We could have had it all

В одном из центральных графств Англии, в индустриальном городке Коукворт, хоть и не в самом богатом доме, но в любящей семье, жили три сестры. Мистер и миссис Эванс старались дать своим дочерям все. Именно поэтому Гарольд не покладая рук трудился на местной деревообрабатывающей фабрике. Он был человеком коллектива, отнюдь не лидером, но ему нравилось чувствовать себя частью целого механизма. Речь идёт о мужчине среднего роста и плотного телосложения. Тёмно-русые, не отличающиеся особой густотой, волосы, миндалевидные, зеленые, обрамлённые мимическими морщинками, глаза. Гарольд часто улыбался и никогда не упускал момента подбодрить окружающих одной из своих забавный жизненных историй. Отец девочек не делил домашние дела на «мужские» и «женские», а все деньги, которые он зарабатывал, уходили в семейный бюджет, которым, в свою очередь, заведовала его супруга. Клариса — обладательница густых ярко-рыжих волос и голубых глаз. Это была женщина невысоко роста, с пышными формами и крупными, но правильными чертами лица. Миссис Эванс была полной противоположностью своего мужа. Она не любила большие компании и чувствовала себя не комфортно, работая «на дядю-начальника», как она сама это называла. По началу женщина подрабатывала на дому портнихой, а потом и вовсе решила взять все в свои руки и открыла собственное небольшое ателье. Спустя некоторое время Клариса, покрыв долги, взятые на реализацию своего дела, вышла на хороший доход, но большая часть этих денег уходила на покрытие аренды, уплату рабочим и прочие производственные расходы. Разумеется, остальные средства шли в семью, помогая держаться на плаву и не бедствовать.  Мистер и миссис Эванс могли часами болтать на кухне, занимаясь бытовыми делами, а потом и вовсе сидеть молча по разным углам комнаты с умиротворенными лицами. Отец читал очередную книгу о смелых путешественниках, а матушка подсчитывала финансы и подбивала дебет к кредиту. Старшая дочь Эвансов, Петунья, уже с детства обожала игру в дочки матери и планировала будущую супружескую жизнь. Она мечтала об аккуратном доме в престижном районе и таком же счастливом браке, пример которого всегда был перед ее глазами в виде мамы и папы. Петунья всегда старалась угодить родителям, почувствовать их гордость и получить похвалу. Внешне девочка была полной копией отца: рослая и худенькая, с темно-русыми волосами, серо-зелёными глазами и мелкими аккуратными чертами лица. Средняя дочь по имени Лили тоже в будущем стала бы очень хорошей матерью, но в детстве мало думала об этом. Это была храбрая, очаровательная, открытая девчонка, обладательница длинных, рыжих волос и обворожительных ярко-зелёных глаз. Она будто бы забрала все самое лучшее от своих родителей. Малышка Вайолетт, третья дочь Эвансов, будучи ребёнком, жила в своём мире. «Фантазерка» — так по доброму звала ее матушка. Внешне младшая Эванс была безумно похожа на неё: рыжая, голубоглазая, низкорослая девчушка. Черты лица, как и у Кларисы, были довольно крупными: пухлые губы, широкий нос и большие глаза, волосы девочки были стрижены в аккуратное пышное карэ. Игры в дочки матери, как и папины рассказы, ей были не по душе. Вместо этого, она то и дело зазывала сестёр с собой к загадочному витому дереву играть в ведьм или гулять по лесу и расследовать мистические тайны, слушая капризы старшей Эванс о том, что это «ненормально». Петунье не доставляли удовольствия забавы сестёр, Лили было интересно разбавить серые будни, играя по правилам младшей сестры-заводилы, а у Вайолетт буквально загорались глаза, когда та рассказывала сёстрам об очередном мифическом существе, которое сама же и придумала. Со временем Петунья перестала