова — Элис Уинтерс. А перед глазами стояла легкая улыбка женщины и её пронзительный взгляд. Колонна вышла на улицу. Тома посмотрела наверх. Небо стало еще черней, а с облаков посыпались первые крупинки грядущей бури. Почему-то это тёмное небо с редкими серыми просветами и медленно падающим снегом представлялось удивительно очаровательным. Зеркальным. Олицетворяющим то, что сейчас происходило у Томы в душе. Это пугало, и в то же время завораживало. Казалось, что мир стал чем-то иным. Наполненным смысла. Впервые в жизни Тома смогла ощутить натуральную красоту. Пусть даже и в самых обычных грязно-чёрных облаках. Многолетняя, державшая в тисках Тому, злость — отступила под натиском неведомого доселе чувства, превращающее обыденное в прекрасное. Незримое в обозримое. Холодное — в наполненное теплотой. И это все из-за одной женщины. Чертовщина какая-то… Обойдя стадион и пройдя вглубь военного учебного центра, добровольцы вышли на большое тренировочное поле с канатами, рвами, преграждениями и манекенами. А справа находилась крытая вышка с большим тонированным окном. Внутреннее чувство дало понять, что именно здесь будут наблюдать за состязанием премьер-министр Уинтерс и главнокомандующий Плетц. — Сми-рно! — громко приказал военный, и колонна встала. — У вас есть тридцать свободных минут для физической и моральной подготовки. За периметр поля заходить запрещено. Разо-й-дись! Добровольцы выдохнули. Одни стали делать дыхательные упражнения и легкую гимнастику, другие — сотрясать кулаками воздух. А кто-то просто любопытно осматривал территорию. Тома же достала пачку сигарет. — Девча, здесь курить запрещено, — гоготнул Бхалука, — или для тебя закон не писан? — Лейтенант сказал, что можно заняться моральной подготовкой, — ответила Тома, чиркая зажигалкой, — этим я и занимаюсь. Бхалука огляделся и пожал плечами: — Всё равно среди такой толпы вряд ли кто заметит. Тома глубоко затянулась. Дым наполнил легкие. Напряжение, вызванное образом Элис Уинтерс постепенно стало спадать. Однако голова казалась тяжёлой. К вопросам о белой карточке «ИН-Р 002», мафии и неопределенности будущего добавились вопросы о подозрительно важном мероприятии отбора добровольцев и непонятных эмоций, связанных с премьер-министром. Что там говорил Бреверли? Она всё прослушала… — Эй, можешь мне напомнить, что будет с теми, кто пройдет испытания? — Ты жопкой слушала? — спросил Бхалука, разминая шею. — В общем, все те, кто пройдет второй отбор, пойдут на стажировку… — Это я помню, а дальше-то что? — Плетц выберет двенадцать лучших для контракта, что подразумевает участие в какой-то вылазке. — Это-то я слышала. Только что за вылазка? Бреверли не сказал? — спросила Тома. — Не-а… Тома закусила губу. Это был тупой вопрос. Конечно, информация о вылазке поди государственная тайна, и только двенадцать избранных узнают, куда их отсылают, зачем и почему. — Слушай, а ты не задумывался, почему на контракт берут не из уже обученных солдат? — Честно, мне самому эта хрень кажется странной. Но так даже интересней, а? — гоготнул Бхалука. — Простите, что влезаю в ваш разговор, но я слышал, что в последние несколько лет разведывательный корпус потерял много людей, — сказал рядом стоящий молодой парень заговорщическим голосом. — Многие солдаты готовы подписаться под увольнение, чтобы не быть разведчиком. А идея с добровольцами — премьер-министра. Парень был невысокий, с кучерявыми пепельными волосами, стоявшими дыбом и закрывающими лоб. Одет он был в утепленный спортивный костюм серого цвета с логотипом престижной фирмы «Барка». Видимо, паренек не из бедных. По первому впечатлению даже казался добродушным. Наивным. Дурачком. Ну кто будет трепаться с незнакомцами о внутренних делах государства? Тома