Слишком разные

Они слишком разные. Они слишком разные, и поэтому часто оказываются рядом, будто их тянет друг к другу магнитом. То Алена по старой привычке забудет сумку и ворвется в раздевалку, где полураздетая Валиева заливается краской; то сама Камила задумается при беге на сборах и чуть не врежется в Косторную, которая неудачно стоит к ней лицом. – Аккуратнее, - кричит Алена, уворачиваясь от затормозившего тела. Где-то рядом Щербакова заливисто рассмеется, а Трусова иронично спросит: – Это Феррари? - намекая на ловкого бегуна. – Нет, это Бентли, - отвечает Ками, уперев руки в боки и улыбаясь. – Никогда не слышала*, - тихо говорит Косторная, смотря своими огромными зелеными глазами прямо в душу Валиевой. Ее передернуло. Вроде бы просто смотришь на человека, а все равно, где-то всполыхнет внутри от случайной искорки, где-то отчетливо проявится в плавном движении рук это дурацкое знакомое чувство. И она не сможет четко ответить, когда это началось. Кажется, где-то полгода назад, когда на сборах сломалось реечное дно одной из кроватей их общего номера (потому что всяким Трусовым нельзя было давать прыгать на них), и Алена услужливо позвала Валиеву спать к себе в одну кровать. Та ночь была тяжелой. Ками пыталась уснуть, стараясь не задеть Алену и не разбудить её. Получалось так себе, особенно когда Косторная прислонилась к ней спиной, и в нос ударил запах цитрусового шампуня. Но то были еще цветочки, ягодки начались, когда девушка закинула на нее одну ногу во сне. – Блять, - выдохнула Камила. Если и раньше спать не хотелось, то сейчас все остатки сна как рукой сняло. Тело как будто вибрировало от прикосновения теплой кожи Алены, очень хотелось обнять и прижать к себе девушку. Но нельзя, черт подери. Не поймет. – Валиева, - шепчет Аня с соседней кровати. – А? – Спи давай. Пыхтишь как слон, - Щербакова недовольно отворачивается к стене. Ками закрыла глаза. И в сознании перед ней четко предстала знакомая матово-зеленая радужка. *** После первой группы в Хрустальном непривычно шумно – и Валиева понимает, что знакомых людей здесь мало. В основном бригада в синих куртках громко переговаривается, топает ботинками и изредка кричит что-то Этери Георгиевне или Даниилу Марковичу. – Что происходит? - тихо спрашивает Ками у Щербаковой, которая приходит с тренировки. – Да Косторная неудачно въехала в борт. Там какой-то то ли сложный перелом, то ли надрыв связок. Плюс ко всему, она ещё сознание потеряла. Ками понимает, что ей не хватает дыхания, и следующей потерять сознание рискует именно она. Но нельзя так глупо раскрываться перед Аней, поэтому она максимально вдыхает воздух в легкие и медленно выдыхает его. – Кто-нибудь собрал вещи Алены? - спокойно спрашивает она. Щербакова пожимает плечами и продолжает стягивать с себя термобелье. Валиева идет к знакомой розовой сумке и начинает аккуратно складывать в нее одежду и бутылки с водой. Медлит с бельем, затем засовывает его в какой-то внутренний карман, берет чехлы в руки и выходит в коридор. На пути ей попадается тренерский штаб, который судя по их серьезному виду, занят только Косторной, и им не дело до шатающихся фигуристок. Ками ловит Сергея Викторовича, который замедляет шаг, чтобы ответить на телефонный звонок. – Вот, - вручает она ему баул. – Вещи Косторной. И напишите, пожалуйста, в чат, как она, - смущенно добавляет, засовывая руки в карманы. – Конечно, котенок, - Дудаков быстро треплет ее по голове и убегает вслед за Тутберидзе. Вечером она получает сообщение, но не от тренеров. В чате одно новое уведомление от абонента «Аленка». «Спасибо, что собрала мои вещи, Ками. Они мне пригодились в больнице». Валиева берет вспотевшими руками телефон и быстро печатает ответ. Сердце бьется как загнанная птица в клетке.