гулять вместе с сёстрами, может это было и к лучшему, ведь вскоре, во время очередной игры, Лили проявила свои магические способности. Вайолетт так восторгалась сестрой, что та совершенно отодвинула мысли о странности происходящего в сторону. Это был их небольшой секрет. Они все чаще убегали на своё тайное место и практиковались. Таким образом, уже в раннем возрасте, Лили умела хорошо управлять своими способностями. В глубине души Вайолетт надеялась, что у неё тоже получится оживить увядший цветок или поднять в воздух горсть листьев, подобно сестре, ведь она так хотела этого. По правде говоря Ви не могла смотреть на мрачную действительность, поэтому и старалась скрыться от вечно пасмурного Коукворта в своих детских мечтах и надеждах. Сестры стали то и дело замечать, что за ними наблюдает странноватый бледный мальчишка. Вообще здесь никто не был особо загорелым, ведь солнце почти не радовало своим присутствием жителей Коукворта. Но этот паренёк был по особенному бледен, как-то нездорово. У мальчика были темные, засаленные волосы, длинной до плеч, странная неопрятная одежда и большой крючковатый нос. Позже выяснилось, что таинственного парнишку зовут Северус, именно он то и рассказал девочкам все о волшебном мире. Лили вскоре близко сдружилась с мальчиком, чувствовалось, что и Северус хочет дружить именно с ней, а младшую Эванс терпит из необходимости. Вайолетт понимала, что, несмотря на внешний вид простачка, Северус был довольно хитрым и умным мальчиком, потому всегда с опаской относилась к нему. Он же неоднократно намекал младшей Эванс, что магический дар либо есть, либо нет. Так что, ей стоит перестать стараться уподобится старшей сестре, которой он, в свою очередь, пророчил великое будущее. В один из одинаково-серых дней Коукворта, Петунье стало одиноко и девочка решила разыскать сестёр. Таким образом старшая Эванс стала свидетельницей одного из трюков Лили. «Ты уродка!» — выпалила тогда она и бросилась домой, но на пол пути ее нагнала Вайолетт. — Что ты собираешься делать? — отчеканила младшая, не давая пройти сестре. — Я расскажу обо всем маме! — отрезала та, гордо вздёрнув нос, как бы доказывая, что уверена в правильности своих действий. Вайолет, приблизилась к ней на пару шагов, после чего Петунья, растеряв свою решительность, отступила назад, все ещё вздергивая подбородок, пытаясь выглядеть убедительно. Со стороны это было весьма забавно, ведь низенькая Ви сумела нагнать страху на сестру, что старше ее на три года и выше чуть ли не на голову. — Зачем? Мы не сделали ничего плохого… тебе стоит извиниться перед Лили, — Вайолетт недовольно хмурила брови, — пусть она сама расскажет, когда захочет. — Да вы даже мне не сказали! — Потому что ты всегда портила нам веселье и хочешь сделать это сейчас! — От злости девчонка совсем перестала думать, о том, что говорит, — ты просто ей завидуешь! Потому, что не можешь так, как она! — Ты тоже! — От обиды выкрикнула Петунья, после чего Вайолетт умолкла. Воспользовавшись замешательством девочки, Петунья ловко прошмыгнула мимо неё и направилась к дому. Вайолетт понимала, что ее сестра от части была права. Нет, она не завидовала Лили, она восхищалась ей и дорожила той частичкой волшебства, которой сестра с ней делилась. Но Ви так хотела тоже научиться колдовать, ведь это была её заветная мечта. Петунья же обижалась по началу лишь на то, что у сестёр был от неё такой серьёзный секрет. Она понимала, что сама от них отдалилась, но обида и ревность слишком больно жгли сердце. Вайолетт вернулась к Северусу и не находящей себе места Лили. Сестра ходила из стороны в сторону, пока Северус пытался найти слова поддержки и утешения, сидя у старой ивы. — Ну что? — тут