Наши дни

      Ты сидишь в зале ожидания. Оказалось, ты еще не совсем готова погрузиться в свою новоиспеченную жизнь. Тебе нужно отправить последнее сообщение, но ты понятия не имеешь, ни что написать, ни просто как начать.       «Привет, мама, я оставляю тебя, людей и все, что я когда-либо знала, чтобы жить с монстрами, не скучай» – звучит не очень. А еще это заставит ее думать, что ты ее ненавидишь и больше не хочешь ее и видеть, разбив ей сердце. Тебе этого не хочется, даже если ты все еще зла на нее. По этой причине ты не звонишь, а именно пишешь. Ссора была еще свежей раной, и, если бы ты сейчас позвонила, вы обе просто снова доведете друг друга до белого каления. Лучше не звонить. Но ты не можете не связаться с ней, ведь если она внезапно каким-то образом обнаружит твой отъезд, точно вообразит себе невесть что. Излишняя эмоциональность – именно то, из-за чего вы в первую очередь ссоритесь. Пальцы зависли над экраном мобильного телефона, пока ты пытаешься придумать, как смягчить новость, обставив все так, чтобы она не чувствовала себя виноватой и нелюбимой.       >Кому: Мама (xxx-879842): Хэй, меня не будет в городе некоторое время, пока я не разберусь в себе. Просто чтобы ты не волновалась.       Некоторое время ты нерешительно смотришь на сообщение, но в конце концов решаешь отправить. О новой работе и переезде ты успеешь сказать ей позже, а пока будет достаточно этого. Ответа ты не ждешь, особенно в это время. Уже полночь, скоро нужно будет садиться на самолет. Поэтому ты удивляешься, когда телефон издает писк оповещения спустя минуту после того, как ты нажала «Отправить».       >От: Мама (xxx-879842): Хорошо. Береги себя.       Коротко и емко, как и твое сообщение. Отсутствие «Я люблю тебя» действительно бросается в глаза. Но это нормально. Ты рада, что она ответила, а ты не оставила ее в полном неведении, совершая это сумасшедшее погружение в то, что ожидает впереди. Покончив со всеми делами, ты выключаешь телефон и прячешь его в сумочку. Когда объявляется твой рейс, ты готовишься к посадке.       Время в самолете ты используешь для того, чтобы выспаться. Уже вторую ночь подряд ты спишь не в кровати, в результате чего твой спина болит опять, когда ты просыпаешься как раз к моменту посадки. У монстров уже есть кровати? Ох, Боже. Ты очень надеешься, что они у них есть, но без большого оптимизма. Прошло уже два дня. Они что, ночевали без каких-либо удобств под открытым небом? В марте??? Гора Эботт находится не так далеко на юге, где погода еще не была настолько теплая и сухая, чтобы позволить спать на улице. Ты надеешься и за них, и для себя, что ночуют они все же в каком-нибудь теплом и сухом месте. Как только ты выходишь из самолета, то снова включаешь телефон. Там два новых сообщения от доктора Алфис, одно из которых сообщает, что тебя заберет какой-то военный, а второе – что ты должна написать им, когда приземлишься. Ты сразу же отвечаешь на второе сообщение, а затем, прежде чем отправиться за багажом, забегаешь в туалет.       То, что ты видишь в зеркале, именно то, чего ты и ожидала увидеть: ты выглядишь усталой и немного взвинченной. Неважно, ты подготовилась. У тебя есть немного консилера и туши в сумочке, которую вам разрешили взять с собой в ручной клади, и ты используешь их, чтобы немного привести в порядок внешний вид. Расчесывание волос не помогает, как бы ты ни старалась, они все равно выглядят спутавшимися и неопрятными. Собрав волосы в хвост, ты закручиваешь его в свободный пучок, который закрепляешь заколкой. Теперь намного лучше. Профессионально, но в то же время непринужденно, как и ваша одежда: черный тренчкот поверх бело-узорчатой рубашки и темных джинсов, с подходящими черными кроссовками. Это образ, который, как ты выяснила, хорошо подходит для твоей профессии. Когда люди думают о работе, так или иначе связанной с интернетом, особенно когда речь заходит о социальных сетях, они ожидают от тебя повседневного стиля. Для многих это своего рода образ молодого хипстера. Но в то же время работодатели ищут профессионализм и стабильность. Конкретно это сочетание кажется тебе хорошим компромиссом между двумя крайностями. Ты чувствуешь, что в таком виде сможешь спокойно предстать перед новым работодателем. И, возможно, искупить вину за то пьяное письмо, которое ты до сих пор не решилась перечитать из-за смущения. Ты надеешься, что никто об этом не вспомнит, и ты сможешь просто забыть об этом.       