«Не за что. Как ты? Наложили гипс?»

«Нет))) надорвала связки, а сознание потеряла от низкого гемоглобина в крови – взяли анализы только что. Неудачник по жизни)»

«Не пиши про себя так. Это всего лишь несчастный случай)»

«Хочу быть счастливым случаем». Ками перечитывает ответ снова и снова. Понимает, что влипла по уши, и что сохнуть по Косторной было самым странным из того, что она когда-либо делала. Даже глупее четверного акселя, который она захотела прыгнуть, но Этери Георгиевна вовремя увидела неправильный заход на элемент. *** Череда странных случаев и столкновений с Косторной продолжалась, пока одна ситуация не перечеркнула всё. Валиева сильно припозднилась после долгих наставлений Этери Георгиевны, и пришла последняя в раздевалку. Неизящно рухнула мешком на скамейку в углу, которая была ближайшая к душевой, и начала распутывать шнурки. Судя по вещам, остались только Трусова, Косторная и Щербакова. Вечные ТЩК. Ками пока там не было места, но она и не обижалась. Она уже справилась с одним коньком, пока из душа не раздался грубоватый голос Саши, перебиваемый шумом воды. – А я прекрасно понимаю. Не догадываюсь, именно знаю, уверена... Ее поведение выдает с головой, Штирлиц близок к провалу. Сердце пропустило удар. Чье поведение?.. Щербакова с Трусовой о чем-то невнятно спорят, пока их не перебивает Косторная. – Не обижайте ее. – Не будь занудой, - хохотнула ее рыжеволосая подруга. – Зануда тут только Аня, - смех отчетливо доносится до раздевалки и до замершей на месте Валиевой. – Побуду занудой на полных правах. Не волнуйся. Это нормально, твои мысли вполне понятны. Нет в них ничего, способного вызвать осуждение. По крайней мере, уж точно не моё. Вода выключается, и Камила догадывается о том, что нужно срочно вытащить наушники, пока ее не уличили в подслушивании. Она еле успевает вставить эйрподсы в уши, как из душа выходит пресловутая троица: Трусова вытирает свой скульптурный пресс полотенцем, с длинных волос Косторной капает вода. Капли ведут вниз по позвоночнику, и Валиева еле удерживает себя от того, чтобы не пялиться как истукан. Когда она собирается в душ, перекинув полотенце через плечо, к ней наклоняется Алена. Валиева вопросительно поднимает брови. – Музыку включи, шпион, - с хитрой улыбкой шепчет она, и отворачивается. Камила вспыхивает как спичка. *** Валиева не знает, куда себя деть на подпольно-подвальной вечеринке в Новогорске. Пить ей запретили, более молодые девочки образовали кружок настольных игр, которые она не любила; а старшие веселились под шампанским, который купили мальчики. Косторная тоже пьет, громко смеется, местами пошло шутит, и стреляет своим хитрым взглядом в Ками. Стоп. Валиева помотала головой. Нет, ей не показалось, да и она трезва, в отличие от остальных. Алена действительно смотрит на нее, иногда неприлично долго. Потом переводила взгляд на Трусову, которая активно звала всех поиграть в карты на желание, и ревность прожигала душу Камилы. Пока она занималась анализом обстановки из своего угла, Косторная встала и направилась прямиком к ней. Сердце ушло даже не в пятки, а пробило пол. – Хэй, - улыбается Алена и садится рядом с ней. – О чем думает наша талантливая юниорка? – и треплет по затылку. Лучше бы она не прикасалась. – Я не юниорка, - надувает губы Ками, и Алена смеется. – Бывшая юниорка, - кладет голову на плечо. Этот зеленоглазый дьявол умеет делать хуже. Рука Косторной сжимает пальцы Валиевой. – Сбежим наверх? - предлагает Алена, и та согласно кивает. Хоть на край света. В номере они раскладывают карты Таро, заботливо привезенными девочками из дома. Косторная обожала все, что связано с мистицизмом: карты, свечи, ритуалы, гадания. Сборная