umbraya erze

солнечный мальчик, мальчик-с-пальчик, мальчик с упавшими небесами в глазах — золотой, преданный, ловит ладонями слезы-хрусталинки с огрубевших щек. еще не целованных щек, бледных, как крылья стрекоз. чужих. их — двое. слезы-хрусталинки выплакивали не они. взгляды у них — чистые, светлые. сами они тоже — светлые. светящиеся. священные. просвященные. — счастья нам здесь не найти, — шепчет вдруг золотой-преданный-солнечный мальчик. — мы и не счастья искали, — гремит в ответ тот, с чьих стрекозьих щек капали слезы-хрусталинки. морская пена щекочет их босые ноги. израненные сотней пройденных тропиночек, тысячей рассыпавшихся по Земле камушков, миллионами сочных травиночек, миллиардами растоптанных черепушек. “пойдем туда — костей не соберем,” — сказал когда-то мальчик, поймавший ладонями ласковый солнечный луч. луч приручился, приучился прыгать в его ладони всякий раз, когда он захочет, вымучился, продираясь через снега. “костей не соберем,” — повторил тихо тот, кто гремел своим голосом пуще самого Бога. а сейчас костей у них — полные узелки. лягушачьих, птичьих, мышиных, звездных и Божьих. каких только нет. своих будто бы не хватает. — но что-то же мы здесь искали… хочешь яблоко? — мы искали забвения. а у тебя есть? — нет. я поспорил сам с собой, что ты хочешь яблоко, потому что его хочу я. теперь не могу помириться, — приручивший-Солнце-мальчик вдруг нежно-нежно улыбается; нож по сливочному маслу скользит нежно, весна пахнет нежно, Агнцы в далеких лугах умирают нежно, а улыбается мальчик — еще нежнее. так улыбаются маменьки с папеньками своим детям, когда их ведут на расстрел. думают, что улыбаются в последний раз. зря так думают. они будут улыбаться еще часто среди детских воспоминаний. дети любят вспоминать. а мальчик-с–небом-под-веками любит того, у кого щеки стрекозьи и голос гремит. они берутся за руки и смотрят в завтра, пока из вчера по ним плачет забытый-разбитый-убитый Боже. из вчера по ним много кто плачет, но их слезы далеко-далеко, за лесами и за лугами, в которых нежно умирают белоснежные, смежные с Боже Агнцы. они находят забвение в месте, омытом Божьими слезами-хрусталинками. прирученный солнечный луч заблудился. лягушачьи, птичьи, мышиные, звездные, Божьи кости рассыпались по пути. морская пена щекочет песок.