Принцесса и сигареты

— Пидоры, блядь, — рычит Россия себе под нос. Настроение у него отвратительнейшее, и неспроста — а у кого бы оно было бы хорошим, если бы вся семейка англоговорящих стран пилила бы мозги с утра пораньше? Франция бы обрадовался, но опустим подробности. Было девять часов утра — для России несусветная рань. Он с начала рабочего дня успел только заглянуть в иностранное посольство, а потом его сразу вызвали сюда, в здание международных конференций. Плохое предчувствие всколыхнулось, и не зря — в зале малых собраний, за круглым столом, куда его соизволили пригласить, восседали, и он бы затруднился подобрать другое слово, четыре англоговорящих страны. Как по списку, по порядочку — в центре Америка и Британия, справа и слева от них Австралия и Канада. Новой Зеландии, почему-то, не было. — Доброе утро, — буркнул он, уже предчувствуя скорую головную боль. — Доброе, — ответил только ебучий британец. Он же вежливого из себя корчил. Господи, как Россия всех их ненавидел. Просто не выносил, терпеть не мог. На их лицах читалось равнодушие. Россия предполагал, что ему не позволят даже позвать в качестве защиты Китая или хотя бы Беларусь. Толку от Беларуси не так уж и много, примерно как от молчащего Канады, но хоть что-то. — Садитесь, — Британия кивнул на один-единственный свободный стул за круглым столом. Россия со скрипом его отодвинул и уселся. Ослабил галстук, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Собрание предстояло долгое и муторное, поэтому лучше сразу устроиться с комфортом и не дергаться в процессе. — Итак, — начал он первым. Лучшая защита — нападение, — Причина, почему я вижу так рано и с таким маленьким количеством алкоголя в крови ваши мерзкие ебала? — Все просто, — Америка, сидящий как припизднутый бог на минималках, оскалился остро, взглянул на Россию своими дикими разноцветными глазами из-под темных очков, — Ты хуев агрессор, Россия. И мы должны с этим разобраться. — Нашли козла отпущения, — фыркнул Россия печально. Мысль, озвученная Америкой, в озвучивании не нуждалась. Россия и так прекрасно понимал ситуацию, в которой находился. И не по собственному желанию. — Мы рады, что вы это понимаете, — у Британии была осанка как у долбаной английской королевы. Россию это бесило неимоверно, — Поэтому мы просим вас не сопротивляться лишний раз. — Легко сказать, — Россия усмехнулся, расслабленно откидываясь на спинку стула и убирая с равнодушного и злого лица свои длинные белые патлы, — Да и с чего бы я должен уступить? — Потому что нас больше, — заметил ровно Австралия. Он вообще из всех был самым спокойным, если не считать Новую Зеландию, и интересовал Россию пропорционально меньше всего. — Да ну? — Россия улыбнулся, и на лицах англоговорящих отразилась мимолётная рассеянность. К странному поведению России ни один из них не мог привыкнуть даже сквозь несколько веков знакомства, — А мне вот кажется, меня больше. Каждого из вас. Во всех смыслах. — Сученыш, — с Британии слетела показная вежливость, но голос его все еще был спокойным. Территориально Британия был тут самым маленьким. И ресурсов у него было меньше всего. Хотя его дети, «почти колонии», это вполне себе компенсировали. До поры до времени. — А ты храбрый, Британия. Я даже не ожидал, — Россия все так же улыбался. Он умел самостоятельно поднимать себе настроение, и его совсем не волновало, как относились к этому окружающие, — Так мало существ осмелится назвать СССР сукой. Британия вспыхнул не хуже спички, но сдержался. Россия вздохнул. Ну вот, а он так хотел послушать отборного шотландского мата, обидно даже. Старался. — Может, перейдем к делу? — зазвучал над столом бархатный голос Канады. Все в миг стали спокойнее. Британия выдохнул ровнее, Америка перестал ерзать на стуле, даже Австралия, до этого сидящий, словно