Моя очередь

Проходит несколько дней. Барыгина взяли на месте передачи денег вместе с Атлантом, а после этого была проведена пресс-конференция, где Паша, Андрей и генералы рассказывали о проведении данной операции, обо всех обстоятельствах и ответили на некоторые вопросы журналистов. Когда этот эфир увидел Фомин, сказать, что он был в шоке, ничего не сказать. Все те дни, пока он думал, что Паша мёртв, Лёша места себе не находил, он приезжал на могилу, носил цветы и даже позволил себе заплакать там. После конференции, Паша вышел из здания на улицу, чтобы подышать свежим воздухом, как вдруг раздался звонок. Звонил Лёша. И что Семёнов ему скажет? Ничего. Это не телефонный разговор, да и почему он должен отчитываться ему о своей работе? Паша не стал отвечать, он сбросил и поехал домой, чтобы немного отдохнуть, ибо после нескольких душных часов в помещении среди толпы людей, нужно было побыть одному. Пока он ехал, телефон буквально разрывался от Лешиных звонков, а после пришло сообщение, что Фомин приедет к нему. Паша хотел написать ответ, но не стал. Поговорить всё же стоило. Припарковавшись возле своего дома, мужчина увидел машину Фомы и его самого, сидящего возле подъезда. На улице как назло пошёл дождь, а Паша не взял с собой зонт. Плевать. Он вышел из авто и направился в сторону Алексея. Паша оставил пару метров расстояния, глядя на Лёшу, чьё лицо не выражало ничего хорошего кроме как разочарования и обиды. —Привет. — выдавил из себя Семёнов. Фома продолжал молча смотреть на Пашу, пока медленно не подошёл к нему почти впритык. —Скажешь, что я мудак? Да, я не сказал тебе, не предупредил, извини. Я...— Мужчина не успел договорить. Лёша врезал ему с кулака, от чего Паша покачнулся и чуть не упал. —Фома какого хрена? —Какого хрена? Это я тебя должен спросить. — Семёнов начал закипать. Фома сам не раз устраивал такое, а сейчас обвиняет в чём-то Семенова? В этом весь Лёша и это очень бесило. Паша мог бы спокойно дать сдачи, но не стал. Семёнов высказал Лёше всё, что хотел, напомнил о его подобных «воскрешениях», в сравнении с которыми Пашино выглядело как детский сад. В итоге они оба наорали друг на друга, а потом замолчали, всё ещё стоя на улице. —Я испугался за тебя, Паш. Правда. —А я за тебя нет тогда? Ты у меня на руках умер. —Прости. —Проехали. Пойдём уже. — Семёнов направился в сторону подъезда, а за ним Фомин. Их отношения что-то с чем-то: сначала наорали друг на друга, а потом вместе идут пить. Идеально. Фома давно не был у Паши в гостях, но даже после долгого отсутствия, всё казалось родным и привычным. Семёнов ушёл переодеваться, ибо весь промок, а Леша пошёл мыть руки. —Расскажешь как всё было? —А ты мне не хочешь рассказать, как всё провернул? У меня всё проще намного: другая машина, окна затонированые, внутри кукла. Всё. —А как же снимки, где ты? —Гримёры постарались. —И это всё? —Все, а что ещё? —Понятно. Ну, я тебе пока ничего сказать не могу, всё слишком сложно. — Семёнов демонстративно закатил глаза и ответил, что ему уже всё равно, главное, что Фомин живой. —Сначала ты воскрес, теперь моя очередь. — Мужчины смеются и открывают бутылку водки, чтобы отметить успешное закрытые дела и Пашино возвращение. Лёша скучал по нему, по общению и встречам, а сейчас он был счастлив как никогда. Паша жив и это самое важное для него. —Паш, давай снова начнём общаться. Два месяца это слишком большой период. —Ну, я не против. Но ты же знаешь, что я всё ещё мент, а к моей дружбе с тобой относятся с негативом, да и в твоих кругах это не одобряют. —Знаю, но мне всё равно. Я не хочу прекращать общение только потому что кто-то против. —Тоже верно. — они выпили ещё по стопке. Через какое-то время Фома собрался домой. Паша проводил его до машины, попрощался и Лёша уехал. Они всё ещё друзья, лучшие друзья, братья и ничто не сможет это разрушить, даже они сами.