же встрепенулась Лили, видя приближающуюся сестру. — Она собирается рассказать все родителям, — Ви хмуро плюхнулась на траву рядом с Северусом. — В это в любом случае трудно поверить. Скажите, что она обиделась из-за того, что вы не позвали ее гулять и все придумала, — мальчишка деловито излагал свой хитрый план. Вайолетт в глубине души оценила ход мыслей Северуса, но не успела высказать своё согласие, как старшая сестра твёрдо отрезала: — Нет. Я не хочу врать в глаза маме и папе, ещё и выставлять Петунью дурой, — Лили тяжело вздохнула, заправляя тяжёлые рыжие пряди волос за уши, — Я скажу им правду. Ви и Северус переглянулись, они оба знали, что Лили бесполезно в чем то убеждать, девчонка будет стоять на своём. От части, каждый из них понимал, что Лили поступает правильно. — Тогда пойдём домой? — Вайолетт поднялась с земли и отряхнула светлое платьице. В ответ последовал одобрительный, но хмурый кивок сестры. Она переживала, это было видно. Девочки распрощались с заметно погрустневшим Северусом и, взявшись за руки, молча побрели в сторону дома. Мальчик всегда с неохотой возвращался домой, он часто делал вид, что уходит в одно время с сестрами, а сам оставался гулять до поздна. Это не удивительно, ведь дома у Северуса не все было хорошо, девочки замечали это, но понимали, что ни к чему задавать лишних вопросов. Для семьи Эванс этот вечер тоже был не простым. Лили и Вайолетт, сознавшись во всем, сидели с опущенными головами. А Петунья, скрестив руки, стояла позади дивана, где устроились мама и папа. — Вас кто-то мог видеть? — Клариса строго глядела на дочерей. Ее мало заботили слухи и людское осуждение. Она беспокоилась о безопасности девочек. — Нет, — буркнула Лили. — Кто-то знает об этом, кроме нас? — мягко продолжил Гарольд, приобняв жену, которая заметно нервничала. — Северус, он живет в доме по соседству… С каждым словом глаза мамы становились все шире, а голос Лили все тише. Клариса посмотрела на супруга, тот тяжело вздохнул. — Но он тоже волшебник! — тут же выдала Вайолетт, подняв голову, инстинктивно стараясь защитить сестру. Младшая Эванс считала, что виной всему ее игры, в которые она втянула Лили, — И его мама! Он говорит, что есть целая шк… — Нельзя ему верить! — выкрикнула Петунья, перебив сестру, — Вы вообще видели его?! Он… — Ти-и-хо, — Гарольд слегка приподнял руку, покоившуюся на подлокотнике дивана, призывая дочерей успокоится. Клариса сидела с закрытыми глазами и массировала виски, пытаясь как можно скорее усвоить информацию. Повисла небольшая, но очень напряженная пауза. — Давайте договоримся так, — в тишине раздался размеренный и спокойный голос Гарольда. Казалось, что этот человек в любой ситуации может оставаться сдержанным, будто бы всегда уверен, что сможет решить проблему, — Вы ведёте себя осторожно и держите происходящее в тайне до тех пор, пока мы с мамой не выясним, как правильно вести себя дальше… Идёт? Девочки охотно покивали головами. В ту же минуту реплику мужа завершила Клариса: — А теперь все бегом чистить зубы и спать! — без злости, но схмурив брови, проговорила женщина, после чего сёстры кучкой побежали в сторону ванной комнаты. Ко сну они готовились молча, так же тихо и легли по кроватям. Младшей Эванс было не уснуть, чувство вины и тревоги никак не покидали голову. — Ты спишь? — шепотом выдала девочка, обращаясь к лежащей на соседней кровати Лили. — Нет, — она тяжело вздохнула и потянулась к ночнику, — Петунья, а ты? — Да, — старшая Эванс все ещё обижалась на сестёр. Лили же не держала на неё зла, она была уверена, что никто в семье не считает ее «уродкой». — Странно, как же ты тогда умудрилась мне ответить? — хитро улыбнулась девочка и кинула в сестру