шутила, что ещё немного и фигуристка будет звать на прокаты местного Хоттабыча, чтобы рвал волоски из бороды за ее победу на соревнованиях. – На что гадаем? - широко улыбается Аленка. – На любовь, - специально делает серьезное лицо Камила. – Ещё бы. Не на деньги же. Косторная раскладывает какую-то простую схему, и, не будучи потомственной гадалкой, открывает толкования карт. Смешно хмурит брови, читая разъяснения, комментирует про себя, беззвучно шевелит губами. – Ну что? - не выдерживает младшая. – Черная карта, - язвит Алена в ответ. – В общем, твоя любовь, Валиева, старше тебя и находится в твоем повседневном окружении. Тэк… Боюсь предположить, но это женщина, так как мы видим даму кубков – надеюсь, это не Этери Георгиевна, иначе Жентос тебя убьет не задумываясь. – Еще что видишь? - почти в полуобморочном состоянии спрашивает Ками. – Вижу богатство и процветание. Ладно, прекращаю. Будущее,… а нет, я была права. Будущее не омрачено конфликтами, разрывами, только противоположными характерами партнеров, которые только развивают друг друга. Всё! - Косторная блокирует телефон. – Совет вам да любовь, Ками. Та молча кивает. А что говорить… – Ой, - внезапно хмурит Алена брови, собирая расклад. – Еще одну карту забыла посмотреть. – Ну Алена! - возмущенно говорит Валиева. – Ну прости, - пожимает плечами девушка. – Так… тут написано, поцелуйте вашего кверента. – Кого? - обалдевает Ками. – Кверент это тот, на кого гадают. И не оборачивайся так, здесь никого больше в комнате нет. – Правда, что ли? - почти беззвучно шепчет Валиева. – Кривда, - в своей манере отвечает Алена и приближается к ее губам. От нее отчетливо пахнет белым полусладким. Здравый смысл улетает куда-то в бездну, даже не изволив помахать на прощание рукой. И все. Дальше уже не будет как раньше, хоть разбейся о стену. И Ками этому невероятно рада, хоть и боится до дрожи в коленках. С каждым вдохом и выдохом заполняя голову одной фразой: она действительно это сделала. Она упускает из виду тот момент, когда Алена мягко, но настойчиво подталкивает ее к кровати, и садится сверху, покрывая поцелуями ее шею, особое внимание уделяя венке, которая яростно бьется от нахлынувших чувств. Ками теряет эту реальность, пока Косторная снимает с нее футболку, и проводит языком по груди. Это невообразимо. Это ненормально. Но она невероятно влюблена. – Стой, - хрипит она, когда Алена касается руками ремня брюк. – Не нужно? – тихо спрашивает зеленоглазая. Валиева мотает головой. – Я не о том. Ты… – Да, ты мне тоже нравишься, и я отдаю себе отчет в том, что делаю. Я не настолько пьяна, Валиева, - с губ непроизвольно срывается стон, когда молния все же расстегивается, и пальцы Алены проникают внутрь. Каждое движение доводит до исступления. Заставляя сходить с ума. И не верить в происходящее. Так и взрослеет юное сердце, которое угораздило влюбиться. *** – Ален, смотри! - Ками сбивает ее с ног. – Черт, Валиева, тебе нужно было идти в борьбу без правил, а не в фигурное катание, – ворчит Косторная. Благо, они упали на матрас. – Куда смотреть-то, птенчик? – В окно, - загадочно улыбается Валиева. Алена тихо ворчит про себя, но сгораемая любопытством, идет к окну. Сзади почти прыгает сияющая Валиева. – Х… - Алена вовремя закрывает себе рот рукой. – Ничего себе! Это… – Подарок тебе на 21-летие, - серьезно говорит Ками, звеня ключами за спиной. – Это Феррари? - говорит Косторная, обнимая ее за талию. – Нет, - старается не рассмеяться во весь голос Валиева. – Это Бентли. – Никогда не слышала. Смех сотрясает комнату, напоминая события прошлых лет. А теперь Ками и остается, что смотреть вечно в эти зеленые глаза, полные огня.