палку проглотил, немного расслабился. Россия нахмурился. Не мудрено, что Канада был среди всех их семейки любимчиком. Он был вежливым, не перебарщивал, как тот же Британия, но и не хамил напропалую, как Америка. Сам по себе он был бесконфликтным, но семью поддерживал. Наверное, только поэтому и позволил себя в это втянуть. Россия всегда замечал, что спокойствие в семье англоговорящих держалось исключительно на честном Канаде. И это было бы даже смешно, если бы не было так неестественно. Что повлияло так на Канаду, что он стал таким… Россия бы даже сказал, мягкотелым, он не знал. Но у него возникла интересная мысль, которая почему-то не приходила ему в голову раньше. Канада — это слабое звено. Этакая «мамочка» вместо и для Британии и Франции. Не станет Канады — они все перессорятся. В особенности, Британия с Америкой. И хорошо бы этим воспользоваться. Только вот как? Россия обвел хищным взглядом роющихся в бумажках англоговорящих. Он всегда казался им безумным, так почему бы и не стать таким на самом деле? — Так… Не хотите войти в мой состав? — все за столом вздрогнули и подняли взгляд на него. Россия же делал хорошую мину при плохой игре. Он знал, что ему хотят впихнуть очередные санкции, так что чем лучше он сыграет безумца, тем в большем выигрыше останется, — Вы всегда называли меня агрессором. И вот он я, — он плотоядно облизнулся, заметив, как сглотнул Австралия, поежился Канада, нахмурились синхронно Америка и Британия, прожигая Россию взглядом. Выглядело это странно естественно, несмотря на то, что лица их разительно отличались, и незнающее их существо не заподозрило бы их в кровной связи, — В самом деле хочу ваши территории себе. И знаю, как все это устроить. — Э, а тебе прям надо? — вот чего Россия не ожидал, так это что Канада отреагирует так. Впрочем, он единственный, кто действительно решился отреагировать. — Да. Представь, мне прям надо, — не растерялся Россия, продолжая корчить из себя безумца. Это у него, кстати говоря, отлично получалось, — Вы сами говорили об этом, все хором. А теперь идете на попятную? Они настолько часто и сильно кричали о том, что Россия — агрессор, что сами в это поверили. Самая сладкая ложь та, которая работает против лгуна. Федерация на секунду улыбнулся снисходительно, прикрывая глаза. Его никто не сможет запрячь в кабалу, как бы ни старался. — И как ты собираешься это провернуть? — не отставал Канада, выговаривая все своим насмешливым бархатным голосом. Он был тут самым высоким из англоговорящих, почти одного роста с Россией. И будто бы защищал находящихся в шоке остальных. И правда, «мамочка». — Так я вам и сказал, — Россия, невольно, испытал каплю уважения. Все, кроме Канады, прибывали в некотором культурном шоке, — Да и не то чтобы есть варианты. Все предельно понятно, как белый лист. — Это бред, — Канада моргнул. — Полностью согласен, — Россия оскалился, и заметил, что даже Канада потупил взгляд. О Господи, неужели это выглядит настолько пугающе? Россия искренне не верил в то, что его можно бояться исключительно из-за самых больших территорий в мире. Тот же Канада — ну просто плюшевый мишка, — И тем не менее. Как думаете, с кого лучше начать? Мне вот кажется, что с Британии. — Да как ты смеешь! — Британия, наконец, очнулся. Россия глянул на наручные часы. Три минуты. М-да, меньшего он не ждал, — Какого черта ты тут устроил?! И тебе кажется, это смешно?! — Я не шучу, — к такой реакции Россия был вполне готов. В отличие от реакции Канады, эта хотя бы была логичной и предельно понятной, — Ты ближе всего. И меньше всех. Тебя захватывать удобнее, и никакие натовские войска тебе не помогут. Просто не успеют. Вторжение происходит уже сейчас. — Правда? — недоверчиво и снисходительно процедил Британия, тряхнув синими волосами. «Вот она, Мальвина, — подумалось