подушку. — Ах ты!.. — Петунья тут же вскочила, задыхаясь от возмущения, она пыталась подобрать достойные слова в ответ на эту шалость, пока средняя звонко хохотала, — На тебе! В Лили полетела ответная подушечная бомба, та ловко отбила её руками и попала в младшую Эванс. Ви будто бы ждала момента, чтобы присоединиться к битве, она приподнялась с кровати и с озорным взглядом взяла в руки подушку. Под звонкий хохот сестёр, доносящийся из их комнаты, Клариса перемывала посуду, оставшуюся после ужина. Гарольд, закончив протирать стол, подошёл к супруге, обнял ее со спины и проговорил: — Главное, что девочки помирились и остаются дружны. Клариса вздохнула, убирая тарелку в шкафчик: — Да, но эти способности… Я боюсь за Лили. — Завтра перед работой навещу Снейпов, поговорю с Эйлин об этом, — мистер Эванс старался успокоить супругу, та одобрительно кивнула, повернувшись к нему, на что Гарольд улыбнулся и чмокнул ее в нос, словно маленькую девочку, — Идём спать? Клариса тут же растаяла и все ещё пытаясь сдерживать улыбку, согласилась на предложение мужа. Вскоре Лили получила письмо из Хогвартса. Опасения родителей сменились огромной гордостью за дочь. Вайолетт с восторгом разглядывала письмо и так бы хотела получить такое же. Ей было грустно расставаться с сестрой, но она была рада за неё. Петунья же жутко ревновала. Все внимание родителей было обращено на сестру: «Неужели необходимо быть волшебницей, чтобы они мной гордились?!» — думала девочка. В сентябре Лили покинула родной дом, Ви жутко скучала по ней, а Петунья успокоилась и стала жить своей жизнью, принося домой хорошие оценки и открывая себя в одном хобби за другим. Дни тянулись медленно и стали особенно мрачными. Вайолетт не сдавалась и отчаянно пыталась выявить у себя магический дар в тайне от сестры. Она знала, что та ее осудит или того хуже, посмеётся. Лили рассказывала Ви о волшебном мире, когда приезжала домой на каникулы. Она всегда поддерживала младшую сестру и верила, что к одиннадцати годам, та обязательно откроет в себе дар и получит заветное письмо. Таким образом прошли полтора года. Это было ничем не примечательное пасмурное утро, за окном плотной стеной стоял туман, глядя на него сразу можно было почувствовать, как на улице промозгло и сыро. Мама кружилась у плиты, она на скорую руку замесила опару для блинов, чтобы накормить завтраком домочадцев и улететь на работу. Вообще-то Клариса не любила готовить, да и гораздо вкуснее и душевнее это получалось у Гарольда. Но в этот день Мистер Эванс листал газету, попутно разговаривая с Петуньей о ее успехах в вышивке. Ви без какого либо интереса наблюдала за тем, как готовит мама, сидя за столом вместе с сестрой и отцом. — Зато мы с Ви нормальные! — вдруг выдала старшая Эванс, город подняв острый нос. Вайолет так захлестнула злость, но она даже не хотела что либо отвечать сестре, лишь дальше смотрела, как Клариса готовит злосчастные блинчики. — Лили тоже нормальная, милая. — посмеялся Гарольд, а потом чуть строже глянул на дочь. — Каждый талантлив по своему, это совсем не повод для осуждения. Ви так надоели все эти скучные посиделки, неужели ей до конца своих дней суждено торчать в ненавистном городе. Закипающий чайник, вечно брюзжащая Петунья, шипящие на сковороде блины, от этого злость все сильнее росла внутри девочки. И тут раздался хлопок, тесто из плошки разлетелось в разные стороны, все уставились на угваздагную миссис Эванс, та медленно повернулась с широко открытым от удивления и негодования ртом. Она судорожно тряхнула руками и расправила пальцы, смахивая с них тесто. У младшей Эванс сердце ушло в пятки. Не от страха, а от удивления: «Неужели у меня наконец получилось… Это я сделала?!»