После столь долгого пребывания в туалете твой багаж остается единственным на ленте транспортера. Забрав его, ты идешь к выходу, где ищешь человека, который должен был тебя забрать. Находишь ты его сразу. Мало кто может не заметит полностью обмундированного солдата. Кроме того, в его руках табличка с твоим именем. Как официально. Ты подходите к нему и указываешь на табличку.       – Эм, простите? Это я, а вы, как я понимаю, заберете меня?       Серьезно посмотрев на тебя, он протягивает руку ладонью вверх.       – Удостоверение личности, пожалуйста.       Сначала ты удивляешься, но быстро выполняешь указание. Конечно же им нужно твое удостоверение личности, ты собираешься войти в зону с усиленным режимом безопасности, полную монстров. Достав какой-то лист бумаги и опуская табличку, военный не торопясь изучает твое удостоверение, постоянно сверяясь то с листком, то поглядывая на твое лицо. Проходит не меньше пары минут, прежде чем он кивает, возвращая тебе документ.       – Следуйте за мной.       Все время, что он выводит тебя к мощному джипу в камуфляжной раскраске, куда ты усаживаешься, устраивая на заднем сидении багаж и вы трогаетесь с места, сохраняется молчание. В конце концов ты решаешь попытаться завязать разговор.       – Ну… странные вещи творятся, хах?       Ответа нет.       – Какие они?       – Большие…       – О, да, я видела, как Королю приходилось постоянно приседать на одном из интервью, мне его жаль. Не думаю, что ему было удобно.       На этот раз ответом становиться неопределенное хмыканье.       – Кстати, как тебя зовут?       Молчание.       Ладно. Хорошо, намек понят, раз он не хочет с тобой разговаривать, ты уважаешь его на это право. Даже если тебя грызет изнутри желание простой, непринужденной беседы после 24 часов, в течение которых все твое общение составляли либо организации дел, либо обмен сообщениями. Но все нормально. Ты сможешь потерпеть еще чуть-чуть. Эта мысль наталкивает тебя на вопрос, который ты уже не можешь не задать.       – Сколько нам ехать до горы Эботт?       – Два часа.       Какая прекрасная новость.       Когда через полчаса становиться ясно, что мистер Ворчун не собирается даже включить радио, чтобы хоть как-то разбавить неловкую тишину, ты сдаешься, подключая к телефону наушники. В остальном за поездку не происходит ничего интересного. Путь, по которому вы ехали, проходил не через город, а какую-то сельскую местность, с бесплодными полями да пастбищами с парой блуждающих коров и клочками редколесья. Чем дальше вы едете, тем лес становится все плотнее и теснее, пока в какой-то момент не превращаются в почти непроходимую чащу. Густую и дикую, с крепкими, тянущимися до облаков деревьями, поросшими со всех сторон мхом. Над кронами, как зацепившись, повис туман, почти не пропуская солнечные лучи. Что-то такое ты и ожидаешь увидеть, когда думаешь о чем-то фэнтезийном, вроде монстров. Только это не фэнтези.       Внезапно ты снова поражаешься тому, что ты здесь оказалась. Ты вот-вот встретишься с существами, которых до недавнего момента считали ненастоящими. Ты вот-вот встретишься с существами, которые когда-то могли населять только твое воображение или фильмы. И ты будешь работать на них. Ты оставила свою прошлую, размеренную жизнь, чтобы работать на монстров. Ты быстро щипаешь себя, убеждаясь, что нет, это все еще не сон. Это реальность. Это происходит здесь, сейчас и с тобой.       