Все женщины на свете...

Грустит дурнушка: - Мне ль надеяться, Что я кому-нибудь понравлюсь, - Но женщины на свете делятся Не на дурнушек и красавиц. А. Кронгауз

- Ну у вас и претензии к себе,- удивленно покачал головой ретушер, глядя, как бестрепетной рукой фигуристка Медведева отбрасывает вполне приличные фотографии, потому что видит на них слишком явные на ее взгляд недостатки. С грехом пополам после двух часов фотосессии и сотен снимков, из которых не меньше пятидесяти сам ретушер считал вполне приличными и пригодными для его обработки, Женя выбрала едва полтора десятка, при этом как минимум, половину из принятого в дальнейшую работу, одобрила скрепя сердце с мученическим выражением лица и требованием обязательно показать после обработки. - Да при чем тут претензии?- отмахивается девушка.- Я всего лишь знакома со всеми недостатками своего лица и фигуры. - Хорошая фигура, и лицо у вас интересное,- не согласился мужчина. - Спасибо за грубый, но добрый комплимент,- улыбнулась спортсменка. - Это не комплимент,- фото-художник выводит первый из выбранных кадров на экран.- Через меня проходит много необработанных фотографий и масса женщин так же, как вы, сидит и выбирает подходящие. Так вот, я вам скажу, на моем веку были такие дочери крокодила и обезьяны, которые искренне не видели в себе недостатков и жили счастливо, что диву даешься. А у вас все хорошо. - Да уж, хорошо,- покачала Женя головой,- ноги-спички, задница плоская, талии нет, лицо, вообще, сильно на любителя после литра крепкого, волосы плохие, ногти, кстати, тоже. - Знаете, Евгения, понятия не имею, кто вам так загадил голову и душу, но я бы этого человека прибил,- под ловкими руками мастера фотография обретает законченность и глянец, появляются изгибы, которых не было на изначальном фото, чуть меняются черты лица, становясь тоньше и благороднее. - Наш спорт не любит снисхождения и потакания себе в недостатках,- пожимает Медведева плечами. - Так не потакать, не значит уничтожать себя, тем более - другого,- коротко прокомментировал мастер и углубился в работу. В общем-то, что он понимает, этот герой фотошопа? В жизни не отретушируешь для судей и публики то, чего нет или то, чего много. Надо четко понимать, как это спрятать или подать, а потому никакого снисхождения или закрывания глаз на особенности телосложения, лицо, и прочее, прочее, прочее. - Жень,- глубокий голос Этери Георгиевны сопровождает легкое прикосновение к носику девочки,- вот сюда накладывай тон темнее, чтобы визуально уменьшить ширину. И Женька усваивает, как правило. И про нос, и про губы, и про контур. Если не у Этери Георгиевны, то у кого учиться быть красивой? - Нет, не бери этот фасон?- тренер заглядывает через плечо на картинки с эскизами платьев.- Лучше вот такой, а-образный силуэт. Скроет твою талию. Тутберидзе смотрит на наряд, который уже почти готов и чуть заметно морщится, а потом уверенно проводит на семь сантиметров ниже края юбки по Женькином колену: - Вот до сюда юбку опустим, чтобы скрыть тонкие ноги снизу. Нет, Этери Георгиевна никогда не говорила, что Женя некрасивая. Прямо - никогда. Она просто отмечала: тебе не идет быть в этом весе, это не твоя прическа, тебе лучше прятать вот это и вот то. Однажды, уж и не вспомнишь по какому поводу, тренер потрепала нежно по макушке свою юную спортсменку и со смешком проговорила: “Женька, ну что тут поделать: ни ты, ни я королевами красоты никогда не станем. Не уродились. Но, на наше счастье, есть косметика, одежда и эстетическая хирургия, если уж сильно прижмет. В крайнем случае деньги и слава. Они