России, — И любит порядок точно так же». Вспомнился некстати Франция — идеальный Пьеро. Роль богатенького Буратино, естественно, доставалась Америке, — Тогда почему мне еще не сообщили? — Потому что я взорвал все центры связи. Уже минут как… — Россия взглянул на часы, стараясь быть как можно более убедительным, — Примерно семь. Сейчас взрываются аэропорты и порты. Остров без возможности выбраться с него… Как удобно. А ты ничего не чувствуешь, Британия? Взрывы, например? Россия с удовольствием заметил, как Британия побледнел. Видимо, чувствовал легкое несварение от нефти, которую Россия успел незаметно подлить в его чай, пока все находились в ступоре. Британия всегда чтил традиции, к тому же нахождение национального напитка рядом делало его более сильным. И он его пил, что естественно, хотя в настоящей пище таким сильным воплощениям, как они, не было необходимости. Россия не зря носил с собой всегда крохотную бутылочку с образцом чистой не переработанной нефти. Это периодически пригождалось примерно вот в таких случаях. Иногда он мог быть очень убедительным. — Британия? — Америка, как не старался, не мог скрыть свое беспокойство. Россия был доволен переполохом, который устроил. Но он не знал, сколько еще будет дурить им всем голову, прежде чем хоть один догадается позвонить своим подчиненным. Канада мерил Россию испытующим взглядом. Его красные глаза были прищурены, а мягкие черты лица запросто могли обмануть. Россия прекрасно знал, что канадец совсем не такой безобидный, каким хочет казаться. Правда, это были пусть и не беспочвенные, но всего лишь догадки. И Россия даже не предполагал, что ждать от него. Если остальных можно было разгадать в два счета, их цели и желания были ясны, как день, то насчет Канады нельзя было сказать абсолютно ничего точного. Точнее, можно, но вся эта информация была несколько… Несущественна. Россия знал все и обо всех — знал, что Америка носит очки, потому что один его глаз смешно косит; знал, что Австралия на самом деле просто терпеть не может змей и пауков, и они его в край достали; знал, что Британия до сих пор видит кошмары по ночам из-за Второй Мировой; в конце концов, он знал даже, что все они когда-то друг с другом, правда, в разные периоды времени. Он их не осуждал — родственные связи, это понятие слишком для воплощений размытое, чтобы они значили больше, чем ничего. А вот про Канаду он знал только общедоступную информацию. Что он любит секс и кленовый сироп — это знали все и каждый. Знал, что он любит свою семью несмотря ни на что. И в общем-то, все. — Отец, успокойся, не паникуй, — мягкий голос Канады будто бы проникал в мозг, гипнотизировал, заставлял расслабиться, но Россия упорно держал лицо, — И позвони, Бога ради, Лондону уже. Британия дрожащими руками достал телефон и позвонил. С каждым гудком ожидания его лицо бледнело все больше. А Россия ждал, когда его раскроют и надеялся, что Лондон окажется занят. Канада закурил, и России захотелось тоже. Он вынул пачку из брюк. Зажигалка, как назло, забылась. — Дай прикурить, — попросил он Канаду, пока все они ждали непонятно чего. Гудок из телефона Британии раздавался как минимум пятый. Россия радовался. Похоже, что ему повезло в этот раз. А еще он точно знал, что Канада прикурить не откажет. Так и получилось — Канада протянул зажигалку, зажав сигарету между выразительно пухлыми губами. Говорят, воплощения выглядят так, как себя чувствуют. Так что же чувствует Канада, если его губы выглядят так? Америка глянул на Канаду, как на предателя. Того это совсем не смутило. Лондон так и не ответил на звонок. Россия про себя радостно потер руки. Он сможет разводить их, как ребенка на конфету, еще примерно полчаса, пока до кого-нибудь не дойдет, что о войне объявлено не было. Когда Британия сбросил звонок, не дождавшись