Песнь о забытом

***

      Очередная бессонная ночь. Голоса в голове не утихали. Прошло уже не одно столетие, боль притупилась, но дискомфорт был. Сегодня было особенно больно.       Все те души которые погубил Сяо, сейчас отзывались тысячами и сотнями криков, визгов, воплей, мольб о пощаде. Пульсирующая боль в сердце, отбивалась туманом в и без этого больной голове.        От этого нет лекарства. Охотник на демонов обречён на вечные страдания, пока в один день не умрет на поле битвы как все предыдущие.        Но есть кое что, что все таки помогает, кое что, что все таки успокаивает голоса в голове, отдаляя их на задний план. И это что то – дивные, спокойные, чудные, веселые мелодии исполняемые то на лире, то на флейте. Когда яксе становиться совсем плохо, мелодия будто просыпается в сознании, и играет так чисто, приятно, она заставляет тело расслабиться, разум – успокоиться. Сяо не знал кто играл эти песни, но догадывался. Его взор сразу пал на Архонта ветров и песен – Барбатоса. Они встречались на войне пятьсот лет назад, тогда Бог спас Яксу от неминуемой смерти.

***

      Сейчас охотнику на демонов тоже плохо и больно, но почему-то мелодия в голове не начинает играть. Это очень огорчает, если эти песни все таки играл Архонт, вдруг он понял что Сяо не помочь? То что его муки никогда не прекратятся? Что он обречён? И перестал стараться?

***

      Ночь сегодня особенно красивая. Россыпь звёзд сияет на небосводе. Как Сяо помнит, глаза у Барбатоса такого же цвета, чистые, наивные и одновременно мудрые. Ему в спину начинает дуть ветер со стороны Монштада. Ветер с той стороны дул довольно редко. Что это могло значить якса не представлял.       Довольно резко поток ветра превратился в человека, а точнее в самого Архонта ветров. – Привет, Сяо! – на его лице была хитрая, но в тоже время нежная и любящая улыбка. Глаза сияли как то самое небо над их головами. Косички качались на ветру. Вот он – спаситель, тот кто все эти года, даже нет, столетия даровал покой ночью. Охотник встал и поклонился. – Доброй ночи, лорд Барбатос. – голова опущенная, сердце бьётся по странному быстро. – Ну что за формальности! Можно просто Венти – голос у него был звонкий, яркий, и до боли приятный. Просто вспомнив все те мелодии напетые его голосом, уже становилось легче, но не до конца. – Как прикажете, что вас привело сюда, Барбат.. Господин Венти? – бард легко хихикнул повернувшись с своему слушателю. – Я же говорил, без формальностей! Ну да ладно, меня сюда привел только ты, Сяо – его улыбка.. она была настолько прекрасна и ярка, что казалось можно ослепнуть.       Его глаза были полны любви, любви к этому самому охотнику, который погубил сотни тысячи душ, этот Охотник не достоин ни любви, ни нежности, ни ласки, он не достоин ничего кроме как искупления своих грехов. Голова невольно поднимается, устремляя свой взор на Венти. – Ах Сяо, Сяо, у тебя же все на лице написано! – улыбка стала ещё нежнее. Бард садиться на камень на котором недавно сидел якша. Жестом указывая на траву рядом с собой призывая сесть. Парень покорно выполняет безмолвную просьбу. Из ниоткуда появляется лира. И начинает играть самую любимую мелодию Сяо. Самую-самую, ту которую Барбатос написал про него. Сам то он не верит, что удостоился такой чести, быть оспеванным в легендарных произвидениях Архонта.       Постепенно вся боль отходит на задний план, голова якси лежит на колене барда. Тепло разливаться на все тело, душу и разум. Эта мелодия, как сны, как мягкое, теплое облако, которое медленно обволакивает его со всех сторон, проникая в разум. Но в голове все так же маячит один вопрос: " Почему именно я? Что я – убийца сделал для того что бы быть удостоенным такой чести? Что Бога заинтересовало в нем? В никчемном, бесполезном, грешнике, который никогда не искупит свои грехи. И все таки этот вопрос соскальзывает с губ. – Госпо.. Венти, почему вы выбрали именно меня? Я ведь.. – мелодия легко заканчивается и палец барда оказывается на губах парня. – Не продолжай. – взгляд юноши стал то ли грустным, то ли виноватым – Я выбрал тебя потому что ты мне понравился – щеки Барбатоса немного порозовели, взгляд пробирался в самую душу, грея ее.       Понравился.. Я? Но как? Почему? Вроде бы ответ был дан, но вопросов становилось только больше. Тишина становилась удручающей, поэтому Бог прервал ее попутно вытаскивая Сяо из своих раздумий. – Ты мне понравился ещё при нашей первой встрече. Я хочу помогать тебе, успокаивать своими песнями даже если меня нету рядом, а когда я есть гладить и утешать, и напевать твою любимую мелодию вживую. Это чувство называется –Любовь, Сяо. – щеки стали ещё более розовыми. Сяо знал что такое любовь из книг, рассказов, разговоров, но никогда не представлял это чувство на себе, не знал как его выражать, ощущать, определять. Так то что он хочет всегда быть с Венти, слушать его песни, чувствовать его прикосновения, это тоже называться Любовь? Взгляд адепта был направлен четко в глаза ближне сидящего. – То есть то что я чувствую, тоже называться Любовь? – вопрос был скорее риторическим, и не требовал ответа, но бард проложил: – Тебе надо самому в этом разобраться – сказал он отворачиваясь, смотря куда то вдаль на звёзды и луну.       Эта картина показалась Сяо поистине красивой. Бог ветров, чье лицо сейчас освещалось луной, то как ветерок покачивал косички, розовые щёчки. Чистые, любящие аквамариновые глаза. Сейчас он пытался запечатать этот момент у себя в памяти, попутно думая над ответом. Любит ли он Венти? Вообще есть ли у него право любить? А особенно – Архонта.       Мысли сорвались в слова, такое ощущение что уже сам разум, тот отголосок эмоций яксы кричал: " Да это так! Я тебя люблю Венти! ", " Да я достоин любви! Даже от Бога! " Все это вылилось в предложение: – Думаю да, я люблю тебя, но не думаю что достоин любви самого Архонта ветра и музыки.. – голос немного подрагивал и хрипел. На такой ответ бард резко обернулся смотря на парня самым удивленным взглядом. Но это удивление быстро прошло сменившись безграничной любовью в глазах, взаимностью – на губах. Лёгкий смешок вырвался из уст Венти. – Конечно достоин дурачек, – руки оказались на щеках адепта, взгляд был направлен точно в глаза, но ощущалось что в сердце. – ты достоин не только меня, всех песен, и что самое главное свободы – щеки якши порозовели, на душе стало так спокойно, тепло, приятно, как будто, не было тех мук, убийств, как будто его руки не перепачканны по плечо в крови. Барбатос продолжил: – я ведь Архонт свободы, Значит я подарю ее тому кого я ценю и люблю! – лёгкий поцелуй остался на щеке Сяо, глаза округлились, стали полны удивления, но не отвращения. Бард прижал уже своего адепта к груди. Они оба слышали сердцебиение друг друга, было приятно, даже нет чудесно. Так хорошо, как сейчас охотнику ещё не было.

Теперь уже не нужны были песни что бы успокоить разум Яксы, было достаточно Венти под боком.