делают незаметными почти любые недостатки.” За годы все короткие фразы, замечания, молчаливые корректировки во имя красоты вросли в саму суть Жени Медведевой. Она приняла, что далека от совершенства. У нее в конце концов есть другие достоинства. Переломы, например, срастаются быстро, как на собаке. За это ее Этери и любила. Да за твердолобость и упрямство при достижении целей. Да за обожание, которое в девушке плескалось живой водой. С этими мыслями темноволосая героиня незавершённой пока полуголой фотосессии и зашла на лед, где готовили выступления к шоу. Все крутилось, вертелось, суетилось. Лишь Этери Георгиевна то и дело пропадала куда-то глубоко в себя и долго не выныривал. И черт дернул Медведеву после тренировки и заминки пойти к, в общем, бывшему тренеру. Наверное, много вспоминала прошлое и никак не могла нынешнюю Тутберидзе примирить с той, которая жила в этих воспоминаниях. Хотелось вглядеться. В кабинете она застала женщину какой-то еще более потерянной, чем на льду. - С вами все хорошо?- поинтересовалась фигуристка. - Да, конечно, Жень. Все как всегда,- улыбнулась одними губами тренер. - А хотите знать, чем я занималась сегодня?- прищурилась по-детски брюнетка. - И чем же?- совершенно незаинтересованно, а, пожалуй, лишь вежливо, спросила Этери Георгиевна. - Выбирала для ретушера свои полуголые фото,- расхохоталась Медведева.- И он утверждал, что красивая. - Ну, и хорошо, Жень,- кивнула блондинка. - А вы так не считаете,- вдруг вырвалось у фигуристки. - С чего ты взяла?- Тутберидзе как-то даже из меланхолии вывалилась. - Я пыталась сегодня весь день вспомнить, говорили ли вы мне, что я красивая. И не вспомнила. Только про то, как отмечали недостатки помню,- в голосе появилась грусть. - Женька, но если не я, кто вам скажет об этом?- пожала печами тренер.- Себя надо объективно оценивать. - А вы красивая?- Женя знала ответ, сама слышала про “не станем королевами красоты”. - Работаю над тем, чтобы в это верили,- негромко сказала женщина. - Вы красивая,- утвердительно заявила девушка. - Значит все делаю правильно,- кивнули в ответ. - Только сама вы не верите в это,- продолжила Женя. - Конечно, нет,- рассмеялась Тутберидзе, даже радуясь тому, что приходится говорить о подобной ерунде, а не о чем-то более тяжелом и серьезном.- Женьк, я себя вижу в зеркале каждое утро, после душа, без косметики и одежды, у меня куча фотографий из прошлого. Я знаю, какая я на самом деле. - Вы красивая,- девушка обошла стол тренера и встала вплотную к креслу, подвернувшейся в ее сторону Этери Георгиевны.- И всегда были красивой. И десять лет назад, и пятнадцать. До всех изменений… Брюнетка нежно провела рукой по светлым кудрям опешившей от такого напора Этери. - И еще, ни у кого не было таких роскошных волос,- девушка отдернула пальцы и закончила.- Вы красивая. И я тоже красивая! Нам в это только надо поверить. Тонкие пальцы нежно обвели контур лица сидящей женщины. - Верь, Жень, я же не против,- устало вздохнула Тутберидзе.- Иллюзии вообще делают мир приятнее. Ответ получился как-то сам собой. И Медведева не виновата, что это был чистой воды плагиат: - Я не знаю, кто так загадил вам душу и голову, Этери Георгиевна, но я бы этого человека прибила. И за вас. И за себя. Девушка развернулась на пятках, вернулась к своему месту, забрала сумку с коньками и вышла прочь. “Ох уж эта Женька!”,- покачала головой Тутберидзе, поправила волосы и замерла кончиками пальцев на том месте, где закончили путь по коже ее лица девичьи пальцы. “Никакого с тобой покоя, Женечка. И слишком много желания иллюзий.”