ответа, вся семейка как-то резко посмурнела. Россия обхохатывался внутри, но все еще держал лицо. И, надо сказать, его актерской игре верили все больше. Один Канада курил, как ни в чем небывало. Будто о чем-то знал, или, по меньшей мере, догадывался. Россия потянулся за зажигалкой — хотел закурить следующую, но вместо того, чтобы снова дать ему требуемое, Канада наклонился и, не вынимая сигареты изо рта, подкурил от нее сигарету России, внимательно удерживая чужой взгляд. Россия неловко фыркнул и отстранился, только сейчас он понял, что Канада сидел с ним совсем рядом, считай на соседнем месте. — Кто о чем, а у Канады всегда только одно на уме, — фыркнул Америка, — Тебе совсем все равно, братец? Лишь бы потрахаться? Австралия сделал осуждающее лицо, Америка усмехнулся, а Британии явно было не до того. России всегда интересно было наблюдать за ними — все они были крайне необычными, совсем не такими, как сам Россия. И тем не менее, они, включая даже Канаду, были логичными. Вот что-что, а логичным себя Россия никогда не считал. — А что такого в том, чтобы провести время с пользой? — Канада улыбнулся предельно вежливо, но Россия подмечал все мельчайшие детали. Заметил и холодный блеск в чужих красных глазах, которые своим цветом иногда напоминали о Рейхе. У того тоже глаза были красные. И Россия их всем сердцем ненавидел. Но Канада — это не Рейх, они даже не родственники. И Россия гонит от себя мысли о сходстве даже всего лишь глаз. Такие мысли явно не приведут ни к чему хорошему. — К тому же, — продолжил Канада спокойно, — То, что Лондон не отвечает, это еще ничего не значит. Что насчет того, чтобы проверить другие города? — Звучит разумно, — осторожно согласился Австралия, скашивая глаза на «главнюков». Америка с Британией переглянулись, и Британия снова потянулся за телефоном. Россия терпеливо ждал, когда весь этот цирк закончится, и его отпустят. Он слишком задолбался, поэтому все веселье от ситуации уже превращалось в скуку. Ну вот обманул он их, и что? Все равно же не отстанут. Канадская принцесса призывно улыбалась. Россия, не отдавая себя отчета в своих действиях, оценивающе пробежался взглядом по чужому телу. Канада был чудо как хорош. И явно был не против побыть снизу. Прекрасно понимал, наверное, что свои тылы Россия с первого траха добровольно не подставляет. Что же, Россия вовсе не против перепихнуться пару раз. И тут у Америки зазвонил телефон. Он глянул на экран своего вполне ощутимо новенького айфона, и лицо у него вытянулось. — Это Лондон, — сказал нервно Америка, помялся, словил раздраженный взгляд Британии и снял трубку. Россия понял, что ему пришел пиздец. — Благодарю за последнюю сижку, принцесса, — Россия подмигнул Канаде и свалил за дверь зала малых собраний, только пятки сверкали. Последнюю сигарету ему, и правда, подогнал Канада — своя пачка у России закончилась. Спустя несколько часов нудной работы ему пришло уведомление, что его вновь вызывают в зал малых собраний. — Пидоры, блядь, — рычит Россия себе под нос. Но послушно прется туда, куда его вызывают. Дойдя, останавливается у двери. Там подозрительно тихо. Не давая себе подумать, Россия дергает за ручку двери. И замирает от увиденного. Потому что на столе зала малых собраний в самой наиразвратнейшей позе из всех, что можно представить, расставив ноги, лежит воплощение. Россия предполагал, кто такой наглый и кому хватило влияния и наглости уговорить излишне правильного Британию все это подстроить. Он улыбается, плотно прикрывает за собой дверь и тихо закрывает ее за собой на ключ. Подходит к столу, внимательно рассматривая то, что ему предлагают. У Канады замечательно сложенное тело, Россия раньше как-то и не замечал. — А трогать-то можно, принцесса? — усмехнувшись, произнес он, — Ты охуенный, я не