Безмолвное прощание

Жить с тревожностью невероятно тяжело. В особенности тем, кого мучают навязчивые мысли, сомнения и переживания. Они не утихают, встречая с пробуждением и до провала в сон. День за днем ничего не меняется. Вы слышите их, хоть и пытаетесь отчаянно это скрыть. Они мешают вам жить, не позволяют сделать шаг вперед и терзают ваш внутренний мир. Сбежать от них не так просто. Долгие сессии с психологами помогут лишь тем, кто по-настоящему готов избавиться от них. А те кто привык сбегать, никогда не получат успокоения. Они забываются в алкоголе, запрещенных веществах и бесконечном самообмане. Они верят, что «ничто не вечно» и рано или поздно все это закончится, но это далеко не так.  Все мы от чего-то бежим, но каждый делает это по-разному. Кто-то пытается абстрагироваться от травмирующих воспоминаний, кто-то заведомо сбегает, так и не узнав что могло бы произойти, а кто-то пытается забыться.  Вы опьянете, потеряете связь с реальностью или вовсе потеряете себя, но они никуда не исчезнут, как бы вы ни старались. Они с вами навсегда, до тех пор, пока вы не осмелитесь перестать убегать. *** С тех пор, как Такаяма покинула их клуб, Ран не просыпался. Он проспал дольше ожидаемого, что было довольно удивительно с его образом жизни. Он мог спать по часу в сутки, путать день и ночь, а иногда и вовсе обходиться без сна. А в выходные, Хайтани проводил под одеялом, проваливаясь в долгий сон. Вечер пятницы как-то мог оправдать его дебош, пьянство и незапланированный сон, но Риндо не собирается в этот раз оправдывать ужасный поступок брата. Он только и делает, что оправдывает, заминает и прикрывает, что безусловно задевает его гордость.  Пытаясь припомнить хоть какие-то ответные поступки, Рин понимает, что их достаточно.  Ран ни раз вытаскивал его из полицейского участка, ни раз прикрывал от неприятностей и просто напросто заботился о нем, как родитель.  Злость переполняет его, заставляя мысленно представить неаккуратное убийство. А что же будет, если он прямо сейчас ударит такого уязвимого и обезоруженного «грозного» старшего брата его же оружием? Зрелище явно будет не лицеприятным. Стоны боли наверняка вырвутся из уст, он услышит сладостные для ушей звуки хруста костей, а некогда вспыхнувшая ярость внезапно улетучится после пары ударов.  Но… Риндо заминает эту воображаемую сцену у себя в голове. Возможно, когда-нибудь его ярость вырвется наружу подобным образом, но бить обезоруженного - самое омерзительное занятие, да и скучное. Тем более, будучи на равных условиях, Рин вряд ли одержит победу. Ведь старший брат знает его уж слишком хорошо и наверняка выиграет. Злость постепенно уходит, оставляя после себя неприятный осадок. Что же это? Намек на то, что их стычка насмерть может произойти в реальной жизни, или же очередное «оправдание», которое он маскирует за фасадом глубокой обиды? Риндо не хочет забивать этим голову, как и привык это делать.  «Горбатого только могила исправит» - он верит в это убеждение, всякий раз напоминая самому себе, что Рана уже поздно «исправлять». – Где я? – спросонья, первым делом спрашивает Ран, поймав Риндо взглядом.  Разлепив сонные веки, Ран почувствовал себя ожившим мертвецом. Но вместо Загробного Царства, пред ним находился знакомый ему интерьер их общего кабинета. Нос заложен, а в горле пересохло.  Младший брат сидел напротив него, развалившись в кресле и что-то печатая в телефоне.  – Ты в клубе. – даже не взглянув в сторону брата, отвечает Рин.  – Сколько сейчас? – протирая глаза, продолжает Ран. – Три часа дня.  – Сколько я спал? – с ужасом привстал Ран. – Ты спал двенадцать часов, но до этого натворил много чего.  – Что я натворил?  – А ты хочешь это узнать? – откинув телефон куда-то в сторону, Риндо наконец одарил брата злобным выражением лица. – Ты напал на бармена, лез в драку со мной не единожды, нагрубил Такаяме, а еще… – Погоди! Такаяме?! – искренне удивившись, переспрашивает Хайтани. – Конечно, ты ведь «ничего» не помнишь. – саркастично выдает Риндо. – Я позвал ее, думал она поможет тебя в чувства привести, но ты и ее послал.  – Зачем ты ее позвал?! – срываясь на крик, запаниковал Ран. – У тебя совсем мозгов нет? Нахер ты ее сюда притащил, еще и в такой момент?! Он оглядывает себя, замечая отвратительный внешний вид. В зеркало он даже побоялся смотреть, ведь знал, что там ситуация покажется еще хуже. – Не ори на меня! Это ты виноват! Кто же, блядь, знал, что ты из-за какой-то бабы начнешь бухать? Еще и в будний день! Ты бросил меня одного разбираться с делами! Что мне еще оставалось делать, кроме как не применить даже подобные методы?! Ран все-таки не выдерживает и подбегает к зеркалу. Он выглядел ужасно. Волосы превратились в комок из запутанных волос и хаотично торчащих прядей. Лицо абсолютно бледное с заметными синяками под глазами. Кто же знал, что все так обернется?  – Ты вообще меня слушаешь?! – взрывается Риндо, наблюдая за суетящимся братом. Риндо продолжает читать нотации на фоне, пока Ран пытался привести себя в порядок хотя бы частично. Ведь больше всего его волновало не отвратительное поведение во время пьянства, а внешний вид, в котором он предстал. Он не хочет показаться в ужасном внешнем виде перед подчиненными, поэтому метается по кабинету, пытаясь скрыть все возможные изъяны.  Все равно никто из «потерпевших» от его пьянства не посмеет озвучить что-либо вслух в его адрес. Они молча опустят головы и продолжат выполнять свою работу. Но Ран все знал. Он знал, что у всех на уме.  Он знал, что в их уважении нет и капли искренности. Он знал, о чем они думают на самом деле. – Рин, я домой. Мне нужно срочно принять душ. Я не смогу так работать.  Старший Хайтани собирается в попыхах, накидывает пиджак и подбегает к двери.  – Можешь не возвращаться! Я тут и без тебя справляюсь лучше. – колко бросает тому вслед Риндо, словно обиженный ребенок. – Вернусь к вечеру! – прощается Ран, не обращая внимание на надутого брата. *** После душа и некоторых процедур, Ран наконец-то ощутил спокойствие. Он разлегся на кровати и уже набирал номер младшего брата. По разъяренному лицу Риндо, он более менее понимал, что натворил, но масштаба проблемы он не мог вообразить. Все-таки, ему больше не стоит притрагиваться к бутылке, ибо последствия не особо приятные. Честно сказать, Хайтани особо не заботила чья-либо обида или неосторожные слова. Но выслушать брата ему было жуть как интересно. Что же поведает ему Риндо? И почему сквозь длинный монолог на фоне бесконечных нравоучений и упреков, ему удалось различить лишь имя - Такаяма.  «Она же вроде свалила еще тогда ночью, разве нет?» – размышляет Хайтани, пытаясь вспомнить хоть что-то, но все было тщетно.  – Чего тебе? – огрызнулся младший, не желая молча заминать свое возмущение.  – Ты все еще в клубе?  – Да. Ты поэтому звонишь? – Ты говорил, что моя бывшая приходила. Что я там ей наговорил? – Ран переходит сразу к самому интересному и таинственному, ибо остальное уже казалось чем-то менее значимым.  – Ты реально не помнишь или пиздишь? – по голосу младшего было понятно, что тот явно не поверил в беспамятство. Но здесь была и доля правды. Ран смог вспомнить какие-то отрывки минувшего дня, но детально и смазанно. – Я ничего не помню. – нагло и без лишних интонаций выдает Ран. – Ты нагрубил ей и кричал, что это она во всем виновата и первая тебя кинула. – Риндо немного преврал для большего эффекта, ведь понимал, что эго старшего брата это непременно заденет. Слезы Такаямы он решил не упоминать, ведь брата он знал слишком хорошо, чтоб выдавать столь опасную информацию. Любого адекватного человека наверняка это огорчит, он будет чувствовать вину или хотя бы раскаяние, но не Ран Хайтани.  Он возгордится собственным злодеянием, превращая в очередное доказательство своего превосходства. Такая холодная и злая Такаяма Маки попалась в эту ловушку, полностью возвращая себе образ наивной жертвы, из которой в скором времени вновь высосут всю жизнь. И неважно, что Такаяма выглядела разбитой и жалкой. Его это не волнует. Хайтани вцепится в это мертвой хваткой и не отпустит, заставив ее заплакать уже кровавыми слезами.  – Что?… – На том конце провода резко замолчали. Да. Риндо ударил по слабому месту. Ран точно будет взбешен. – Я не мог такое сказать!  – Я стоял рядом и все слышал, братец. – стараясь не засмеяться, самодовольно ответил младший. – Риндо, не зли меня. – сквозь зубы процедил Хайтани. Холодный пот пробрал его тело, заставив ощутить неприятный укол где-то в груди. – Это не может быть правдой! «Что я, блядь, натворил?!» – проносится в голове внутренний голос. «Теперь эта сучка думает, что я упал перед ней на колени в страданиях?!» – его эго определенно было задето, как и предсказывал Риндо. Он никогда не молил кого-то о чем-либо и не говорил столь самоунизительные вещи. Ведь для себя, как и для окружающих, он был и остается идеалом, который не имеет право на подобные изречения. «Только не это!» Мерзость, к которой он не хочет иметь какое-либо отношение. – А я-то что? Тебя никто за язык не тянул. Я просто передаю все, что слышал напрямую. Мне врать тебе незачем.  – А Маки? Что она сделала? Ударила меня? Накричала? – не унимался с вопросами Старший Хайтани. – Нет. Она просто ушла. – быстро ответил младший, чем вызвал недоверие. Возможно, стоило сделать интонацию менее дрожащей. Ведь старший брат имел невероятную способность ощущать все через малейшие изменения в голосе, интонациях и в мимике. Он точно что-то заподозрил. – Если ты мне врешь, то я это так просто не оставлю. – перешел на угрозы Хайтани. – Ой, как же страшно. Сами разбирайтесь со своим дерьмом, ты и так меня в это впутал. Делай с этой инфой что хочешь, но перед Такаямой ты явно проебался, братец. – в любой другой ситуации, он бы и слова поперек не сказал в ответ на подобные угрозы, но Риндо имеет право злиться и выговаривать все, что вздумается. Ведь своей вины он больше не ощущает. Злость к старшему брату перевесила все остальное, что и здравый рассудок велел тому переложить всю ответственность на брата. – И без тебя это знаю! – Можешь не приходить сегодня. Я справлюсь без тебя. – бросает Риндо последние фразы и завершает звонок.  «Мелкий засранец. Надо бы отпиздить этого грубияна, но не сейчас.» – мысленно огрызается Хайтани, прежде чем откинуть телефон куда-то в сторону. Смешанные чувства одолевали разум. Первым делом, он задавался разумным вопросом:  «Зачем она явилась ко мне по первому зову, хотя сама утверждала, что ничего не испытывает?» На этот вопрос так и напрашивался очевидный ответ, но это так просто не клеится с другими факторами. Маки ведь просто ушла, ничего сказав. Так ведь?.. Она просто ушла, не высказав и слова поперек? Маки обычно не из тех, кто держит все в себе. Даже на момент их ссор и расставания она не держала в себе свои эмоции. Такаяма очень эмоциональная, хоть и отчаянно пыталась это скрыть. Его это и привлекало в ней больше всего. Ее симпатичная мордашка шла в комплекте вместе с эмоциональной натурой, что подпитывала его куда сильнее связей на одну ночь. Быть может, младший брат все-таки умудрился соврать? Он все равно узнает об этом. А сейчас он принимает решение вновь дать о себе знать весьма прямолинейным способом. Маки не сможет проигнорировать его в таком случае. Ран и сам не понимал, что именно движет им, но одно он знал точно - Маки не сможет устоять перед ним. И он еще раз в этом убедился, нагло явившись к ней на рабочее место. Разузнать подобную информацию было проще простого. Ему не составило труда появиться самостоятельно в ее жизни, ведь что не сделаешь в угоду собственному любопытству. На самом деле, он мог бы и не приезжать к ней, забыть и жить дальше, но противоречие в некоторых фактах заставили пересечь тонкую грань своего эго. Все же, оно было задето и ущемлено, а это он так просто не оставит. Увидев ее вновь, он сразу все понял. Ее горящие глаза, детское смущение и красные щеки выдавали ее. Разумеется, она велела ему убраться, но в ее голосе звучали маленькие крупицы сомнения. Она хотела его увидеть, хоть и скрывала это. А стоило ему дотронуться до нее, как она тут же растаяла. «Подумать только, она и впрямь поверила в эту нелепую ложь.» – пронеслось у него в голове, стоило ему вновь выдать ей сладкую ложь. «Мне так жаль за все произошедшее.» «Ты не должна была все это увидеть.» «Я сожалею обо всем. Прости меня!» Ран не испытывает раскаяния, хоть и заставляет себя выдавливать нужные эмоции на очаровательном лице. Он опускает взгляд и изображает сожаление, мысленно улыбаясь собственному притворству. Такая нелепая и сладкая до дрожи ложь заставляла ее сердце трепетать все сильнее. Он знал свою Маки Такаяму, как никто другой. Она поверит в любые «искренние» речи, которые он ей нашепчет на ухо. Ран был не новичком в этих маленьких играх. Он знал куда надавить и какие тактики применить. Ее простодушие и наивность так легко играют ему на руку. А ведь он успел поверить в то, что она в самом деле смогла закалить в себе хладнокровение. Он обычно не связывается с одной и той же девушкой дважды. Ведь это вызывало в нем лишь скуку. Зачем играть в эту игру с одним и тем же «персонажем», если можно испытать новый опыт каждый раз. Но в этот раз Рану действительно стало интересно. Ведь Маки продержалась рядом с ним дольше всех остальных и отчаянно пытается сделать вид, что она оканчательно абстрагировалась. Однако, это далеко не так. Он раскроет ее окончательно, заставит признаться в собственной фальши и вывернет ее инстинные чувства наизнанку. Ран умел это делать, как никто другой, ведь практиковал уже не в первый раз. А Маки Такаяма - такая же наивная дура, как и все остальные. Ничуть не выделяется, боится излишнего внимания, но в тайне жаждет. А получив это мнимое ощущение нужности, такие как она не замечают, как открывают свою душу со всеми слабостями. Они уязвимы и беспомощны, а Ран Хайтани кажется идеальным воплощением принца, который непременно спасет. Но рано или поздно они понимают, что никакого спасения не будет. Принц превратит принцессу в ничтожество и исчезнет. Ведь каждая из них никогда не сможет стать для него особенной.