Братик

      Какое бы сделать начало?! Банальное «Синянь всегда считала себя лесбиянкой, сколько себя помнит»? Или «впервые первая рок-музыкантка Лиюэ почувствовала рок-н-ролл в сердце только после появления рыжего снежневца»? Все равно слишком скучно начинать свое повествование с такой очевидной дребедени.       Однако как бы банально и избито не было происходящее, а его действительно проще всего описать так.       «Что ты чувствуешь, когда влюбляешься? Я даже знаю…» — Сянлин не могла дать ответ на это лучшей подруге. Их отношения с Кецин начались внезапно. Без бабочек в животе. Без тревожности и без страха. Ну, по крайней мере, именно у дочки шеф-повара Мао, о самой Кецин расскажем в другой раз. А то, что чувствовала внутри Синянь шло в полный разрез со всей ее жизнью. Пусть она ни разу в жизни ни с кем не встречалась, все ее симпатии были направлены на девчонок, таких же как и она. Но никак не на Предвестников из Фатуи. Признаться честно, она была очень зла на Путешественницу за ее ложь, на что Паймон пролепетала, что это не ложь, а сокрытие правды ради ее же блага. Но все равно бесило.       После Иназумы они пересекались еще пару раз. Совершенно случайно встречали друг друга на улице Лиюэ и выходили гулять. Последний раз был как раз после открытия об его «работе». И всю дорогу Синянь ходила надутая, обиженная, пока под напором надоедливого парня не призналась, что все знает. *Глубокий вздох* Уже после она пожалела о своих словах. Даже для фатуйца он был слишком классным и никак не выходил из головы. Она звала его «Братик Тарталья» при первом знакомстве. Теперь же это «Братик» стало нарицательным описанием для ее влюбленности.       Тарталья не был девушкой. Не был Лиюэвцем. Не был даже ее возраста. Он был молодным, но взрослым парнем лет 22. Он никогда не посмотрит на такую малолетку. Да и зачем она ему?! Скажу вам по секрету, но когда-то девушку отшила сама Бейдоу. Да-да, первой крашиней главной героини этой истории была самая заглавная пиратка Лиюэ! Заглавная пиратка, которая дала ей отворот-поворот. Хорошо, что сама госпожа Бейдоу была очень хорошой, и они смогли сохранить дружеские отношения. А теперь Синянь задумывается, а были ли это настоящие чувства. Вот рядом с Аяксом она млеет. Сердце начинает пускаться в бешеный ритм. А стоит ли говорить, сколько песен она написала про свое разбитое сердце? Ну как разбитое… Технически, она ему не признавалась ни в любви, ни в дружбе, ни в товариществе. Так что даже коммунизма не получится.       «Янь-янь, выпей чаю! Сегодня он поистине получился чудесным», — протягивала ей фарфоровую чашечку Юнь Цзынь. Девушка с тоской взяла этот предмет сервиза.       «Кто я? Почему он?», — она шептала едва слышно, но острый актерский слух слышит каждый шорох.       «Ты это ты, и никто больше. Ты не становишься кем-то плохим от того, что влюбилась в парня».       «Но!!!» — она собиралась неконтролируемо громко закричать возражения, но изящный указательный пальчик прикоснулся к ее губам.       «Ты больше переживаешь, что он из Снежной или то, что он мужчина?»       «То, что он из Фатуи. Да и на это мне уже все равно. Я слышала, что у них в стране царит страшный сексизм. А вдруг я.»       «Никаких «вдруг». Тебе стоит попробовать. Я узнавала, они пока пробудут у нас. Воспользуйся этим шансом».       «Ладно…», — она тяжело выдохнула, — «Но если он мне откажет, я больше никогда не влюблюсь в парня!»       «Договорились», — Цзынь протянула ей свой мизинчик, закрепляя уговор.       Все это было давно. А сегодня последний день пребывания его отряда в городе. Дедлайн и вот только что она (под суровым контролем подруги) решилась. И как назло этого проклятого рыжего беса не найти ни в Лиюэ, ни за его пределами. Родина Властелина Камня необъятна, на его поиски уйдут ни одни сутки.       — Йо! Давненько не виделись, подруга, — машет ей своими водяными клинками, стоя посреди кучи трупов разбойников и хилличурлов. Нашелся рядом с деревней Цинце. Вспомнишь лучик, вот и солнышко, как говорят в Снежной. Тьфу.       Синянь едва-едва подвигала пальцами в знак приветствия и последними моральными силами заставила себя двинуться в его сторону.       — Эй, братик! Давай на последок устроим пышное представление?       Говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок, но путь к сердцу Тартальи лежал через месиво и драки. Он сразу же согласился.       После долгой битвы до самого захода солнца они стоят под проливным дождем оба в грязи, ранах и крови врагов. Дождь сильный Юнь Цзынь совершенно не слышит, о чем они говорят. И вдруг Синянь разворачивается и уходит от него, прямо в ее сторону.       — Ну, что? Отказал? — девушка очень переживала за свою подругу.       — Угу, — сказала, пусть и с улыбкой на лице, которая тут же сменилась гримасой боли, и рокерша залилась слезами. Она кричала также, как и ее любимая музыка: громко, срывая голос, со всеми своими чувствами, что накопились за эти несколько месяцев, размазывая не только грязь по лицу, но и сопли, вытирая катящиеся градом слезы, только сильнее пачкаясь. Юнь Цзынь обнимала ее со всем теплом, наплевав на свое платье, которое до этого не тронул ливень. Ее зонтик улетел куда-то далеко от них.       — Все хорошо, не останавливайся, выпусти все, — она гладила Синьянь по голове, пока у той была натуральная истерика.       Чайлд продолжал битву. Он ни разу не обернулся в ее сторону, хотя и все слышал. Это было ни к чему. Так надо. Ей не стоит водится с ним. "Прости…", - прошептал он и вернулся в бой.