спорю. Но… — Но? — Канада, наконец, обернулся. Он улыбался своей обычной мягкой улыбкой. В такой ситуации он был, как рыба в воде, — Я думал, что достаточно явно продемонстрировал свои намеренья. — А твоя семейка мне ручки длинные не пообрывает? — в противовес своим словам, Россия провел рукой по чужому бедру, — А то я как-то опасаюсь, знаешь ли. Уж слишком неоднозначно влюбленно они все на вас смотрят, ваше кленовшество. — Неужели великого и непробиваемого мистера Российскую Федерацию смущает сей факт? — Канада подставлял бедро под поглаживания, буквально ластился к рукам, — Они и так убить тебя готовы после сегодняшнего. — Господи, какая же ты шлюха, — цокнул Россия с наигранным недовольством, ощупывая все, что ему было предоставлено в единоличное пользование. Оно, это все, было вполне себе аппетитным. У Канады были мягкие, округлые бедра, Россия даже позавидовал немного. — А я и не отрицаю, — Канада старательно прогибался и изо всех сил демонстрировал, какой он послушный и сколько удовольствия доставит, только если Россия решится впустить его в свою личную жизнь сейчас. Но Россия знал — чьим-то Канада быть просто не сможет. Россия наскучит ему уже через несколько раз проведенного вместе досуга, и он упорхнет, оставив после себя только воздушный запах яблок и кленового сиропа. Так что Россия позволяет себе слабость — один раз, и все. Он не хочет никого впускать в свою жизнь, его вполне устраивает быть одиноким. — И как ты умудрился уговорить Британию? — Россия забирается руками под чужую одежду, Канада выдыхает сладко, снова гнется так, что Россия завидует еще и его гибкой спине. — Отправил его к Франции. Папа соскучился, долго отца из кабинета будет не вытащить. Как раз и успокоится, — Канада обернулся, приблизился лицом к России, погипнотизировал взглядом его губы. Россия наклонился и сократил расстояние между ними. Губы у Канады были мягкими, сладкими. Чувствовался привкус сигарет и ментола — наверняка, мятная жвачка. Россия углубил поцелуй, сплетаясь своим языком с чужим. Почувствовал, как ему отвечают, облизывая его губы по кругу. Россия не знал, что он чувствовал. Он прекрасно понимал, что у Канады таких, как он, по несколько на день, но внутри все равно хотелось надеяться на что-то… На хоть что-то. И Россия упорно это себе запрещал. Слишком редко он спал хоть с кем-то в последнее время. Слишком редко позволял к себе приблизиться. Ему казалось — это бесполезно. Да и будто кому-то внезапно захочется. Захотелось. Россия это отлично почувствовал, когда Канада всем телом к нему прижался. Член у Канады, судя по ощущениям, был никак не меньше Россиюшкиного, да и сам Канада по размерам не уступал. Россия планомерно втрахивал его в стол. Канада скулил, подавался бедрами назад, самостоятельно насаживаясь и дрочил себе одной рукой, сладко постанывая. Так потрясающе было трахать его, такого замечательного, податливого, тающего в руках. С оттяжкой, загоняя член до упора, просто драть, заставляя просить больше, целовать спину и шею, пахнущую потом и чем-то мягким, теплыми, каким-то даже молочным. Вся спина Канады была усыпала чудны́ми мягко-коричневыми веснушками, и Россия почему-то безумно хотел поцеловать каждую. Ему казалось — это звезды перед его глазами, так хорошо было. Не просто хорошо, а охуенно. Когда все закончилось, они лежали на столе впритык друг к другу и курили одну сигарету на двоих, передавая из руки в руку и медленно затягиваясь. Россия, рисуясь и до смешного желая впечатлить, пускал дымные колечки. Канада, только усмехаясь на такое представление, один раз пустил губами дымное сердце, которое очень быстро растаяло. После этого Россия выеживаться прекратил. Вот он и подобрался к Канаде вплотную, близко-близко. Сейчас был отличный шанс вывести Канаду из равновесия, тем самым перессорив всю его семейку. Но Россия