Ну, или уже скоро произойдет. Прошло почти два часа, но вы еще не приехали. Ты косишь взгляд на сварливого сопровождающего, который выглядит таким же нейтрально недовольным, как и тогда, когда ты увидела его впервые. И вообще, чем он так недоволен? Может быть, сверхурочной, навязанной работой? Или ему не нравятся монстры? Почему? Дали ли они ему какой-то существенный повод для этого или это просто предубеждение? Или это просто ты сама ему чем-то не понравилась? Размышления ничем тебе не помогут, но поток мыслей, когда ты задумалась обо всем этом, не прекращается. Ты смотришь на часы и сопротивляешься искушению спросить, когда вы приедете. Музыки, доносящейся из наушников, больше недостаточно, чтобы тебя развлечь, и ты выключаешь ее.       Что теперь? Одна идея у тебя есть. Ты не уверена, готова ли, но, опять же, вряд ли у тебя когда-нибудь получиться быть к этому готовой. Собравшись с духом ты открываешь почту и просматриваешь вкладку «Отправлено». Твое электронное письмо там, и, о, черт. Тема уже не обещает ничего хорошего. Ты действительно вздрагиваешь, когда открываете само письмо, одного взгляда на которое достаточно, чтобы сказать тебе – это полная катастрофа. То, что ты видишь, самая настоящая херня. Насколько ты была пьяна?! Ты начинаете быстро читать текст письма, просто чтобы скорее закрыть его. О нет, нет, нет. Ты действительно использовала это слово в сообщении, отправленном десятилетнему ребенку? Блядь. И Фриск написали, что они переправили его королю. О, Господь Всемогущий. Уже точно поздно возвращаться? Ты закрываешь все вкладки и убираешь телефон. Чудо, что тебя наняли. Настоящее, мать его, чудо. Ты очень надеешься, что никто и никогда не поднимет эту тему. Спокойствие. Не думай об этом. Притворись, что этого нет. Глубоко вдохни, ты все сможешь, все в порядке, ты спокойна. Дерьмо. Нет, ты спокойна. И очень расслаблена. Сосредоточься на чем-нибудь другом. Например, на пейзаже.       При взгляде в окно ты видишь еще более непроходимый лес. Это уже начинает выглядеть мрачно и зловеще из-за густой и высокой растительности. На некоторых деревьях только едва начинают пробиваться листья, весна еще слишком ранняя, и почти голые ветви выглядят ощетинившимися на фоне серого, затянутого тучами неба. Облака преграждают путь рассвету. Даже погода кажется угнетающей. Ты вспоминаешь, как задавалась вопросом, где спали монстры, и ловишь себя на том, что снова надеешься, что им есть где поспать. Это действительно не та погода, в которую ты хочешь ночевать на улице.       Джип слегка покачивается, когда Мистер Ворчун ведет его по повороту, за которым идет еще один. Дорога становиться все круче. На петляющей лесной дороге, в одном из мест, куда пробивается солнце, ты неожиданно мельком видишь горную вершину. Гору Эботт ни с чем не спутаешь после того, как ты столько раз видела ее в новостях за последние два дня. От увиденного ты начинаешь непроизвольно ерзать. Внизу живота возникает трепещущее чувство. Ты не знаешь, почему, но гора кажется устрашающей. Странно. Раньше ты так не нервничала, но сейчас начала переживать. Это не совсем связано с тем, что ты все вдруг бросила или что собиралась встретиться с какими-то неизвестными существами, хотя это, безусловно, тоже способствующие факторы. Но это нечто большее, чем простое волнение. Ты не можешь найти определения, но ощущение словно оседает на костях, вдавливая в автомобильное сидение.       У тебя еще будет время разобраться в себе. Джип делает еще один поворот, и вы резко оказываетесь в окружении военных машин и самих военных, репортеров со своими съемочными группами и фургонами, людей, остервенело пытающихся поддерживать порядок, но больше способствуя хаосу. А за ними…       Монстры.