несколько раз встречала таких простодушных болтунов и выжимала из них информацию по максимуму. Даже не угрожая. Те сами всё расскажут. — Как они потеряли много людей, если Третья Граница уже очерчена и практически достроена? Она у самого края Бездны. Дальше — территория Зараженных. По сути, разведчики теперь нахер государству не сдались. — Мой… близкий друг… был разведчиком, — парень подступил ближе и перешел на шепот, — он пропал девять малых циклов назад, но перед тем сказал мне, что идёт на вылазку. Он особо не распространялся. Но! По завуалированным намекам я понял — в Старый город. Вот так вот… — Старый, мать его, город?! — громогласно выпалил от удивления Бхалука. Несколько стоявших вокруг людей озадаченно обернулись. Смутившись, мужчина тихо добавил: — Это же столица, мать его, Зараженных. Там же пристанище, мать его, Матери. — Зачем им понадобилось туда соваться? — задумчиво промолвила Тома. — Этого я не знаю, — паренек только пожал плечами. — Сува-ра-чное дерьмо, — Бхалука замер c широко открытыми глазами и распахнутым ртом. По виду было понятно, что в голову влетела мысль, и теперь он её старательно переваривает. Спустя секунд десять Бхалука медленно произнес: — так во-о-о-т почему здесь Пле-етц и Уи-интерс. Отбирают мясо для очередного похода в Старый город. Всё интере-е-есней, чем кажется. Тома сделала глубокую затяжку. Докурила сигарету до самого фильтра и бросила бычок в серый снег. Старый город — это призрак наяву. Его возвели первые колонисты — заключенные, прилетевшие под руководством корпорации с легендарной Земли на девственную ОДР. Как понимала Тома, серьезных планов у корпорации на планету не было, раз ей дали такое примитивное название. Руководство решило строить первый город прямо в сердце пустыни, рядом с крупным месторождением миленита, ценность которого состоит в способности давать неимоверное количество энергии, что сокращало время полета для межзвездных путешествий. Несмотря на пекло и опасных пустынных тварей, каторжники трудились не покладая рук. Город — строился. Миленит — успешно добывался с шахты и отправлялся на Землю. Однако в один день Катаклизм раскроил сухую землю, обнажив Бездну из которой вырвалось чудовище, по сей день старающееся уничтожить всё и без того немногочисленное человечество — C-Гриб. Только вот С-Гриб появился не сразу. Руководство сначала испугалось открывшейся пасти Бездны. Однако затем сообразили, что она может ускорить работу по добыванию драгоценного металла. Поэтому рабочие из шахт перебрались прямо в чрево планеты. А затем… Наступил апокалипсис. Всё из-за шестилетней девочки, решившей спуститься в Бездну, чтобы проведать папу-шахтера. Маленькая Амалия пропала на три дня. На третий день она явилась в город, принеся с собой боль, ужас и разрушение. Никто не знает, как именно С-Гриб попал в организм девочки, но именно Амалия стала нулевым пациентом. Матерью зараженных. Корпорация, которая обеспечивала межзвездные перевозки, в мгновение собрала вещички и улетела, отдав всех каторжников в лапы беспощадного монстра. Тогда-то и появился Багратион — лидер Великого Побега, сумевший собрать выживших людей и отправиться на север, где они возвели действующую столицу — Центори-Форт. А затем и Первую Границу. Томе он всегда нравился. Сильный духом был мужик. Сейчас же Старый город представляет собой груду камней посреди пустыни и является обителью зараженных С-Грибом. А заведует парадом Мать. Первая из проклятых. И туда отправляют разведчиков… — А-х-у-еть, — протянула Тома, закуривая вторую сигарету. — М-да, — ответил паренек, почесав гриву. — Время выш-ло! — крикнул лейтенант, — В две шеренги ста-но-вись! — Да начнется веселье, — ухмыльнулся Бхалука и хлопнул в большие ладони.