почему-то медлил. «Все же, секс был слишком хорош», — оправдывал он себя. — Ну так что? Не будешь даже пытаться всех нас порешить одним махом? — голос у Канады по прежнему был бархатным, пусть и немного хриплым от сигарет и стонов. — О чем ты? — вот что Россия умел, так это притворяться дурачком. Впрочем, видимо с Канадой это так не работало. Или у России просто весь мозг в штаны спустился? — Не ты первый, не ты последний, Россия. Все хотят их уничтожить, но я не дам. Прости, — улыбка у Канады была даже слишком сожалеющей и извиняющей. — Господи, — Россия вздохнул, отобрал у Канады из рук очередную сигарету, — Неужели, просто так с тобой еще никто не трахался? — Трахался, конечно. Просто твои намеренья слишком очевидны. Да и ты был бы глупцом, если бы не попытался, — Канада усмехнулся, прижался к нему теплым боком. — Я и есть глупец, — глубокомысленно произнес Россия, притискивая Канаду к себе сильнее и заглядывая в его ставшие темно-вишневыми глаза, — И почему ты так их защищаешь? К какому черту они тебе сдались? — Потому что они — моя семья, — Канада отвел взгляд, все еще прижимаясь к России, — И мне очень нужно, чтобы с ними все было в порядке, понимаешь? — Да, — Россия понимал. Пусть все считают, что семья для воплощений — ничто, и все они слишком долго живут, но сам Россия бы убился, если бы что-то случилось хоть бы и с Беларусем. Или с отцом. Или с У… — Ничего ты не понимаешь, — произнес Канада печально. Отвернулся совсем, отобрал обратно у России сигарету, опять пустил в воздух губами свое дымное сердечко. России почему-то тоже стало грустно. Он погладил Канаду по веснушчатой спине, обнял. — Все я понимаю, — едва слышно выдохнул он. Канада притворился, что не услышал. Тогда Россия осторожно приобнял его и поцеловал в шею, — Давай еще раз? На бис? Ты охуенный, принцесса. — Что за дурацкое прозвище? — Канада не обернулся, но судя по тому, как смягчился его голос, и как он сам расслабился, России удавалось извиняться. Пока что. И он надеялся, что не налажает. — Может, и дурацкое, но зато очень милое. Тебе не нравится? Могу не звать тебя так, — Россия осторожно поглаживал его по талии. Он не знал, зачем говорит это все сейчас, зачем не пытается прервать возникшую случайно связь. Просто ему казалось — Канада этого заслуживает. — Называй, как хочешь, — Канада развернулся, и Россия смог его поцеловать. У него еще никогда не было таких мягких и одновременно страстных любовников. — Можешь побыть в этот раз сверху, — у Канады вытянулось лицо, а Россия уже материл себя на все лады за эту фразу. Но слово — не воробей, как говорится. — Ты это… Серьезно? — Канада выглядел офигевшим в край. — Сейчас передумаю, — сурово пригрозил Россия. — Все-все, молчу, — лицо у Канады в миг стало довольным, как у кота, обожравшегося сметаной. Канада трахал его почти на весу, и Россия нисколько не жалел о принятом решении. Так сладко было, когда чужой член двигался внутри, попадал по простате, а Канада шептал что-то горячечно ему в шею, целовал лихорадочно, и почти верилось, что влюбленно. Но Россия не позволял себе обмануться. И все равно продолжал поддаваться, насаживаться, стонать в ответ, чувствуя чужой член всем нутром. Господи, как же было охуенно. А на следующее утро Россия уехал из Брюсселя. Надолго, очень надолго. И не то чтобы не хотел возвращаться, просто… Боялся. Да какого черта вообще Россия так часто думает о той ночи? Он знал — она ничего не значила. Или это только ему так казалось? Его ломает так до тех пор, пока его опять срочно не вызывают в Брюссель. И он едет туда, превозмогая странное предчувствие — работа важнее всего. Он чувствует дежавю, когда, открывая дверь малого зала собраний, видит чужую одинокую спину посреди стола. — Как долго ты собирался еще бегать от меня? — Ну здравствуй, принцесса.